Валерий Увалов – Эксперимент. Книга 4. Пепел надежды (страница 3)
Когда старший караванщик обернулся, то увидел падающее небольшое деревцо и ломящееся через заросли, не разбирая дороги, ездовое животное. В этот момент он окончательно пришел в себя и, сделав пару быстрых шагов, спрыгнул с телеги. Как только его ноги с глухим ударом коснулись земли, с его рта полились громкие, но гармоничные звуки. Он указывал на варлуков и продолжал петь, но никто из его отряда не поднялся, продолжая прикрывать уши.
Тогда Ксар использовал короткий разгон и с силой пнул ближайшего руула. Тот завалился на бок и наконец обратил внимание на старшего, а еще на тонкую голубую нить, которая свисала с рукоятки, зажатой в руках Ксара. Старший снова указал на варлуков и повторил приказ, придал сказанному важности, щелкнув плетью воздух. Оказалось, что молодой руул боялся плети больше, чем доставляющего боль грохота. Его зрачки расширились, он мгновенно кувыркнулся на месте и, не поднимаясь на ноги, помчался вперед на всех шести конечностях.
Ту же процедуру Ксар провел и с остальными, быстро организовывая руулов. Это заняло у него не больше минуты, и когда он и его подопечные вместе с оставшимися варлуками уже вламывались в заросли леса, сзади вдруг ударила волна воздуха вперемешку с капельками воды. Он снова пропел, подгоняя младших, а сам пробежал еще несколько метров, чтобы укрыться в густой растительности, после чего обернулся.
Ксару пришлось ухватиться всеми четырьмя конечностями за деревья, потому что поднялся ветер такой силы, что срывал с них листья, переворачивал оставшиеся на берегу телеги и пытался опрокинуть его самого. В это время огненный столб, освещая все вокруг, спускался прямо в центр озера. Его нижняя часть трепыхалась и уже буквально касалась водной поверхности, проделывая в ней дыру, от которой в стороны расходились волны.
Ксар лишь мельком обратил на это внимание, потому что его взгляд оказался прикован к большому плоскому камню, оседлавшему столб огня. В темноте ночи, освещаемый лишь снизу, его силуэт казался слегка размытым, но навскидку он был шириной пятьдесят, толщиной двадцать, а высотой сто пятьдесят метров и имел форму выпуклого лепестка, с тупым концом снизу и заостренным к верху.
Столб огня почти полностью погрузился в воду, и нижний край странного камня завис на уровне воды, а потом огонь исчез. Разогнанная в стороны вода тут же устремилась к центру дыры, спеша занять весь объем. Хлопок, и вверх поднялся уже водяной столб, омывая так и продолжавший висеть камень. Когда выплеснувшаяся вода опала вниз, вместе с ней рухнул и странный камень, погрузившийся тупым концом в воду на десяток метров.
В то же мгновение все стихло, но волны на воде продолжали перекатываться от берега к камню и обратно. Ксар тем временем бросал взгляды то на деревья, лишившиеся листвы, то на опрокинутые телеги с продовольствием, то на торчавший вертикально из воды монумент. Ксар-Врул-Вех не испытывал религиозного страха или эйфории от того, что он только что увидел чудо, – нет, он почему-то чувствовал, что эта громадина никак не связана с почитаемым им Создателем.
Да, этот камень спустился с небес на огненном столбе, как и описывается в преданиях, но от него веяло какой-то чуждостью и странным неприятным запахом чего-то горелого. Да и не мог Создатель вот так походя обречь своих детей на смерть, лишив их продовольствия. А как еще это назвать, если все телеги перевернуты и сломаны, а мешки с грузом порваны и раскиданы на берегу. Тут нужно только неделю ремонтом заниматься, а это значит прибыть в столицу дома Сак, когда там уже вовсю будет бушевать голод.
Так еще и самому панциря лишиться за то, что не привел караван вовремя, потому что на голодный желудок никто не будет слушать о каких-то камнях, спускающихся с небес. Поэтому Ксар рассматривал возвышающуюся в центре озера громадину, и у него внутри разгорался гнев, но он не поддавался эмоциям и продолжал ждать.
Прошло минут десять, хотя Ксару это показалось мгновением, когда он краем глаза заметил движение справа и слева. Не отрывая взгляда от темного силуэта, который, как великан, стоял в воде, Ксар вытянул губы трубочкой и издал короткий звук, в то же мгновение движение прекратилось. Но будто этого кто-то и ждал, потому что в следующую секунду раздался хруст, словно треснул огромный панцирь, и на торцах камня появились еле заметные щелки, испускающие клубы дыма. А потом, с каким-то постукиванием, две половинки камня начали расходиться в стороны.
