Валерий Введенский – Портсигар с гравировкой (страница 4)

– А кто вы такие, чтоб в чужую избу без спросу врываться? – возмутилась старуха.

– Начальник сыскной Крутилин, – представился Иван Дмитриевич.

– Свят, свят, свят, – запричитала старуха. – Да что случилось?

– Пропал дядя этого господина. А твой Дорофей вез его вчера вечером со станции.

– Эй, старый хрыч, чего молчишь? – повернулась старуха к мужу. – Куда евойного дядю дел?

– Водки, – снова взмолился Дорофей.

– Дай, что просит, иначе мы до вечера от него ничего не добьемся, – велел хозяйке Крутилин.

Жадно опрокинув трясущимися руками стакан, Дорофей ожил на глазах:

– Ты меня вчера со станции вечером домой отвез. Помнишь? – снова спросил его Крутилин.

– Ага! С вечернего питерского. Полтинник за это дали.

– Потом что было?

– Приехал обратно на станцию. По нашему с Аркадием Яковлевичем обычаю мы с ним «на посошок» выпили и домой покатили. Честно признаюсь, сморило меня по дороге. И Аркадия Яковлевича тоже, храп его за спиной слышал, пока не закемарил. Очнулся поздно ночью у собственных ворот, распряг Лапушку, задал ей корм с водой и пошел на боковую. А сегодня в себя прийти не могу. Никак! Никогда у меня таких похмелий не было…

– Потому что молодым был, – объяснила ему жена.

– Помолчи, Мироновна, тебя не спрашивают. Видишь, с господами разговариваю. Так что случилось-то?

– Аркадий Яковлевич домой так и не пришел, – объяснил ему Борис.

– Не может быть. Лапушка его хорошо знает. Довезла бы его в лучшем виде, даже если мы и заснули оба. Сколько уже таких случаев было. Видимо, проснулся Аркадий Яковлевич заранее и сам где-то сошел, по собственной надобности. Ну вот как вы, – Дорофей обратился к Крутилину, – по дороге в кустики захотели. Лапушка-то, когда я сплю, идет медленно, чтоб я с облучка вниз не грохнулся.

– Где он мог сойти? – спросил Иван Дмитриевич.

– Не знаю, надо искать. Наверно, сделав дела, лег спать где-то в лесу. Только бы не на муравейник. Надо ехать искать.

– Так запрягай свою Лапушку. Эй, Мироновна, где становой живет? – спросил Крутилин.

– В Первом Парголово.

– Борис, езжайте туда на Архипе. И лучше бы с Верой Васильевной. Она все-таки супруга. Объясните становому, что к чему, пусть пришлет побольше народа: сотских, десятских[3]. Лес-то большой, поиски могут затянуться. Ну а мы с Дорофеем их начнем.

– И я с вами, – решила Мироновна.

Втроем доехали до леса, Дорофей привязал Лапушку к дереву. С правой стороны от дороги стал рыскать Крутилин, с левой – извозчик с женой. Вскоре к поискам присоединились семья Перескоковых, Ангелина, Парашка с Груней, а также три извозчика, которые их всех привезли.

– Чего тебе дома-то не сидится? – заворчал на жену Крутилин.

– Ну, ты ушел и пропал, я пошла к Сахониным, и тут как раз Борис вернулся. Все дружно решили идти искать Аркадия Яковлевича, ну а Вера Васильевна с Борисом, как ты и велел, поехали к приставу.

Примерно через полчаса Крутилин услышал женский крик с левой стороны дороги и сразу ринулся туда.

– Я с тобой, – закричала Геля.

– Нет, тебе туда нельзя. Мало ли что там? Ещё выкинешь. Подожди меня у лошадей.

Аркадия Яковлевича обнаружили на дне небольшого оврага. Лежал навзничь и не подавал никаких жизненных признаков. Рядом с трупом стояли Перескоковы – Зоя рыдала навзрыд, Андрей Юрьевич, крепко обняв жену, гладил её по спине. Его глаза тоже были красными от слез:

– Вот, нашли, он… он мёртв! – сообщил он срывающимся голосом Крутилину.

Зоя Перескокова заревела с новой силой.

Иван Дмитриевич склонился к трупу:

– Вы тело трогали?

– Нет, – заверил Андрей Юрьевич.

От края оврага раздались женские крики:

– Ой!

– Батюшки!

– Убили!

– Барина убили!

Обернувшись, Крутилин увидел Парашку, Груню, Дорофея с Мироновной и трех извозчиков, помогавших прочесывать лес. Все они сразу же спустились в овраг.

– К трупу не подходить, – строго приказал им Иван Дмитриевич. – Вдруг убийца следы нам оставил? А вы их затопчете. Груня, ты ступай к барыне, она у коляски. Но ничего ей не говори.

– Его ударили в висок, – сказала Перескокова, указывая на рану с неровными краями на голове.

– Да, – согласился с ней сыщик. – Скорей всего, кастетом.

– Булавки бриллиантовой нет. И часов, – заметила Зоя.

Крутилин просунул руку в рукав покойника:

– И запонок тоже.

Потом осмотрел карманы:

– Исчез бумажник вместе с деньгами, портсигар, мундштук. Убийство с целью ограбления.

Он намеренно не упомянул про сережки с бриллиантами – про них никто, кроме самого Крутилина, не знал. А преступник, кем бы он ни был, похоже, действовал по наводке, заранее знал, что Сахонин будет при крупных деньгах. Подобную наводку, вольно или невольно, мог дать кто-то из слуг или домочадцев. И кто знает, не стоит ли сейчас наводчик у Крутилина за спиной? Рано или поздно украденные вещи будут преступником реализованы, сданы в ломбард или скупку. Однако портсигар, булавку и запонки сдадут туда в последнюю очередь, потому что полиция разошлет их подробное описание во все такие заведения. А вот сережки, про которые никто не знает, могут реализовать гораздо быстрее.

– При ударе в висок крови много не бывает, мало там сосудов. Человек не от кровопотери умирает, а от сильного потрясения мозга. Но здесь крови нет совсем. О чем это говорит? – риторически спросил Иван Дмитриевич.

– Что убили Аркадия Яковлевича не здесь, – неожиданно ответил ему Перескоков. – А в овраг тело скинули, чтобы усложнить поиски.

– А где Сахонина убили? – спросил Крутилин.

– У шоссе, где ж ещё? – ответил ему Дорофей. – Ему тоже, как и вам, в кустики захотелось. Вот и спрыгнул с коляски на свою беду. А я, дуралей, спал…

– Давайте поищем место преступления. Я подымаюсь из оврага первым, все строго идут за мной, – велел начальник сыскной сопровождающим. – Иначе затопчете следы.

Все дружно за Крутилиным, след в след, поднялись наверх.

– Вот, глядите, – указал Иван Дмитриевич спутникам на две еле заметные борозды от туфель покойного, – Сахонина, видимо, тащили за руки… Пойдемте по следу, выясним откуда.

Через минуту они вышли к шоссе.

– Глядите, кровь! – указал один из извозчиков на бурые пятна на траве.

– Вот и место преступления, – понял Крутилин.

– И кто, кто его совершил? Аркадий Яковлевич был добрым, безобидным, таким душкой… – запричитала Зоя.

– Пока не знаю, – признался Крутилин.

– Зато я знаю! Он! – указала Парашка на Дорофея. – Арестуйте его.

– Ах ты, подлюка! – кинулась на неё Мироновна и вцепилась в косы.

Парашка стала отбиваться от неё ногами.

– Разнять баб! – скомандовал извозчикам Иван Дмитриевич.