Валерий Золотухин – Голос и воск. Звучащая художественная речь в России в 1900–1930-е годы. Поэзия, звукозапись, перформанс (страница 26)
Граммофон позволил тщательно описать исполнение стихотворения Александром Моисси, представив его в графическом виде. Графика визуализировала переживание звучащего стиха как движения. Но в работе над этой конвертацией звучащего произведения в графику пришло осознание того, что сукцессивность, или же развернутая последовательность восприятия звучащего стиха (характерная и для других перформативных практик), точно охарактеризованная Бернштейном как вырастание новой строфы на фоне отзвучавших, является конститутивным свойством поэтического перформанса. Этого свойства график отразить не мог.
КИХР и «Литературный центр конструктивистов»
Если многочисленные связи исследований звучащей художественной речи с общей эволюции поэтического чтения в России в 1910‐е и в первой половине 1920‐х были довольно частым предметом рефлексии в статьях и книгах исследователей тех лет310, то этого нельзя сказать о работах второй половины 1920‐х, когда исследовательский интерес к этой проблеме заметно снизился. Пересечения, которые намечались в научной и практической областях во второй половине 1920‐х годов, если и были зафиксированы исследователями и писателями, то получили сравнительно скромное отражения в напечатанных текстах. Не будет преувеличением сказать, что литературный перформанс второй половины 1920‐х годов, несмотря на распространение звукозаписи и киносъемки, остается и для современных исследователей белым пятном, особенно в сравнении с возросшим интересом к практикам предыдущих двух десятилетий311.
Связь Кабинета с современной литературой сохранялась и во второй половине 1920‐х, но приобрела несколько иной характер. Так, Софья Вышеславцева и Георгий Артоболевский, постоянные участники заседаний Кабинета, стали в эти годы весьма заметными эстрадными чтецами-декламаторами. Современная поэзия занимала в их репертуаре важное место. Кабинет проводил вечера декламации современной поэзии (например, вечер памяти С. Есенина 14 марта 1926 года), продолжал записывать чтение поэтов, привлекал к работе на заседаниях чтецов и поэтов (например, Александра Туфанова312). И хотя анализ авторского чтения после 1924 года довольно редко оказывался в фокусе внимания кихровцев, рубеж 1920–1930‐х годов был отмечен ощутимым ростом сделанных ими звукозаписей поэтов, в основном относившихся к новейшим литературным объединениям. В конце 1929 года КИХР посещают авторы, входящие в группы «Резец» и «Смена»313, а также члены секции поэтов Всероссийского союза советских писателей (ВССП)314. В начале 1930-го – поэты Ленинградской ассоциации пролетарских писателей (ЛАПП)315. Но отношения, возникшие между КИХРом и поэтами из группы ЛЦК («Литературный центр конструктивистов»), выделяются на этом фоне гораздо большей насыщенностью.
Их пик пришелся на начало 1930 года. В январе поэты-конструктивисты выступили в ленинградском Доме печати, вслед за чем кихровцы провели целый ряд встреч, посвященных обсуждению выступлений конструктивистов, приемам декламации поэтов московской группы и их текстам-партитурам316. На этом контакты конструктивистов и КИХРа не закончились: Илья Сельвинский, Владимир Луговской, Николай Панов, Николай Адуев несколько раз посещали Кабинет, выступали перед его сотрудниками, записывались на фонограф, вели переговоры о сотрудничестве317. Обращение к этому эпизоду в истории КИХРа и ЛЦК помогает лучше понять характер эволюции как исследований, так и практик литературного перформанса в заключительный для этих двух объединений период (как и КИХР, ЛЦК прекратит свое существование в 1930 году).
Литературный конструктивизм как течение оформился в 1922–1923 годах, а в 1924‐м возникла группа «Литературный центр конструктивистов». У основания этого течения стояли Алексей Чичерин (он был исключен из группы в 1924 году), Корнелий Зелинский, Илья Сельвинский. Кроме них, в группу в разные годы входили Иван Аксенов, Александр Квятковский, Григорий Гаузнер, Вера Инбер и др.318 Литературные опыты конструктивистов во многом подпитывались всплеском перформативных практик в начале ХX века. Взгляды и произведения участников этой группы отражают эволюцию установки на устность, которая была в целом характерна для русского литературного авангарда, а к середине 1920‐х годов стала едва ли не общим местом. Она находила отражение в различных текстах и декларациях319, а также, например, в сотрудничестве с радио (в случае Веры Инбер) или в регулярных выступлениях на эстраде. Она отражалась и в высказываниях конструктивистов по вопросам литературного быта. Описываемый Ильей Сельвинским современный писательский клуб, к примеру, должен был учесть потребности поэта, чей процесс сочинения стихов сопровождается произнесением вслух:
Необходимо оборудовать при клубе спортивный зал с душем и отделение для бокса. Зал для литературной работы, по мнению тов. Сельвинского, должен иметь небольшие столики с письменными приборами и матовой лампой и сообщаться непосредственно с библиотекой. Для поэтов необходимы рабочие кабинки, где бы авторы могли проверять черновые наброски на голос, не мешая соседям320.
