Валерия Ангелос – Горец. Его любовь (страница 39)
— Да, — слышится в динамике голос Вари.
И меня еще сильнее эту падаль размазать тянет. Без долгих разговоров. Просто нахер в землю забить.
Сколько ему? Еще пятидесяти нет. Высокий. Здоровый. Крепкий. И эта тварь на мою женщину пасть раззевает?
На беременную. Хрупкую. Уязвимую.
Нашел, сучара, с кем разборки устраивать.
Это сейчас он кровавыми соплями исходит, трясется от каждого звука. А ей что выдавал? Как прессовал, раз до такого состояния довел?
Мразота.
Накрываю его башку ладонью. Подгоняю.
— Варя, здравствуй, — выдавливает Васильев. — Извини, что беспокою тебя. Это… отец Славы.
В динамике молчание.
— Не хотел тебя отвлекать, но…
— Что вам нужно? — напряженно выдает она и дальше уже даже с какой-то болью: — Я же вам все сказала.
Встряхиваю уебка.
— Ничего не нужно! — выпаливает он. — Извини. Я вот… просто звоню, чтобы принести тебе свои глубочайшие извинения.
Ну нет.
Он реально считает, эта постная херня прокатит?
Как бы не так.
Вырубаю звук на телефоне, чтобы Варя ничего лишнего не услышала.
За глотку уебка беру. Сдавливаю.
— Скажешь, чтобы подождала. Минуту. Вежливо, — выдаю с расстановкой и снова его встряхиваю. — Понял?
— Д-да…
Аж зубы позвякивают.
Возвращаю звук.
— Варя, подожди минутку, пожалуйста. У меня тут… я сейчас. Быстро. Просто… не отключайся, ладно?
Опять динамик на мобильном Васильева отключаю, чтобы отсюда ничего слышно не было.
— Хуёво извиняешься, — говорю. — Это что вообще такое?
За ухо его беру.
— Без души, — прибавляю. — Будто под давлением.
— Нет, что вы, я…
Орет, когда ухо под моими пальцами щелкает.
— Чего ты опять сопли распустил? Не ори.
За второе ухо берусь.
Васильев прямо взвивается весь. За кисть мою цепляется. И чуть ли не рыдает сейчас.
— Хватит, пожалуйста, не надо, — стонет. — Что я людям скажу? Как покажусь… в таком виде?
Да похуй мне.
Раньше думать надо было. Когда к женщине моей пошел отношения выяснять. Паскуда.
— Скажешь, что спортом занимаешься, — говорю. — Боксом.
Второе ухо ему ломаю.
Визжит.
— Ну или можешь правду сказать, — добавляю. — Что женщине угрожал, запугивал. И от мужа ее потом отхватил пиздюлей.
За уши хватается. Ревет.
А с виду — мощный. Думал, покрепче держаться будет. Но это у него по ходу только против баб так.
— Короче, сейчас я опять врублю звук. Последний шанс даю. Чтобы извинился нормально. Убедительно. И чтобы после твоих извинений у Вари никакого страха не осталось.
— Да… да… сделаю.
Включаю динамик.
Ну теперь другое дело.
— Варенька, прости, — бормочет. — Отвлекли меня немного. Я сегодня резко с тобой общался. Сам не знаю, что нашло. Какой бес вселился. Но обещаю тебе, больше такого никогда не повторится. Ты меня слышишь?
— Слышу, — доносится от нее тихо и чуть растерянно.
— Я тебя не побеспокою. И со Славой поговорю, чтобы он тоже не надоедал тебе ни звонками, ни визитами.
Надо же.
Даже инициативу решил проявить.
Чую, конечно, с его сынком отдельно общаться придется. Борзый слишком. Не понял еще, что Варю навсегда потерял.
Но я объясню. Он поймет.
— Варя, ты же не… ты не боишься меня, да? Ну если вдруг я тебя сегодня по случайности напугал, ты меня прости. Не думал, что говорю. Понесло куда-то не туда.
Васильев пиздит и пиздит. Задушевно. Даже я заслушиваюсь.
— Все, Варенька? Хорошо?
— Хорошо, — говорит она.
Он опять рот открывает. Видно, дальше стрекотать собирается. Но я считаю, что уже хватит.
Достаточно Варя слушала эту гниду.
Отрубаю вызов.
— Свободен, — говорю.
Отпускаю уебка. Отхожу.
Тот отлипает от стола. Неуверенно. Дерганно. По сторонам осматривается. Суетливо свой телефон в карман прячет.
— Что непонятного? — спрашиваю и на дверь киваю: — Давай, уебывай.
Прочищает горло.