Валерий Воскобойников – Зов Арктики (страница 26)
Я ДУМАЮ, ЧТО «СИБИРЯКОВ»
ПОСТАВЯТ В МУЗЕЙ
— Я думаю, что «Сибиряков» поставят в музей, — сказал я Отто Юльевичу.
— Так уж сразу и в музей? — он улыбнулся.
— Конечно. Еще дней десять, и мы в Тихом океане. Ведь так?
— Рано еще об этом говорить, Петя. Хорошо, капитан не слышал. Он бы вам задал. Он суеверный.
— Но мы ведь пройдем?
— Сделаем все, чтобы пройти.
— А что будет после этого с кораблем?
— Пойдет на зверобойку или уголь станет возить.
— Так он же станет знаменитым. Конечно, его в музей надо.
— Пока он не износился окончательно, будет работать.
— «Фрам» в музее, и «Сибиряков» тоже надо в музей, чтоб все ходили и смотрели.
Я тогда был в этом просто уверен.
Но все случилось иначе.
РОВНО ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ ЛЕТ
Ровно через десять лет после нашего разговора о музее ледокол «Сибиряков» погиб.
В тот год летом в наши полярные воды пробрался немецкий крейсер «Адмирал Шеер».
Он назывался крейсером, но броня и орудия у него были как у линкора.
Крейсер планировал незаметно подходить к советским судам, топить их, а потом разгромить северные порты. Ведь в то, военное время грузы из Америки и Англии мы получали в основном лишь по Северному морскому пути.
Дорогу «Адмиралу Шееру» преградил ледокольный пароход «Сибиряков».
Конечно, исход боя был ясен заранее любому.
У «Сибирякева» мощность машин — две тысячи лошадиных сил, у крейсера — двадцать тысяч. Одного только экипажа на крейсере было 926 человек. Маломощные пушечки ледокола нельзя было сравнить с 280-миллиметровыми орудиями крейсера.
И все-таки, когда крейсер стал сигналить прожектором, потребовал прекратить работу судовой радиостанции и сдаться, «Сибиряков» открыл по нему огонь.
Крейсер уже несколько дней блуждал во льдах, и ему надо было обязательно захватить судовые документы ледокола, чтобы узнать ледовую обстановку.
Капитан ледокола сразу это понял. Он вызвал старшего механика и приказал в случае гибели командиров открыть кингстоны и затопить судно.
Пушки ледокола стреляли по крейсеру безостановочно. Но легкие снаряды не могли сильно повредить бронированный корабль.
Крейсер жестоко расстреливал знаменитый ледокол.
Был сметен взрывом капитанский мостик, замолчали пушки.
Радист все еще слал открытым текстом радиограммы: «Всем, всем, всем. Ведем бой с фашистским крейсером. Всем, всем, всем. Ведем бой…»
Потом замолчала и радиостанция.
Большинство людей из команды на ледоколе были убиты. Остальные ранены.
Старший механик открыл кингстоны, и вода рванулась в трюмы.
Крейсер приближался к замолчавшему ледоколу. Но ледокол стал очень быстро погружаться в воду. И через несколько минут лишь огромные волны прошли над тем местом, где только что стоял «Сибиряков».
О гибели ледокола через несколько дней рассказал единственный спасшийся человек из команды — кочегар Вавилов.
А через несколько лет об этом бое написал и капитан «Адмирала Шеера» — фашистский офицер.
Радиограммы «Сибирякова» услышали многие советские суда. Эти радиограммы спасли их. Ледоколы увели незащищенные грузовые пароходы в недоступные для крейсера льды. Все северные порты немедленно были приведены в боевую готовность.
Так героически закончил свою жизнь старый рабочий пароход. Пароход, которому место было в музее.
Это произошло 25 августа 1942 года.
А пока мы плыли по морю Лаптевых.
НАШ ПЕТУХ СОВСЕМ СОШЕЛ С УМА
Наш петух совсем сошел с ума.
Он не знал, когда надо кукарекать.
Сначала он кричал по времени Архангельска.
Но время стало путаться: в Архангельске было шесть утра, а у нас два часа дня.
Да еще светит солнце и можно даже загорать: ночью и за Полярным кругом.
И тогда петух начал кричать каждый час.
Потом он сутки молчал вовсе. Может быть, отсыпался.
Мы шли к устью Лены, в Тикси.
Борта ледокола высоко поднялись из воды.
— То-то и оно, — сказал капитан, — мы уже уголь, который взяли у «Вагланда», сожгли во льдах.
И точно, угля на палубе не было давно.
В устье Лены нас должен был дожидаться уголь.
Иначе мы бы пошли прямо через море Лаптевых на восток.
Профессор Визе все еще надеялся отыскать землю Санникова.
Эту землю лет сто тридцать назад видел промышленник Яков Санников. Потом ее никто не видел сто лет. А в нашем веке снова на нее смотрел полярный исследователь Толь. До сих пор все ученые спорили — был это айсберг или все-таки настоящая земля.
А верю, что есть такой остров.
Проходили же все мимо Северной Земли, и никто ее не замечал.
Так и с землей Санникова может быть.
Жаль, что мы не пошли прямо на восток.
Мы повернули к Тикси. Хотя оттуда не было никаких известий — есть для нас уголь или нет.
Сначала, когда мы вышли изо льдов, вода в море Лаптевых была светло-голубая. — не такая, как в Карском. В Карском она была темно-зеленая, а иногда буроватая — такой ее делали воды Оби и Енисея.
Когда мы стали приближаться к Лене, вода опять стала чуть бурой.
И все льдины, которые попадались к нам навстречу, были толстые и грязные. Некоторые просто черные.
Даже в небе они отражались темным, показывая «чистую воду».
Наконец 26 августа радиостанция в бухте Тикси откликнулась и сообщила, что баржа с углем нас давным-давно ждет.