Валерий Юрич – Специалист по магическим существам. Том 1 (страница 11)

— …он обращается к тому, кто забирает по-плохому, — закончил я.

— В точку.

Брэд Каменное Сердце. Даже без подробных воспоминаний Кая само имя вызывало неприятные ассоциации. Здоровенный, покрытый ритуальными шрамами ублюдок с оторванным ухом и железным медведем-гулем, от которого несло ржавчиной и смертью. Его банда не спрашивала, не вела переговоры. Она приходила, крушила и забирала. А если крушить и забирать было нечего, ломала должника, чтобы другим было неповадно.

— Торвик, — сказал я. — Но три лунара не покроют долг Грюну.

— Не покроют, — кивнул Торвик. – Но покажут ему, что ты платежеспособен. Что мастерская жива. Что деньги идут. Грюн — гримлик. Он уважает, когда дело движется. Если он видит, что камень катится в правильную сторону, пусть и медленно, он подождет. Если камень стоит на месте, он позовет того, кто умеет толкать.

Логика была безупречной. Неприятной, но безупречной.

Я посмотрел на три серебряные монеты, лежавшие на стойке.

— А как же твои двадцать три с половиной?

— Двадцать два с половиной, — поправил Торвик. — Я же взял себе один лунар.

— Торвик…

— Что?

— Ты берешь себе только одну монету из четырех. Но тебе я должен в два с лишним раза больше, чем Грюну.

— Верно.

— И ты отдаешь три четверти моих денег на погашение чужого долга?

Торвик взглянул на меня так, как смотрят на щенка, который пытается укусить собственный хвост, с терпеливым, почти отеческим недоумением.

— Кай, Грюн может натравить на тебя Брэда. А если он разнесет мастерскую, я не получу ничего. Если же ты будешь и дальше работать, я получу все. Рано или поздно.

— Это может быть очень поздно.

— Я гримлик. Мы умеем ждать. Горы не торопятся, и мы не торопимся. — Он помолчал. — Помнится, твой дядя, как только сюда приехал, взял у меня первый заем. Четырнадцать лунаров. Выплачивал два года. Но выплатил. Все до последнего терра.

Что-то сжалось у меня в груди. Это был еще один отголосок чувств Кая, которые этот мальчишка испытывал к угрюмому трактирщику. Благодарность. Простая, неловкая, мальчишеская благодарность к гримлику, который кормил его, когда кормить было незачем, и поддерживал финансово, когда поддерживать было невыгодно.

Я подавил это чувство. Не потому, что оно было лишним, а потому, что сейчас мне нужна была ясная голова, а не раскисшее от соплей нутро.

Мой холодный и расчетливый ум был полностью согласен с мудрым трактирщиком. Логика Торвика была безупречна. Гримлик просчитал ситуацию на три хода вперед: устранить непосредственную угрозу, сохранить работающий актив, минимизировать собственные риски. Любой стратег одобрил бы это.

— Ладно, — протянул я наконец. — Ладно, Торвик. Ты прав.

Я сгреб три серебряные монеты и убрал их в карман.

— Завтра утром отнесу, — пообещал я. — Первым же делом.

— Сегодня, — поправил Торвик.

— Торвик, уже вечер.

— Грюн закрывает склад на закате. Но живет он в соседнем доме и не ложится до полуночи. Работает со счетами, подводит итоги, просматривает текущие задолженности. Если ты придешь с тремя лунарами, он будет рад. Насколько это вообще возможно для Грюна.

— Что-то я сомневаюсь. Грюн не умеет радоваться.

— Послушай, Кай. Однажды, в позапрошлом году, когда Грюн нашел монету за прилавком, он улыбнулся. Это видели двое свидетелей. Один потом утверждал, что ему показалось, но второй стоит на своем до сих пор. Так что, сдается мне, ты неправ, приятель.

Я не сразу понял, что это шутка. У гримликов с этим всегда туговато.

— Хорошо, — сказал я, пряча монеты во внутренний карман куртки. — Сегодня вечером отнесу. Обещаю.

