Валерия Ангелос – Горец. Его любовь (страница 38)

Он меня резво встречает. Даже слишком.

— Вы что себе позволяете? — выдает урод, как только переступаю порог кабинета. — Это похищение. Удержание человека против воли. У меня важные встречи назначены. Есть свидетели. Все дадут показания. По судам затаскаю. Сами не рады будете, что со мной связались.

— Сядь, — говорю.

— Что? — взвивается.

— Сел, — выдаю, шагая ближе. — Живо.

Тут вроде до него доходить начинает. Туговато. Но заметно, что процесс идет. Затыкается Васильев. Присаживается.

А я к столу, который стоит напротив, боком приваливаюсь.

— Это все будет, если ты выйдешь отсюда, — выдаю.

— Что? Ты сейчас о чем? То есть…

— Свидетели. Показания. Суды. Это все будет, если найдется, кому адвокатов нанимать. А если нет, то и дело закрыто.

— Вы мне угрожаете? — бросает раздраженно. — Запугать пытаетесь?

Молча смотрю на него.

Нет. Слишком тяжело до него доходит. Медленно. И похоже, совсем не так, как надо бы.

— Эта дрянь надоумила, да? — вдруг усмехается Васильев. — И чем же она тебя держит? Сынка моего окрутила в два счета. До сих пор ему башку дурит. Но ты-то постарше. Поумнее. Что в этой сучке нашел? Кстати, ты вообще уверен, что она от тебя залетела?

Он поднимается снова. Пальцем тычет.

— Ты бы проверил, прежде чем войну со мной начинать. Из-за какой-то тупой бабы. Я в свое время ДНК-тест делал. Но там да, полное попадание. От моего дебила сучка родила. Знала, от кого залетать. Хитрая девка. Только главное упустила. Нашей семье дворняжки не нужны.

Васильев только расходится. Заметно, что многое еще выдать хочет. Но ничего не выходит.

Впечатываю урода мордой в стол.

Перед этим еще под дых врезаю. И по печени. Еще немного добавляю. Сдерживаюсь, чтобы не до отключки. И чтобы удавить эту сучню сразу.

Дергается. Хрипит. Пачкает стол слюной и кровью.

За глотку гада держу.

— Где телефон? — спрашиваю.

Хуйню лопочет.

— Где? — рявкаю.

— В кармане, — стонет, закашливаясь.

Ослабляю захват. Слегка.

— Доставай, — говорю.

Медленно, но делает, что нужно.

— Варе звони, — выдаю.

Застывает.

Встряхиваю.

— Зачем? — бормочет.

— Извинишься. Искренне. От души. Чтобы я поверил.

Дергается снова. Тянет.

— Давай, звони, — цежу резко. — Пока зубы целы. Потом извиняться будет труднее.

33

Уебок лихорадочно жмет на экран своего мобильного. Клацает чего-то, а потом стонет:

— Номера нет.

Молча наблюдаю за ним.

— Не записан… — хрипит, нервно закашливается.

Ничего. Он у меня сейчас этот номер выучит, блять. Наизусть. До конца дней запомнит. Но звонить будет один раз. Здесь и сейчас. Под контролем.

— Я тебе продиктую.

Прежде чем к делу перейти, снова его башкой в стол впечатываю.

Орет как резаный.

— За что, — шипит после. — Я же все… я все сделаю! Все, что скажете. А с таким лицом… как я работать буду? Конференция. Партнеры.

Лопочет всякую херню.

Ну надо же.

За работу переживает.

За горло его хватаю. Сзади. Над столом приподнимаю.

Зажимается весь. Будто новую встречу своей морды со столешницей ожидает. Подрагивает.

— Это чтобы тебе лучше запоминалось, — выдаю.

Стонет.

— Варя говорила, что замуж за твоего сынка не собирается?

— Говорила.

— Объясняла тебе, что к чему?

— Да…

— Раз нормальным языком до тебя не доходит, то как тогда?

— Нет, я уже понял, — поспешно бормочет. — Все понял! Клянусь… Я больше никогда.

Конечно — никогда.

Его гнилым словам веры нет. Так что об этом «никогда» позабочусь сам. Но сейчас надо бы другой вопрос решить.

Отпускаю урода. Он теперь сам башкой стукается, потому что стоит разжать захват, растекается по столу будто слизень.

— Набирай.

Цифру за цифрой называю.

Торопливо набивает.

Громкую связь врубаю.