Валерия Ангелос – Горец. Его любовь (страница 69)
Трезвею. Пусть и не сразу. Пусть и знаю — ненадолго. Однако в башке проясняется.
Уже понимаю, что действовать надо с умом. Холодно.
Белоцерковский серьезный игрок. Его так просто не одолеть.
Нет, понятно, что проблем ему доставить могу. Хоть как-то да зацеплю. Но мне же не это требуется.
Задеть? Припугнуть?
Нет. Все хуйня. Здесь есть один путь — бить наверняка.
И если такого как Белоцерковский прижимать, то идти до конца. Чтобы он больше не поднялся.
Жесткий удар. Нокаут.
Даю себе время поразмыслить. Давлю природные рефлексы.
На сегодня все встречи после обеда отменяю. Провожу день с Варей. Сейчас главное — убедиться в том, что она в порядке.
Откат и ее накрывает. Чувствую.
Но я сделаю все, чтобы свадьба прошла на уровне. И чтобы больше ни одна падаль мою жену не затронула. И детей тоже.
Гасить Белоцерковского нужно. Только по-умному.
Если один на один с ним разбираться, то все затянется. А мне надо действовать быстро. На опережение.
Напарник нужен.
Черному доверяю как себе. Но подключить его не могу. Он сам в опасных разборках увяз. Дохуя чего разгребать надо.
Других в памяти перебираю. Никто не подходит.
Такую тему, вообще, далеко не каждому предложишь.
Я должен этого человека хорошо знать. Доверять ему. А в нашем мире хер кому доверие есть. Даже самый близкий может оказаться крысой. Ударить в спину.
Чего стоит недавняя история с Эльдаром.
Вторую крысу до сих пор не прижали.
Вот так выложишь кому-то план, а тебя сольют еще до того, как сделаешь первый ход.
Доверия — ключевой фактор.
Но есть и другие.
Это должен быть кто-то жесткий. С мощной бригадой и серьезным ресурсом. А еще — достаточно отмороженный, чтобы рискнуть в открытую схлестнуться с Белоцерковским.
Здесь и щелкает.
Только одного такого типа знаю.
68
Медведь.
Так его называют.
Он единственный, кто не стал переводить свой теневой бизнес на свет. За последние годы все мои знакомые старались легализоваться. Другие времена. Другие порядки. Криминал никуда не исчез, но принял совсем иную форму.
Одни приятели ушли в официальный бизнес. Акции, заводы, охранные агентства. Другие вообще — в политику.
Короче, каждый заботился о том, чтобы подчистить темные следы в прошлом. Каждый кроме него.
Медведя не трогают.
У него везде свои связи есть. И наверху, и на самом дне. Среди его знакомых и высокопоставленные чиновники, вхожие в кабинеты на любом уровне, и самые отпетые уголовники, причем такие, которые совсем без тормозов. Некоторых из них только что пристрелить. Как бешеных псов.
Медведю позволено больше, чем многим. Особый статус. Потому что он умеет решать такие проблемы, которые больше никто не решит. Особые методы у него. Нестандартный подход.
Он не раз выручал серьезных людей. Когда надо сделать по-настоящему грязную работу.
Мы знакомы через Айдарова. Напрямую редко пересекались. Если только в последнее время.
Но контакт есть.
Договариваюсь.
Знаю, что лучше бы мне самому этот вопрос решить. Так привык. Сам под контролем держу, сам за все отвечаю.
Но времени в обрез. Действовать нужно прямо сейчас. Любое промедление может слишком дорого обойтись.
Белоцерковского нужно гасить. Сразу.
И потому без Медведя в этом деле не обойтись.
Мы встречаемся на нейтральной территории. В его баре. Там, где не будет лишних ушей.
— Самира подстрелили, — замечает он, после того, как мы обмениваемся приветствиями.
— Блять, я же его предупреждал.
Звонил Айдарову. Говорил, что для него засаду готовят. Вот, на днях.
— Он все равно поехал, Джамал. Хотел с Арсеном разобраться.
— Так это Арсен?
— Доказательств нет, но чую, что он, — кривится. — Гнида. Лицом к лицу никогда не выйдет. Только исподтишка.
— Как Самир?
— В больнице.
Медведь ничего не говорит, но я и так понимаю, какие в нашем мире порядки. Эта информация за пределы комнаты выйти не должна.
— Пока Самир не вернется к работе, мы новые проекты не ведем, — говорит Медведь.
— Я не про такой проект хотел поговорить.
К нашим обычным делам это все не имеет никакого отношения.
— Отдельная тема, — выдаю. — Заказ для тебя.
— Что за тема?
— Надо одного типа прижать. По-настоящему. Нейтрализовать. Так, чтобы он всю свою власть потерял. Херня в том, что я напрямую действовать не могу.
Медведь хмурится.
— Кто это?
— Белоцерковский.
Прищуривается. Криво усмехается.
— Ты стебешься, Джамал? — спрашивает. — Или всерьез Белоцерковского завалить хочешь?