Валерий Воскобойников – Зов Арктики (страница 28)
Как-то я перебирал в шкафах книги и наткнулся на Циолковского.
— У меня жил приятель в его городе, смешной, говорил, был старикашка, — сказал я.
Отто Юльевич сразу же внимательно на меня посмотрел.
— А вы прочитайте его книги, Петя. Лет через двадцать они вам очень пригодятся. Многие его мысли всерьез пока не принимают. А было бы мне лет на пятнадцать меньше, я бы сразу после полюса взялся за космические сообщения.
О полюсе он сказал тогда так уверенно, будто прямо завтра с утра собирался его достигнуть.
КОЛЕСНЫЕ ПАРОХОДИКИ
Колесные пароходики стояли недалеко от нас.
Они прошли до бухты Тикси из Якутска по Лене.
Теперь за ними должен был зайти ледорез «Литке».
«Литке» вел флотилию грузовых судов из Владивостока.
Он собирался пройти мимо реки Колымы, дойти до Тикси, здесь взять эти пароходы и баржи и провести их на Колыму.
Но «Литке» завяз вместе со своим караваном во льдах около Чукотки.
И теперь уже было ясно, что до Тикси он добраться не сумеет.
Поэтому пароходики решили повести назад по Лене в Якутск.
Из-за всего этого терялись большие деньги, а главное — Колыма не получала нужные ей пароходы.
Отто Юльевич посоветовался с капитаном Ворониным и предложил провести два парохода.
Вообще-то это была очень рискованная затея.
Если бы поднялся шторм, плоскодонные колесные кораблики сразу бы затонули.
А льды мгновенно бы их смяли.
Поэтому для морского путешествия выбрали два самых крепких — «Якут» и «Партизан».
И вот 30 августа мы двинулись в путь, а за нами, яростно молотя колесами по воде, два речных парохода.
Матросы их сразу прозвали велосипедами.
— Ай да велосипеды, — смеялись они, — не отстают!
Несколько раз на «велосипедах» поднималась тревога. Впереди плавали небольшие, неопасные льдины.
Это для «Сибирякова» они были неопасными.
А борт речного парохода они проломили бы мгновенно.
Мы старательно обходили эти льдины.
Ночи стали уже холодными, падал снег.
ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ
Через несколько дней мы приблизились к устью реки Колымы.
— Избавимся, наконец, от этих велосипедов, — сказал капитан Воронин. — А то все сердце у меня за них изболело.
Вечером вдали из моря стали вырастать огни.
Скоро мы сблизились и одновременно у мыса Медвежьего отдали якоря.
Впервые в истории северного мореплавания встретились две экспедиции, шедшие навстречу друг другу: мы — с запада, они — с востока.
Начальник экспедиции Евгенов поднялся к нам на «Сибиряков».
Капитан Воронин недолго поговорил с ним и стал сумрачным.
Евгенов рассказал, что сквозь льды около Чукотки он пробивался почти месяц.
Все местные жители говорили ему, что такие тяжелые льды были лет тридцать назад.
— Не могу вас порадовать, нечем, — повторил несколько раз Евгенов.
4 августа утром наши колесные пароходики вошли сами в реку Колыму, а мы двинулись дальше на восток.
«Я с ужасом убедился, что перезимовка — на пороге перехода из Ледовитого в Великий океан — становится неизбежною».
НОРДЕНШЕЛЬД. 29 сентября 1878 года
«Плавание в Арктике — это лотерея. С той лишь существенной разницей, что настойчивый имеет больше шансов выиграть, чем пассивный».
СО ВСЕХ СТОРОН
НАС ОКРУЖАЛИ ЛЕДЯНЫЕ ПОЛЯ
Со всех сторон нас окружали ледяные поля. Дул холодный ветер, и теперь на палубе без ватника нельзя было показываться.
Утром капитан Воронин вышел в огромной кожаной шубе и полез в свое «воронье гнездо».
Капитан Евгенов предупреждал, что тут он встретил самый тяжелый лед.
Лед и вправду был очень тяжелым.
«Сибиряков» трясся, как простуженный. В кают-компании на столе грохотали пустые миски. Грохотали от тряски все двери.
И все-таки мы шли вперед.
Отступал засыпанный свежим снегом берег.
Вечером был закат, какого я не видел еще никогда в жизни. Солнце заходило в невысоких горах. Запад был пламенным. Красным светилось все — небо, море, айсберги.
Я побежал в каюту и постарался побыстрей, пока не забыл сочетания оттенков, нарисовать все акварелью.
Когда я снова вышел на палубу, солнце уже зашло и было темно. Шел сырой снег. Снежинки пролетали на огромной скорости мимо светящей желтым светом люстры — лампы с рефлектором.
Каких-то две недели назад ночью можно было загорать, а теперь нас окружала густая темнота. Все вокруг казалось чужим и опасным.
Капитан приказал остановить машину, потому что в темноте можно было легко поломать винт.
Несколько дней подряд мы шли в ледяных полях. Льды были едва проходимыми.
Мы пытались продолбить лунки для аммонала, а на льду от пешни оставались лишь неглубокие царапины. Этому льду было, наверно, уже много-много лет, каждую зиму его сжимали другие льды, и от этого с каждым годом он становился все тверже.
Когда-то мы загружали в лунки по полкило взрывчатки. Теперь меньше двадцати пяти килограммов заряда не было.
Мы подвозили аммонал на нарах в деревянных ящиках. Работали четко. Один бил без конца по льду — готовил лунку, другой открывал ящик.
По словам Малера, у Северной Земли структура льда была другая. Там он был вязкий, а здесь колкий. И точно, лед кололся со страшным грохотом. Но лишь после нескольких взрывов по льду проходила тонкая, как волос, трещина.
Капитан Воронин не слезал со своего «вороньего гнезда». Он высматривал новую полынью, и мы к ней пробивались.
ДЕСЯТОГО СЕНТЯБРЯ
10 сентября снова появилось солнце.