Валерий Юрич – Специалист по магическим существам. Том 1 (страница 9)

Хранилище Искр Жизни.

Текущая емкость: 5.

Текущий запас: 4 / 5.

Искры Жизни… Пока это мой самый ценный и ограниченный ресурс.

В интерфейсе была изображена бесконечная спираль с нанизанными на ней мелкими звездочками. Пять из них, самые нижние, были активированы. Внутри четырех тихо мерцали крошечные огоньки: сгустки концентрированной магической энергии, вписанные в контуры моего сознания. Одна оставалась пустой, но доступной к заполнению.

Искры Жизни в этом мире были всем сразу: топливом, пищей, источником магии. На них работали биомы, ими подпитывали прирученных существ, с их помощью кастовали заклинания. Можно было тратить их грубо, швыряя в пространство, пытаясь силой прогнуть реальность. А можно изящно, мастерски действуя через прирученных питомцев, а также ремонтируя, леча и усиливая.

Искры Жизни медленно пополнялись из окружающей Резонансной Сети, капля за каплей. В моем случае, если верить подсказке Системы, скорость пополнения составляла одну Искру в сутки. При этом объем моего текущего хранилища был едва ли не самым мизерным для практикующего мага-симбионта. Пять Искр — смешная величина на фоне Архонтов с их миллионами, но для начинающего подмастерья, вроде Кая, это было вполне себе значимым объемом.

И поэтому перспектива расширить хранилище до шести слотов была слишком хороша, чтобы ее игнорировать. Чем больше я мог впитать в себя Искр, тем сильнее будет мой потенциал.

Но главное все-таки не в цифрах, а в балансе. Обнулишься до нуля и сразу рискуешь свалиться в магическое истощение, потерять связь с прирученными существами и сорвать психику. Так что за текущим остатком Искр Жизни надо было следить очень внимательно.

Пополнять хранилище можно было разными способами. Не только ждать, пока Сеть сама тебя подпитает, но и, к примеру, медитировать, собирать Искры с магических существ и растений, аккумулировать их в специальных артефактах или же просто вливать в себя алхимические зелья. Все это в той или иной степени помогало восполнять текущие потребности.

Я закрыл журнал и с легкой иронией взглянул на Эльвиру.

— Знаешь, Пылинка, — сказал я, уже ощущая прилив азарта, — ты появилась как нельзя кстати. Поможешь мне разобраться с этими маленькими проблемами? – И я указал на три артефакта-биома, один их которых был зажат в цепких лапках Хрусти.

Эльвира воодушевленно кивнула и заняла свой привычный пост у верстака. Ее верная крыса, подхватила биом Мэй, прыгнула на верстак и, положив кристалл передо мной, быстро юркнула к хозяйке.

— Хрустя хочет, чтобы ты починил его первым, — с полной серьезностью заявила Эльвира.

— Ну раз этого хочет Хрустя, — я развел руками, пытаясь спрятать улыбку, – то лучше с ней не спорить. Зубы у нее еще ого-го!

Пылинка прыснула от смеха и легонько кивнула, соглашаясь. Хрустя тут же запрыгнула к ней на плечо и уставилась на меня подслеповатыми, но любопытными глазками.

Работа закипела. На этот раз я решил не тратить свои скудные магические ресурсы на диагностику, а просто включил простенький резонансный анализатор, доставшийся от Аррена, и просканировал кулон Мэй. Микротрещина была тоньше волоса. Потребовалась ювелирная точность, чтобы стабилизировать контур, не повредив хрупкую экосистему внутри. Я активировал свою небольшую колонию светлячков, направив через них тончайшую нить энергии на место повреждения. На это ушла еще одна Искра Жизни из моего резерва. Трещина затянулась, и я почувствовал, как маленькая стрекоза Звонка внутри биома радостно взметнулась вверх, вновь обретая полноценную возможность летать.

Заказ сапожника Тороса оказался проще. Сбой произошел в магическо-резонансном слое. Сам кристалл не был поврежден. Я просто перенастроил частоту обратной связи, заставив сенсоры каменного жука снова ощущать текстуру обрабатываемого материала. Это была чистая работа воли, почти без затрат энергии.

Щупальце гримлика оказалось самым сложным в ремонте. Контактная пластина биома истерлась до предела. Пришлось не просто чинить, а импровизировать. Для начала, чтобы не повредить питомцу, я создал временный обходной канал из контактного геля, который перенаправил потоки энергии в обход поврежденного узла. Потом заменил поврежденную пластину и стабилизировал работу биома, вернув течение энергии в прежнее русло. На это ушла еще одна Искра.

Примерно через час работа была закончена. Я ощутил легкую, приятную усталость ремесленника, успешно выполнившего свою ежедневную норму. И в тот момент, когда я вернул на место третий, отремонтированный биом, системный интерфейс вновь мелькнул и раскрылся у меня перед глазами.

Объединенный квест «Долги мастерской» выполнен

Награда:

– рост репутации мастерской «Рука и Коготь» среди жителей Серого Перевала: + 1 (с 8 до 9).– увеличение емкости хранилища Искр Жизни: + 1 слот (с 5 до 6).

