Валерий Увалов – Эксперимент. Книга 4. Пепел надежды (страница 4)

Газообразная субстанция, называемая воздухом, в землях нойзу была довольно плотной, а в этот период, когда в атмосферу выбрасывается много влаги, и вовсе становилась физически осязаемой. При должной сноровке можно было даже поплыть, правда, у самой земли, чем и пользовались дети нойзу в своих играх. Зная это, Таматитус поднял руку и выставил указательный палец вниз, после чего начал им совершать круговые движения, заставляя воздух заворачиваться в небольшую воронку.

В низовье Великой Равнины это проявлялось сильнее всего из-за специфического рельефа. Поэтому казалось, что река, разрезающая равнину на две части, выходит из берегов. Но на самом деле это переполненный влагой плотный воздух стелился по земле, с высоты кажущийся озером, заполняющим всю равнину.

Это была еще одна причина, из-за которой аталаки выползали из воды на берег. Только в таких условиях они могли дышать на поверхности. Но такая причудливая природная особенность доставляла неудобство самим тапескурам, так как из-за повышенной плотности воздуха все, на что ни посмотришь, расплывалось и подрагивало. Понять, что там впереди, было решительно невозможно, и только самые опытные тапескуры, как протектор Таматитус, могли более-менее сносно ориентироваться в этом причудливом пейзаже. Например, выбрать верное направление, определить, что впереди есть препятствие и какое, и, конечно, найти лежку аталаков.

Таматитус еще раз втянул ноздрями воздух, и его лицо подернулось, расплылось еще сильнее от клубящегося вокруг вязкого газа. Протектор не замечал этого и смотрел в направлении, которое вело к центру Великой Равнины, пытаясь понять, правильный ли он выбрал путь. От этого зависел успех всего предприятия. Возьми он сейчас чуть левее, где на первый взгляд относительно свободное пространство, то можно спокойно добраться к берегу реки. Там пойти вдоль него, пока не наткнешься на аталаков.

Но это слишком простой путь и самый очевидный, а значит, по нему пойдут и другие отряды тапескуров. Таматитусу не хотелось с ними встречаться, иначе боя не избежать, а нести потери в самом начале охоты – дурная примета, да и невыгодная. Это потом, когда телеги будут под завязку набиты шкурами, мясом и жиром, тогда да, можно и повоевать. У тапескуров действовало одно правило – выжившим больше достанется. Так что отряды на обратном пути нарочно ищут противника.

Поэтому опыт подсказывал Таматитусу, что если пойти правее и обойти вон тот валун, то через приблизительно километр можно спуститься к балке, где, как он помнил, в прошлом году были очень крупные аталаки. Хотя, конечно, рельеф мог измениться, но это лучше, чем наткнуться на другой отряд.

Протектор Таматитус повернулся в седле и окинул свой отряд тапескуров. Четко он их не видел, лишь десяток плывущих силуэтов, возвышающихся на ездовых животных, а за ними два расплывчатых пятна телег. Он знал, что сейчас все смотрят на него, чтобы ничего не упустить, поэтому махнул рукой и крикнул:

– Поехали!

Его крик прозвучал приглушенным, почти так, как если бы начать говорить под водой. Но в таких условиях звук распространяется далеко, поэтому его прекрасно поняли, и вся процессия двинулась вперед.

Неладное протектор заметил, как только его отряд обогнул валун, и он тут же поспешил поднять руку, чтобы всех остановить. Балка действительно сохранилась, только вот она не пустовала и уже была облюбована другим отрядом. Судя по звукам, да и по суете на берегу, процесс заготовки был в полном разгаре. «Наилучшее время, чтобы напасть и отбить улов», – думал Таматитус. В любой другой ситуации он так бы и поступил, но от немедленных действий его остановили странности в том, что он видел и слышал.

Этот отряд был крупнее, чем обычно это требуется. Да и тапескуры какие-то мелкие, как и телеги, которыми они что-то таскали от реки к странному плоскому валуну. Этот камень был довольно большим, может, двести-триста метров в поперечнике, еще и правильной формы, чего Таматитус никогда не встречал. Конечно, он не видел деталей, а лишь размытые силуэты, но опыт ему подсказывал, что торопиться не стоит.

– Что там, Таматитус? – услышал он окрик.

Протектор лишь мельком бросил взгляд направо, где неспешно переваливаясь, подъезжал Дидакотус, правая рука и приемник. Именно он возглавит отряд, когда Таматитус станет совсем старым. Дидакотуса он узнал по худощавой, но высокой фигуре. Тот был гордостью отряда, высокий и сильный, а его туловище можно обхватить одной рукой, а значит, он быстрее и легче, чем кто-либо. Здесь, на равнине, это решающий фактор.

– Там что-то странное на берегу, – указал Таматитус коротким древком в сторону суетившихся конкурентов.