Возможно, именно Софья Вышеславцева и была тем, кто обратил внимание других сотрудников КИХРа на поэтов этой группы. Практикующий декламатор, она (как и Георгий Артоболевский) внимательно следила за новейшей литературой, пригодной для включения в свой репертуар, а также за общей эволюцией манеры авторского чтения поэтов новых школ. Поэтов-конструктивистов она привела в качестве примера, высказав мысль, что «современная поэзия строится с расчетом на произнесение»321.
Многие произведения современной поэзии, – писала она, – не только требуют звучания для полноты своего воздействия, но иногда теряют весь свой художественный смысл, пропадают вовсе без «озвучения». Конкретные фразовые ритмы, конкретные речевые интонации входят во многие поэтические произведения в качестве основного элемента конструкции, и лишенный соответствующих детальных обозначений напечатанный текст иногда просто непонятен, требует декламационной расшифровки самого автора (А. Чичерин)322.
Алексей Чичерин, на которого ссылалась Вышеславцева, и другие поэты-конструктивисты нередко фиксировали в своих поэтических текстах с помощью специальных знаков предзаданные интонации. В частности, Чичерин предложил реформу записи звукового состава стихов типографскими средствами (через усложнение показателя «пауз», введения показателей для призвуков, изобретения новых знаков для новых звучаний и проч.)323. В этом отношении источником влияния на конструктивистов, помимо традиции экспериментальной типографики футуристов, стихограмм, визуальной поэзии начала ХX века, были также различные научные и практические проекты по изучению интонации, в том числе поэтической, развернувшиеся в начале века. Это касается, например, использования графики в стихах Чичерина. Согласно С. Бирюкову, Чичерин в 1910‐е годы посещал студию Ольги Озаровской324. Можно предположить, что не только практические уроки декламации оказали на него влияние (мемуаристы сходятся в том, что Чичерин был прекрасным чтецом325), но и работы Ольги Озаровской с характерным многообразием различных интонационных знаков, а также схем отдельных стихотворений. Таких, например, как схема стихотворения М. Лермонтова «Смерть поэта», отражающая, как писала Озаровская, «психологическую сущность этого произведения», силы «напряжения испытываемых чувств»326 (ил. 9). Другой пример – наклонные линии в стихотворениях Бориса Агапова (конструктивистский сборник «Госплан литературы»), которые должны были графически отражать мелодику стиха в звучании (ил. 10). Такие же наклонные линии для передачи мелодики фразы можно встретить в работах лингвистов тех лет, например Алексея Пешковского (ил. 11).
Ил. 9. Схема стихотворения М. Лермонтова «Смерть поэта», отражающая силу «напряжения испытываемых чувств». Источник: Озаровская О. Моей студии. Этюды по художественному чтению. Выпуск 1. М.; Пг.: Гос. изд., 1923. Вклейка после с. 80
Ил. 10. Стихотворение Б. Агапова «Лыжный пробег». Источник: Госплан литературы. Сборник литературного центра конструктивистов (ЛЦК). М.; Л.: Круг, 1925. С. 77.
Ил. 11. Наклонные кривые для обозначения восходяще-нисходящих и восходящих интонаций в вопросительных предложениях. Источник: Пешковский А. Русский синтаксис в научном освещении. Популярный очерк. М.: Типография В. М. Саблина, 1914. С. 301
Сообщение Вышеславцевой на заседании КИХРа 30 января 1930 года о вечере поэтов-конструктивистов в ленинградском Доме печати следующим образом занесено в протокол:
Чтение конструктивистов: большая сила непосредственного воздействия – напряженность (ярко выраженные «комэнергизм» и направленность). Общая техническая и артистическая высота исполнения; разнообразие декламационного тона; гибкость и богатство декламационных приемов: 1) присутствуют моторно- и звуко-подражательные автоматизованные (так! –