Валерия Ангелос – Идеальная для меня (страница 41)
– Он мне не приятель.
– А кто?
– Никто.
– Слушай, не знаю, какое у вас общение, но меня сильно беспокоит то, что Даша так и не появилась в сети. Ее родители наверняка с ума сходят. И я бы сама им позвонила сейчас. Но телефона нет.
– Аля, успокойся.
– Тяжело успокоиться, когда такое происходит.
– Какое – такое? – спрашивает с расстановкой. – Твоя подруга занята. Освободится – вот тогда в сети и появится.
– Позвони ему.
Молчит. Опять брови сходятся над переносицей, а челюсти напряженно сжимаются. Скулы проступают резче.
– Позвоню, – бросает через губу.
– Сейчас.
– Нет.
– Да.
– Аля, – усмехается.
– Звони, – говорю с нажимом.
– Разводишь панику на пустом месте.
– Пусть так, – дергаю плечом. – Лишним не будет. Лучше я сейчас, как ты выразился, разведу панику, чем потом узнаю, что там произошло…
– Да что может произойти? Нравится ему твоя Даша.
– Его чувства меня мало волнуют. Хочу понять, что сейчас с моей подругой. Поэтому пожалуйста, набери Суворова.
Достает телефон. Жесты отрывистые. Каждое движение пронизано недовольством. А что не так? Только он может давить?
Ничего. Вот его недовольство точно переживу. А что с Дашей происходит неизвестно. Надеюсь, все нормально. Суворов казался мне хорошим парнем.
Но впечатление обманчиво.
Было время, и Гром таким казался.
В очередной раз убеждаюсь, что совсем не разбираюсь в людях. Только с Диной мое предчувствие и сработало. А в остальных случаях едва ли.
Гром демонстративно набирает Суворова.
Подходит вплотную ко мне. Опускается на диван рядом. Показывает мне телефон так, чтобы видела экран. Открывает список контактов. Жмет на “вызов”, после сразу же ставит на громкую связь, чтобы я могла все услышать.
Но раздается стандартное сообщение от мобильного оператора.
Абонент временно недоступен. Попробуйте набрать позже.
Просто замечательно.
Сердце ухает вниз. Не нравится мне происходящее. И чем дальше, тем сильнее. Где это Суворов и Даша, что туда никак нельзя дозвониться?
– Теперь за Артема переживаешь? – нарочито мягким тоном интересуется Гром, буравит меня пристальным взглядом.
– Да без разницы мне, что с твоим Артемом, – отмахиваюсь. – Меня волнует Даша. И куда он мог ее увезти, что туда никак нельзя дозвониться.
– Выясню, – обещает коротко.
Ничего не отвечаю.
А о чем тут говорить?
Только ждать.
Гром смотрит на часы.
– Надо идти на ужин, – говорит.
А вот этого мне совсем не хочется, но выхода нет.
+++
друзья, прошу простить за задержку с выполнением обещания насчет проды. уже исправляю ситуацию. сейчас эта книга в приоритете.
41
Мне казалось, первая встреча за одним столом прошла ужасно. Но теперь я понимаю, как сильно ошибалась. И где настоящий ужас.
Обычный разговор. Ничего не означающие фразы. Только напряжение буквально искрит. Тяжесть ощущается кожей. И впечатление, будто вот-вот рванет.
Царьков держится подчеркнуто вежливо. Он хорошо себя контролирует. И сейчас по его поведению невозможно сказать, будто этот мужчина на дух не выносит моего отца. Ему удается отлично скрывать свои эмоции. Нельзя понять, что у него на уме.
Если бы я не слышала его разговор с Громом, если бы не знала о том, в каких темных делах этот человек замешан, то легко могла решить, будто его и правда собирались посадить незаслуженно.
Аристократ. Интеллигент. Ему хорошо удается надевать самые разные маски. И он умеет играть, притворяться до последнего.
Это чувствуется.
Хотя чувствуется и другое. Его настоящая натура. Возможно, все дело в том, что я уже видела Царькова “без прикрас”. Но лицемерие все-таки считывается. Не скрыть это все до конца.
А еще здесь Дина.
И трудно сказать, от кого мне сильнее становится не по себе. От Царькова, или от нее. Чувствую, как она рассматривает меня исподтишка. Будто оценивает.
Когда рядом Богдан, она избегает прямых взглядов.
И пока Дина изучает меня, сама я в очередной раз поглядываю на массивные настенные часы.
Когда же этот ужин закончится?
Накатывает дежавю.
Очередная смена блюд. Разговор тянется и тянется. Точно как в прошлый раз. Но сейчас меня буквально потряхивает.
Наверное, проблема в том, что теперь я знаю о планах Царькова. И получается, сижу за одним столом с человеком, который мечтает уничтожить моего отца.
Хуже не придумаешь. Но вскоре понимаю, что ошибаюсь.
– Завтра утром будут снимать репортаж, – вдруг заявляет Царьков.
Повисает тишина.
Гром накрывает ладонью мою ладонь. Сжимает, будто хочет дать поддержку. Невольно вскидываю на парня взгляд. Он ничего не говорит. Не делает ни единого жеста.
Но…
Похоже, у него опять есть план. Никакого репортажа не случится.
Только вряд ли это хорошо. Царьков же взбесится, если его момент славы опять сорвется. Ему нужен материал в прессе. Для пиара. Ему важно показать себя прекрасным семьянином. Создать картинку любящего отца.
Как же все это фальшиво. Неприятно. Мерзко.