Ксар начал медленно сгибать колени, пытаясь присесть, но затем буквально рухнул, вжимаясь в землю, когда в образовавшейся щели вдруг загорелся свет. Озеро будто разделилось на две части, между которыми светилась яркая полоса, но еще она хорошо освещала именно тот участок леса, где сейчас прятался Ксар. Поэтому он надвинул на голову панцирь и замер.
Спустя мгновение послышался монотонный гул, и в полосе света появился темный силуэт шара, который вылетел из расколотого пополам камня и повис в нескольких метрах над водой. Похоже, он и издавал этот гул. Шар секунд десять оставался на месте, а потом у него зажегся глаз, и перед ним появилось яркое пятно на воде, которое тут же начало бегать из стороны в сторону. А сам шар сдвинулся с места и полетел, огибая камень и оставляя рябь на воде.
Ксар проводил его взглядом и вдруг услышал точно такой же вой, который начал резонировать с первым, потом еще и еще, а из яркой щели света один за другим стали появляться точно такие же шары. Вскоре над озером и на берегу уже носилось почти два десятка шаров. Они, будто насекомые, метались от одного места к другому, останавливаясь возле каждого камня, дерева или священного столба. Делали они это так быстро, что невозможно было толком их разглядеть. Впрочем, Ксар особо и не пытался, он лишь следил за общей картиной происходящего.
Это продолжалось не больше пяти минут, шары наконец замедлились и стали задерживаться возле интересующих их мест дольше. Ксар присмотрелся к одному из них, что остановился возле перевернутой телеги. Этот шар висел на месте, и только его глаз быстро двигался из стороны в сторону, подсвечивая разные участки деревянной конструкции. Внезапно на его поверхности что-то шевельнулось, и из того места появилась тонкая красная спица, которая уперлась в основание телеги, и тут же вспыхнул небольшой огонек.
Эта спица начала двигаться, причем тот конец, что находился в шаре, оставался на месте, а противоположный совершал плавные движения. Ксар толком не мог понять, зачем шар это делает, да еще и горячей спицей, которая заставляет доски тлеть. Зато теперь он точно знал, что это не посланцы Создателя. Один только раздражающий монотонный гул, который издают шары, уже говорил об этом. Да и не похожи эти шары на тех руулов, что пожелали вернуться.
Каждую весну, когда воздух достаточно прогревался, на северных вершинах гор начинали таять шапки снега. Медленно, но неумолимо тысячи литров ледяной воды, сначала небольшими ручейками, а потом и полноводными реками, устремлялись вниз на просторы Великой Равнины Тхалар. Эти потоки приносили с собой тонны горной породы, грязи, а еще очень много погибших животных, которым не повезло свалиться в такие ручьи или оказаться сметенными лавиной вязкой жижи.
Для и без того скудного биологического разнообразия это было скорбное время – время массовой гибели живых существ. Но также это было время обновления. Равнина менялась, перестраивала свой рельеф, будто живой организм, сбрасывала с себя прошлогодний облик. А еще это было время великого пира для всех тех, кто обитал в низовье.
Встречались на равнине и такие существа, которые находились в спячке весь год, а просыпались только на небольшой промежуток времени для спаривания и вынашивания потомства. Конечно, этот период практически точно совпадал с возросшим изобилием пищи, образовавшимся после таяния снега в горах.
Одними из таких существ были аталаки – крупные создания с ластоподобными конечностями, довольно толстой жировой прослойкой и очень ценной шкурой. Порой вес самых крупных особей доходил до пятисот килограммов, но это были очень редкие представители данного вида и очень ценные. За такими охотился каждый уважающий себя аталакобоец, которых народ нойзу называл тапескурами.
Как и аталаки, тапескуры приходили на равнину раз в год, преодолевая перевалы, чтобы запастись мясом, жиром и, конечно, шкурой. Она особо ценилась у южных представителей нойзу, с которыми тапескуры вели торговлю. Еще их далекие предки выяснили, что, помимо мягкости, кожа аталака сохраняет в себе нити силы, которыми обладает каждое существо в землях нойзу. Если изготовить накидку, плащ, куртку или жилетку из такой кожи, а потом направить через нее свою силу, то пробить такую защиту оказывается непросто. Поэтому знать нойзу готова была платить за такой гардероб любые деньги, чем тапескуры и пользовались.
Да, это время было особым, и это чувствовали все – фактически весь жизненный цикл целого региона зависел всего от двух недель в году, во время которых происходил выход аталаков на берег. Важность этого момента ощущал и протектор Таматитус, жадно втягивающий носом вязкий воздух. Для него это был последний поход, годы брали свое. Поэтому он пытался запомнить запахи, виды и это невероятное ощущение, что можешь полететь, которое он помнил с самого детства.