Валерий Введенский – Портсигар с гравировкой (страница 5)
Те растащили их в стороны.
– Что здесь происходит? – грозно спросил молодцевато подтянутый полковник. Из-за возникшей драки его прибытие никто не заметил.
– Николай Львович, какими судьбами? – искренне удивился Крутилин.
– Так вы же сами послали за уездной полицией, Иван Дмитриевич, – протянул ему руку полковник.
– Я отправил за становым…
– А я вот гощу у него, собирались мы с ним на рыбалку на Щучье озеро. Но у вас тут человек пропал. Что поделать, служба важнее. Станового я отправил людей собирать, а сам рванул сюда. Так что? Так и не нашелся статский советник Сахонин?
– Нашелся. Лежит в овраге в тридцати саженях отсюда. Тело давно остыло, начало коченеть, значит, убили его вчера. Но не в овраге, а здесь, на этом месте, где сейчас стоим. Ударили его в висок, и, судя по ране, кастетом. Вон кровь на траве, вот следы от каблуков убитого. Его в овраг за руки оттащили.
– Подозреваемые имеются?
– Нет.
– А извозчик, что его со станции вёз…
– Вон он.
Полковник прыгнул в сторону Дорофея и схватил его за грудки:
– Это ты барина убил?
– Нет.
– А кто?
– Не знаю.
– А кто знает?
– Только Лапушка. Единственный она свидетель.
– Что ещё за Лапушка?
– Лошадка. Вон она, стоит вдалеке. Я-то задремал…
– Пошли, осмотрим твою колымагу, – и главный полицейский чин уезда исправник Ридингер отправился к импровизированной стоянке экипажей, в одном из которых сидели Геля с Груней.
Крутилин и вся его поисковая команда поспешили за ними.
– Какая из колясок твоя? – спросил Ридингер у Дорофея.
– Эта, – указал он на ту, из которой выглядывали Геля с Груней.
– Дамочки, а ну брысь, – приказал им полковник.
Груня спрыгнула, подала руку барыне, та не без труда сошла.
– Моя жена Ангелина, уездный исправник полковник Ридингер, – представил их друг другу подошедший Иван Дмитриевич.
– Он мне «брысь» приказал, – пожаловалась мужу Геля.
– Откуда мне было знать, что вы жена Крутилина? – нисколько не смутился Ридингер, поднимая сиденье коляски. – И что тут у нас?
Иван Дмитриевич обернулся: Дорофей подошел к Лапушке, и, обняв её морду, спросил:
– Ты что-нибудь видала?
Крутилину даже показалось, что кобылка мотает головой.
– Вот, полюбуйтесь, Иван Дмитриевич, что нашел за сиденьем, – Ридингер протянул Крутилину кастет с запекшейся на «рабочей» поверхности кровью и старенький мундштук из слоновой кости.
– Это мундштук убитого. Я знаю. Мы вчера с ним ехали вместе в поезде в одном купе, – горестно вздохнул начальник сыскной.
Он не сомневался, что кастет с мундштуком Дорофею подкинули.
– Эй, извозчик! Пора тебе признаваться, – повернулся к подозреваемому полковник Ридингер.
– Не убивал, клянусь детками, не убивал!
– А как же это? – исправник потряс кастетом.
– Ничего не знаю. Коляска ночью перед домом стояла…
– Ну-ну…
– Господин полковник, а я согласен с Дорофеем… – возразил было Ридингеру Крутилин.
Но полковник отмахнулся:
– Это моя территория, Иван Дмитриевич. Спасибо, конечно, вам за помощь, но дальше мы сами. Вот черт…
Собравшиеся дружно обернулись в ту сторону, куда смотрел исправник, и увидели приближавшуюся на полной скорости коляску Архипа, в которой возвращались домой Вера Васильевна и Борис.
– Терпеть не могу сообщать родственникам дурные вести, – признался полковник. – Слова так к языку и прилипают. Может, вы им сообщите, Иван Дмитриевич? Все-таки тело вы нашли.
– Это ваша территория, сами и разбирайтесь. Геля, поехали.
Вечером Крутилины пришли с соболезнованиями к Сахониной.
– Мне так тяжело, так горько и больно, – с горечью призналась Вера Васильевна. – Аркаша очень хотел жить. Он был так счастлив последние годы. Скажите, Иван Дмитриевич, вы ведь в этом разбираетесь, его в пятницу убили или в субботу? Потому что если в пятницу, хоронить надо завтра. Но мы тогда не успеем дать объявление в газете. А Боренька говорит, сие обязательно, иначе никто не придет.
– Не волнуйтесь, его убили в субботу, – взял грех на душу Крутилин, хотя точно этого не знал. – И лично я на похороны точно приду.
– Дорофея повесят?
– Нет. Даже если признают виновным.
– Жаль. Сама бы его придушила…
– Я слышал, у Дорофея в доме провели обыск. Скажите, портсигар и остальное ценности нашли?
– Нет. Точно знаю, что нет. Наша Параша была понятой.
– Тогда помогите мне составить опись пропавших вещей. Я разошлю ее по скупкам и ломбардам.
– Попробую. Но мысли мои сильно путаются. Зоя принесла снотворное, которое прописал её Дюше доктор. Я его уже приняла…
– Давайте все-таки попробуем. Это важно.
Список составили быстро, и распрощавшись с засыпавшей Сахониной, Крутилины пошли домой.
– Я тоже хочу поехать на похороны, – заявила Геля по дороге.
– Нет, ты останешься здесь. В городе жарко, а по дороге трясет…
– Ванечка, я хочу попрощаться. Не спорь со мной.
У ворот их поджидала Мироновна.
– Чего тебе? – спросил у неё Крутилин.
– Иван Дмитриевич, помогите Дорофею, умоляю вас. Вы же начальник, главный сыщик, я знаю.
– В городе – да, а в губернии начальство своё. Мне оно не подчиняется.