Валерия Ангелос – Горец. Его любовь (страница 41)
В детях я разбираюсь хреново. Единственный опыт — это когда я сам был ребенком. Но вряд ли такой опыт стоит на Варином малом применять.
Пусть у него нормальное детство будет.
— Маму скоро выпишут, — говорю. — Завтра еще в больнице будет. А потом доктор собирается ее отпустить.
— Да? — смотрит на меня.
— Да, и знаешь, если ты ничего есть не будешь, то… нам обоим от мамы влетит.
Пытаюсь вспомнить, что Варя ему говорила, когда на кухню звала.
— Тогда мы домой поедем? — спрашивает мелкий.
— А ты домой хочешь?
— К маме хочу.
Ну понятно. Дом у него там, где мама. А тут вокруг все чужое.
Ладно. Как-то выясним это.
— Богдан, — говорю и наконец вспоминаю, что Варя ему выдавала: — Тебе покушать надо.
Молчит.
— Что будешь? — спрашиваю.
— А пицца есть?
Чемпионы такое не едят. Ты либо на спорте, либо…
Хотя похер.
Смотрю на пацана и понимаю, что нужен компромисс. Тренировка нахер идет, заказываем пиццу. Вместе едим.
Даже неплохо по вкусу.
Потом одна из тех нянек, которых я нанял, приходит. Укладывает малого. А я проверяю все позже. Уснул или нет. Прислушиваюсь.
Нормально. Сопит. Усталость берет свое.
На утро отвожу пацана в садик. А сам — к Варе. Вечером уже вместе с мелким заеду.
Захожу в палату.
— Ну как ты? — спрашиваю.
Чисто формальный вопрос. Так-то я все материалы уже получил. И анализы, и другие результаты обследований.
— Нормально, — отвечает Варя.
Внимательно на меня смотрит.
Подхожу к ней. Обнимаю за плечи. Целую в щеку. Не удерживаюсь от того, чтобы скользнуть пальцами по шее. Слегка.
И залипаю.
Хотелось бы конечно, иначе ее обнять. И поцеловать тоже. Не только в щеку. А как полагается.
Но лучше об этом не думать.
Сейчас нужно держать себя в руках. Не нервировать ее. Вроде контакт установили.
Поэтому беру стул, приставляю ближе к ее кровати. Усаживаюсь. Рассказываю, как Богдан вчера день провел, как я его отвез в сад.
Она слушает. Но такое чувство, будто и что-то свое в голове прокручивает. И это верное чувство, ведь вскоре выдает:
— Мне тут вчера бывший свекр звонил.
— Кто?
— Отец моего бывшего мужа.
— Вот как.
— Извинялся, — замечает она и слегка прищуривается: — Ты знаешь, на него это все совсем не похоже.
— Ну возраст такой, — говорю и за руку ее беру, переплетаю наши пальцы в замок. — Поумнел может. Не совсем… пропащий.
Она ничего не отвечает, но руку не отдергивает. Просто продолжает меня очень пристально изучать.
А я сам от ее глаз оторваться не могу. Не хочу. Пиздец омуты. Затягивают в момент. Глубокие. Синие-синие. Такие во всем мире только у нее одной.
За нутро берут.
35
— Странно это, — продолжает Варя, так и не сводя с меня взгляда. — Недавно он со мной совсем иначе общался. А тут вдруг… с чего бы ему свое мнение настолько резко менять?
Чую, не туда ветер дует.
Пора направление менять.
— Варь, — кривлюсь. — Да что о нем говорить? Ну видно понял, что маху дал. Вот и набрал тебя. Давай лучше другое обсудим. Реально важное.
— Это — что? — приподнимает бровь.
— Мы с Богданом классно вчера посидели. Пиццу взяли…
— Какую пиццу? — хмурится. — Ему острое нельзя. И сколько он этой пиццы съел?
Блять.
Ну с одной стороны хорошо, что про Васильева она забыла, но с пиццей у меня по ходу косяк.
Острая она была? Или хуй знает?
— Обычная пицца, — брякаю, наконец. — Нормально. Малой всего один кусок съел. Перед сном же много…
— Ты ему на ночь пиццу дал? — уточняет.
И сразу чую — опять не туда разговор идет.
— Немного, — говорю. — Так, пока болтали, по куску съели.
— По куску, значит?
— Ну да.
Вообще мы пиццу на двоих умяли. Ну я, понятное дело, больше. Сколько там в мелкого влезет.
— А еще он что ел? — спрашивает.
— Да так, — отвечаю уклончиво. — Разное.
— Например?
Нихуя.