Торвик кивнул. Его единственный лунар уже исчез под стойкой.

— Теперь, — сказал я, — второй вопрос. Сколько я должен за ужин?

Торвик взял тряпку и снова принялся полировать кружку. Это, как я начинал понимать, было его эквивалентом задумчивого почесывания подбородка.

— Включу в общий счет, — наконец, ответил он, не поднимая глаз.

— Нет.

Торвик озадаченно посмотрел на меня.

— В смысле нет?

— Нет, не включишь. — Я полез в другой карман. — Я знаю, как работает это твое «включу в общий счет». Ты это говоришь каждый раз. А потом, когда я спрашиваю, сколько я должен, сумма долга остается прежней. Или меняется меньше, чем должна.

Торвик покачал головой.

— У тебя богатое воображение, Кай.

— У меня хорошая память. — Кай помнил многое, слишком многое про добряка Торвика: обеды, которые не отражались в долге, порции, которые были слишком большими для заявленной цены, бесконечные кружки чая, которые Торвик вообще никогда не учитывал. — Сколько раз ты «забывал» добавить мой ужин в счет?

— Я никогда ничего не забываю, — произнес Торвик с достоинством оскорбленного горного пика. — Я — гримлик. Мы не забываем. Я могу лишь время от времени принимать осознанное решение не учитывать всякие мелочи.

— Это и называется прощать долг.

— Это называется инвестицией в лояльность клиента.

Я усмехнулся и вытащил из кармана горсть медных терров, а потом с глухим звоном высыпал их на стойку.

Торвик озадаченно посмотрел на медную россыпь.

— Сорок пять терров, — сказал я. — Заработаны сегодня. Честным трудом. За три отремонтированных биома. Я больше не намерен есть в долг, Торвик.

Гримлик молчал, продолжая созерцать монеты.

— С сегодняшнего дня, — уверенно проговорил я, — дела пойдут в гору. Мастерская заработала. Клиенты будут, а вместе с ними и заказы. Так что я расплачусь за ужин прямо сейчас. Просто назови цену.

Торвик некоторое время продолжал хранить молчание, но потом, наконец, выдал то, что мне было нужно:

— Семь терров. Похлебка, хлеб, отвар, добавка. Да, семь медяков.

Я отсчитал семь монет и аккуратно сложил их в столбик перед ним. Остальные сгреб обратно в карман. Торвик взял медяки, по привычке пересчитал и быстрым движением смел в выдвижной ящик под стойкой.

— Принято, — коротко подытожил он, а затем вновь занялся своей натертой до блеска кружкой.

Мы помолчали. Это был привычный для Кая ритуал. Я понимал, что разговор еще не окончен и ждал, когда гримлик вновь заговорит.

— Хорошая похлебка была? – наконец спросил он.

— Лучшая на заставе.

— На заставе всего одна таверна.

— И слава Древним. Если появится еще одна, то сразу разорится.

На этот раз искра в глазах гримлика промелькнула совершенно отчетливо. Торвик фыркнул, и это было высшей формой одобрения с его стороны.

— Оставшийся долг я обязательно закрою, — пообещал я. — Верну каждый терр. Не знаю когда, но верну. Можешь положить мои слова в сейф.

— Я знаю, что вернешь, — без тени сомнения ответил Торвик.

Я хотел что-то еще сказать, но в следующий миг дверь таверны распахнулась с таким грохотом, что звякнули кружки на ближайших столах. Тяжелое дубовое полотно, обитое железными полосами, ударилось о стену, и в проем хлынул поток прохладного вечернего воздуха, смешанного с запахом дешевого пойла и кислого пота.

На пороге появились трое.

Они ввалились внутрь так, как это делают люди, привыкшие, что мир сразу расступается перед ними. На всех троих красовалась видавшая виды кожаная броня с кольчугой и тяжелые сапоги. На поясах висело оружие. Не парадное, а рабочее, с зазубринами и запекшимися темными пятнами.