Валерия Ангелос – Идеальная для меня (страница 42)
Когда мы проходим пиар-стратегии разных бизнесменов и отдельных компаний на парах в универе, это воспринимается иначе. Любопытно. Интересно. Однако здесь и сейчас меня буквально передергивает от осознания.
Слишком лично все воспринимается. И то, как Царьков разговаривал с Громом. Да разве отец может так обращаться со своим родным сыном?
– Фотосессия сегодня сорвалась, – продолжает Царьков.
– Как жаль, – мигом встревает Дина, но под его взглядом отводит глаза, утыкается в содержимое своей тарелки, которое вяло ковыряет вилкой.
Царькову не по вкусу, когда его перебивают.
– Не стоит ни о чем сожалеть, – замечает он и поворачивается к Богдану, очень внимательно на него смотрит. – Когда закрывается одна возможность, непременно открывается другая. Верно?
Молчание служит ему ответом. Пока кто-то из присутствующих за столом не выдает в ответ согласие, поддерживая Царькова.
– Я обсудил все со съемочной группой, – добавляет тот. – И мне поступило еще более занимательное предложение. Журналисты прибудут завтра. Остануться у нас на три дня, чтобы отснять больше материала.
Что? Три дня?!
Гром сжимает мою ладонь крепче.
Наши взгляды снова пересекаются. Не знаю, как но глазами ему удается передавать намного больше, чем словами.
Тревога не то чтобы утихает. Здесь это попросту невозможно. Только не когда рядом находится Царьков. И Дина. И вообще, все это слишком для меня.
Нервы на пределе.
Но Гром дает мне уверенность.
– Надеюсь, все присутствующие понимают, что это серьезная ответственность.
Тишина.
– Дина, – мрачно бросает Царьков. – У тебя есть вопросы?
Девушка отрицательно мотает головой.
Странно, что Царькову она не нравится. Они ведь так… похожи. Казалось бы, быстро найдут общий язык. Но может в этом и проблема?
– Возможно, у кого-то еще возникли вопросы? – спрашивает Царьков, на этот раз обводит взглядом всех собравшихся и останавливается на мне. – Александра?
Во рту пересыхает.
– Я не часть вашей семьи, – говорю ровно.
– И что? – вздергивает бровь Царьков.
– Съемки пройдут без меня.
В его холодных глазах возникает настоящая буря. Но только на короткий промежуток времени.
Зачем ему это? Так важно затянуть меня под прицелы камеры? Чтобы… поддеть моего отца?
– Она права, – вдруг роняет Дина. – Это семейные съемки.
Неожиданно получить поддержку.
Неожиданно и подозрительно.
С чего бы?
– Аля не часть нашей семьи, – продолжает та. – Никогда не станет ее. Ну не вольется по-настоящему. Поэтому…
– А я так не считаю, – резко обрывает Царьков. – Александра встречается с Богданом. Это уже дает ей полный доступ в нашу семью.
И не только. Так и читается между словами.
Не просто “полный доступ”. У меня и “полная защита” есть. Пока играю по правилам, пока подчиняюсь.
– Александра, – Царьков улыбается.
И эта его улыбка ледяная. Змеиная.
– Вам не стоит беспокоиться, – прибавляет мужчина. – Отказ от подобных съемок был бы… неблагодарностью.
У него получается виртуозно угрожать без угроз.
Неблагодарность.
Ты же не хочешь, чтобы я посчитал тебя неблагодарной, Александра?
Царьков не озвучивает это. Но все без лишних фраз предельно понятно.
Теперь не важно, как сильно сжимает мою руку Гром. Меня колотит. Пальцы холодеют. И даже чужой жар не поможет отогреть ладони. Холод заливает изнутри.
42
Напряжение сбивает появление какого-то мужчины. Он возникает будто из ниоткуда, подходит вплотную к Царькову, склоняется и что-то сообщает ему.
Невольно замечаю, как все за столом переглядываются. Будто происходит нечто из ряда вон выходящее.
И… все дело в том, что Царькова не отвлекают, когда он за столом?
Мне тяжело сосредоточиться. Пока единственное, что я четко понимаю: ждать больше нельзя. Нет у меня ни дня, ни часа. Время вышло. Еще вчера.
Мои родители должны все узнать.
– Нет, Аля, – тихо говорит Гром, поймав мой взгляд. – Не надо. Мы же с тобой договорились.
Дергаю плечами.
Ну вот так. А теперь я передумала.
Что тут объяснять? И зачем?
Если он хочет, пусть дальше играет в свои игры. Но я молчать не собираюсь. И так было глупо соглашаться.
Да и полной уверенности в Громе нет.
Мне… хочется ему верить. А “хочется” и реальность все-таки сильно разные вещи. И почти не пересекаются.
– У нас гости, – вдруг заявляет Царьков и, чуть понизив голос, прибавляет, уже обращаясь к мужчине: – Проведи их.
Тот удаляется.
Гости? Еще? Те самые журналисты…
– Мой бизнес-партнер, – продолжает Царьков. – Большинству из вас он знаком. Этот визит приятная неожиданность.
На один момент мелькает шальная мысль, что могли приехать мои родители. Но после слов про “бизнес-партнера” эта версия отпадает.
А вскоре в просторную комнату заходит пара.
Мужчина чем-то напоминает Царькова. Его холодное надменное лицо сразу бросается в глаза. И вся фигура этого человека давит, полностью перекрывает впечатление, уводя внимание от его спутницу.
Женщину сначала не замечаю.
Н-да.
Неудивительно, что Царьков ведет с этими мужчиной общие дела. Они точно одинаковые. Так мне кажется.