Хранилище Искр Жизни.

Текущая емкость: 6.

Текущий запас: 2 / 6.

Я увидел, как в интерфейсе активировалась еще одна звездочка на бесконечной спирали Искр Жизни. Пространство для магии расширилось, стало чуть просторнее и вместительнее. Пусть сейчас оно почти пустое, всего лишь две золотистые искорки из шести возможных, но потенциал стал больше. Это был осязаемый рост, крохотная, но важная победа.

— Все готово, — довольно заявил я. — Пора возвращать добро владельцам. Составишь компанию?

Эльвира молча взяла биом Мэй, аккуратно завернутый в мягкую тряпицу, и с готовностью кивнула.

Первой была пекарня. Аромат свежего хлеба, теплый и аппетитный, обволакивал с головой уже на подходе. Маленькая Мэй, рыжая и веснушчатая, сидела на ступеньках, подперев щеки кулачками, и грустно смотрела перед собой. Завидев нас, она оживленно вскочила.

— Кай! Пылинка! Это… это Звонка? — ее голос дрожал от предвкушения.

Я кивнул и вложил ей в ладошку теплый кристалл. Она, затаив дыхание, активировала его. В воздухе, с едва слышной серебристой трелью, материализовалась стрекоза с крыльями цвета утреннего неба. Она зависла у самой земли, поколебалась секунду, а затем, будто вспомнив, как летать, весело взмыла вверх, к окнам второго этажа, описывая радостные круги. Мэй тут же радостно запрыгала. Ее чистый и звонкий смех разнесся по округе, как рождественский колокольчик.

Ее отец, дородный Освальд, с улыбкой вышел из дверей булочной и всучил мне целых десять терров, теплых медяков, от которых пахло мукой и сдобой.

— За повторное спасение дочкиного настроения, — подмигнул он.

Сапожник Торос, угрюмый, но честный детина, лишь кивнул, проверяя, как его каменный жук снова уверенно работает с куском кожи. Пятнадцать терров легли в мою ладонь с весомым звоном.

Гримлик Дарг, встретив нас у ворот склада Каменный Зуб, что-то прогорланил на своем гортанном наречии, потом быстрыми и точными движениями проверил работу Щупальца: эфирная дымка обвила большой мешок и с видимой легкостью приподняла его. Дарг одобрительно блеснул маленькими черными глазами и отсчитал мне двадцать терров.

Возвращались мы с Эльвирой уже в сумерках. В кармане у меня звенели сорок пять терров. Не богатство, конечно, но очередная маленькая ступенька к нему. А внутри тихо пульсировали две Искры Жизни в новом, чуть более вместительном хранилище. И чувство от всего произошедшего было удивительное: глубокая, спокойная удовлетворенность, греющая душу. За один вечер я сделал несколько маленьких, но нужных дел. Принес немного радости людям и помог в их работе. Мир вокруг отвечал теплом, медными монетками и доверчивым взглядом девочки, шагавшей рядом со мной вместе со своей старой крысой.

— От тебя теперь другим пахнет, — внезапно заявила Эльвира, не глядя на меня, а наблюдая, как Хрустя обходит трещину на дороге.

— Ты это кому? Хрусте? — уточнил я.

— Нет. Тебе. Раньше от тебя пахло страхом и пылью. А теперь… — она вдохнула полной грудью, — пахнет тишиной после грозы. И старыми-старыми звездами. Мне очень нравится. – И она, взглянув на меня, доверчиво улыбнулась.

От удивления я даже не нашелся, что на это ответить. Просто добродушно разворошил ее и без того спутанную шевелюру, а потом взял за руку. Мы шли домой, в нашу мастерскую, а над нами в проступающей синеве вечера вместо звезд зажигались первые, самые смелые Узлы Резонансной Сети. И каждый из них казался сегодня особенно дружелюбным.

Уже на подходе к Руке и Когтю я вдруг явственно почувствовал, как в пустом животе предательски заурчало. Организм после тяжелого дня, в течение которого у меня маковой росинки во рту не было, настойчиво потребовал пищи. Эльвира, словно прочитав мои мысли, потянула меня за рукав.

— Кай, давай к Торвику. У него сегодня, наверное, похлебка с бараниной. Да и Хрустя хочет поиграть с Булкой.

Нельзя было отказать ни голоду, ни этой простой, но чертовски честной детской логике. Ни секунды не раздумывая, мы свернули к большой, двухэтажной постройке из темного сланца. Над дубовой дверью мигал тусклый фонарь, внутри которого суетился непоседливый пирос-сверчок, отбрасывая на вывеску Усталого Гнома трепещущие тени.

Переступив порог, мы погрузились в совсем другой мир. Первым делом меня накрыл густой волной здешний непередаваемый аромат: сложный, аппетитный и невероятно живой. Сладковатый дым смолистых полешек, душистый пар от котла с похлебкой, сладковато-дрожжевая нота сидра, теплый дух мокрой шерсти и кожи, и над всем этим легкий, чистый озон, источаемый магическими артефактами. Это был не просто запах еды и выпивки, это был запах жизни, собравшейся под одной уютной и теплой крышей.