– Не вижу ничего странного, обычная заготовка аталаков. Вон таскают из реки туши.

– А телеги чего такие мелкие?

Разговаривали они тихо, так как знали, что звук здесь распространяется намного дальше, чем за пределами равнины.

– Видел я такие, – после недолгих раздумий ответил Дидакотус. – Их используют южане на торгу для перевозки товара. Сами руками берут и тащат.

Протектор наклонил голову и с сомнением присмотрелся. Видел он такие тележки, но уверенности в том, что это действительно они, не было.

– А зачем к валуну этому таскают? – вновь спросил Таматитус, и ответ последовал сразу.

– Так, наверно, там, за ним, большие телеги стоят. – Спустя небольшую паузу он добавил: – Я вот что думаю. Возьму половину отряда и зайду вон оттуда, – Дидакотус указал направление таким же коротким древком. – А ты останешься здесь. Как только услышишь сигнал, атакуй.

– Ладно, – наконец решился протектор. – Сделаем по-твоему.

Дидакотус, как и предложил, взял с собой четверых воинов и умчался огибать балку по большой дуге. Конечно, через такую вязкую среду сильно не разгонишься, поэтому Таматитус не стал торопиться и спокойно распорядился отвести телеги чуть дальше назад, а сам слез с ездового животного, решив подобраться ближе к странному отряду.

Рост и телосложение нойзу в таких условиях ограниченной видимости позволяли притвориться деревом, если стоять неподвижно. Некоторые представители этого народа даже умудрялись исчезать, если туловище достаточно тонкое, как у Дидакотуса. Искажения, вызванные дрожащим и клубящимся воздухом, просто не позволяли разглядеть такого нойзу как что-то целостное. Но Таматитус не мог похвастаться таким телом, возраст уже не тот, да и не в этом главная задача тапескура. Поэтому, зная свои возможности, он не спеша подошел максимально близко, как только мог, слегка расставил руки и замер.

Впрочем, получасовое стояние ничего нового не принесло, чужой отряд продолжал свою беготню от края воды и до валуна, будто там сотни аталаков. Но именно не меняющаяся картина немного притупила чувство тревоги. Вернувшись к оставшемуся отряду, Таматитус вновь забрался на ездовое животное и похлопал того по боку.

Тапескуры очень ценили их и ласково называли ишуку, что означало «кормящие», и это не просто выражение. Природа наделила этих существ гибким и продолговатым телом, которое было максимально приспособлено к снижению сопротивления воздуха при беге. Это и две пары сильных конечностей позволяли набрать нужную скорость для нанесения удара. Только верхом на ишуку можно было пробить шкуру аталаков, поэтому без ишуку не было бы и охотников тапескур. Но ездовые животные были хороши не только во время охоты, но и во время сражений.

Построив воинов в линию, Таматитус стал ждать. Время он рассчитал верно, не прошло и пяти минут, как с противоположного конца балки раздался трубный рев. В то же мгновение протектор весь подобрался и крикнул.

– Вперед! – И тут же ударил ногами в бока ишуку.

Буквально протискиваясь сквозь вязкую атмосферу, пятерка изгибающихся животных начала разгон. Ишуку пробежали около двухсот метров, но скорости все еще не хватало для молниеносного удара. Поэтому Таматитус крикнул что-то гортанное, снова ударил в бока и потянул на себя вожжи. Ездовое животное сделало еще пару шагов и на очередном припало к земле, а в следующую секунду рвануло вверх. Когда лапы оторвались от земли, с хлопком раскрылись рудименты крыльев, и животное вместе с всадником резко набрало высоту.

Да, этих крыльев недостаточно, чтобы полноценно летать, но этого и не требовалось, достаточно парить и пикировать с высоты, чем и пользовались тапескуры, когда охотились на аталаков. Если убрать крылья и прижаться к спине животного, то, падая вниз, можно набрать такую скорость, что копье пробьет аталака насквозь, и даже прочная шкура не сможет уберечь речного зверя от гибели.

Но сейчас цель была иной, и когда с таким же хлопком крылья сложились, Таматитус практически слился с телом своего ишуку и выставил перед собой древко. Через один удар сердца древко окуталось голубым свечением, и на его конце образовалось прозрачное лезвие, которое наездник направил на один из силуэтов. Мир вокруг вдруг сузился буквально до кончика острия, переливающегося голубым светом.

Удар был страшен. Лезвие пробило противника, нанизав того, как насекомое на булавку, а по округе разнесся звон. Но Таматитус не обратил на это внимания, будучи полностью поглощен боем. Сражаться верхом было неудобно, поэтому ишуку еще продолжал бежать по земле, пытаясь погасить набранную скорость, а Таматитус уже спрыгнул с седла. Лезвие пришлось на мгновение погасить и снова проявить, чтобы избавиться от груза на копье.