Валерий Туманов – Лабиринт (страница 4)

– Очень приятно, – улыбнулся Эдуард. – Я о вас наслышан.

– Я тоже, – не столь уверенно ответил Игнат и прищурился, вспоминая.

Коборов… Коборов. Тот самый участковый из деревни Клещеевка, где издавна обитала цыганская община. Тогда ходила молва, как он жесткими методами взялся искоренять наркоту, там, куда не совалась полиция. Дважды был ранен в ножевых схватках, лез под пули, но не отступил. Никто не верил в успех, но через некоторое время Клещеевка перестала мелькать в сводках.

– Ты оттуда? – Фомин кивнул на дорогу.

– Нет, – ответил Коборов. – Слышал, как двери машины хлопали.

– На таком расстоянии? – удивился подполковник. – Ну у тебя и слух.

– Похоже, Радилов жену Мартынова привез, – уверенно предположил Жмых. – Она с дежурства сменялась.

– Дом не осматривали? – спросил Фомин.

– Мы раньше экспертов прибыли. Зачем топтать?

– Теперь хозяева натопчут, – усмехнулся Эдик, отходя к краю дороги.

– А Шурик где? – Фомин обернулся к Балабаеву, возле которого перетаптывался Беленький.

– На больничном. Я за двоих, – недовольно бурчал эксперт, укладывая лабораторную сумку. Старлей стал ему помогать. – Как закончу, так за дом возьмусь.

– Сюда идут, – крикнул Эдик, видевший дорогу по прямой. – Радилов и Мартынова.

Игнат, Жмых и Фомин двинули навстречу.

– Может сразу опознание проведем? – Жмых кивнул в сторону черного мешка, где суровая парочка боролась с заедавшей молнией. – Хоть по брюкам и туфлям.

– Эй-эй! – Балабаев тряс им вслед мясистой ладонью. – А если с ней удар случится? До города не меньше часа. Я вам не реанимация.

Глядя на майора, Фомин постучал костяшками по лбу.

– Ну да, не подумал, – согласился тот и внезапно ускорил шаг. – Их придержать надо.

Беленький сложил стол и стоял в раздумьях.

– Слышь, Антон… Васильевич… – неуверенно заговорил он с экспертом. – Ты того... Зря Озеро обругал. Всяко может быть. Неплохо бы повиниться. Я научу как.

И, в ответ на косую ухмылку, засеменил вслед уходившему Балабаеву.

– Не, ну а что? Правда... Столько случаев было. Люди ведь не зря говорят. Это же Озеро.

«Озеро» произносили с большой буквы, на подъеме интонации, с почтением и опаской.

Само собой, у озера было название, которое многие впервые слышали лишь на уроках географии. Удивлялись, спрашивали родителей, а вскоре благополучно задвигали в дальние закоулки памяти. Сигово, Лебяжье, Чудское и даже Байкал носили имена и тем отличались от Озера. Ведь Озеро было одно.

Раскинувшись в центре Русской равнины, оно чудом избежало пагубных последствий цивилизации. Изрезанное, извитое, необычайно протяженное, с затонами, выпирающими валунами, архипелагами островов (некоторые вмещали деревню), паромными переправами и мостами на перешейках. Его темные омуты хранили сказания, легенды, людские страхи и предрассудки.

Кто-то на полном серьезе говорил о Чертовом омуте, воронкой затягивающем рыбацкие лодки. Другие уверяли, что в том омуте нет дна. Но, поскольку Чертов омут найти так и не удалось, молва приписала ему способность перемещаться, затихать и нападать.

Еще Озеро славилось тростником, что захватил юго-восточные берега и обладавший гигантскими размерами, достигая пятиметровой высоты. В конце 19 века его даже пытались определить в новый вид, пока известный новгородский натуралист не посадил десяток увесистых корневищ по другим местам, где проросшие «мигранты» не имели отличий от местных собратьев. За неимением объяснений сего эффекта, силу и мощь тростника приписали Озеру, подпитав местные суеверия и легенды.

Крупный желтый стебель громко треснул под каблуком Фомина. Тот остановился.

– В школе мы делали из них гороховые плевалки, – сказал он Игнату.

Догоняя сослуживцев, мимо проскочили Коборов и Беленький.

– Ага, – усмехнулся Рогозин. – А если набить зубьями расчески и поджечь, то будет дымовушка.

– Ты на службу хочешь вернуться?

Игнат закашлял.

– Вы издеваетесь? Я суицидник.

Вздохнув, Фомин сурово помолчал.

– На то были причины, – он предусмотрительно не стал их называть. – С тех пор много воды утекло. Ты лечился. И вылечился, как я понимаю. Так? – уточнил подполковник. – Желание есть? Тогда за тобой врачебная комиссия. Остальное я решу…

Игнат ссутулился, долго и тупо смотрел на дорожку.

– Нет… Пожалуй, не смогу уже…

Фомин молча пошел по краю, выглядывая из-за спин подчиненных, навстречу которым двигалась парочка невысоких и округлых людей. Понурый, с опущенными плечами, Сергей Радилов держал руки в карманах. Ольга Мартынова нервно подергивалась, быстро о чем-то говорила, слов было не разобрать. Тот изредка кивал.

Сблизившись, Радилов вытащил из карманов руки, протянул шедшему впереди Жмыху, тревожно заглядывая в глаза. Ольга нетерпеливо притоптывала. Изможденная, усталая и злая, неухоженные волосы стянуты клубком на затылке.

– Вот они где прохлаждаются, – с писклявым укором защебетала она, скругляя слова, словно во рту была горячая картошка. – Вы розыск объявили? Надо же что-то делать. Я вас спрашиваю? Объявили?

– Весь отдел брошен на поиск, – успокаивал ее Жмых, взяв под руку и разворачивая. – Пройдемте в дом.

При слове дом она вырвала руку и теперь ухватила майора за рукав, глядя на подошедшего Фомина.

– Дом ночью ограбили!

– Как? – одновременно выкрикнули Эдик и подходивший Игнат.

– Тайник в камине вскрыли. Ключ из стены торчит.

– Какой ключ? – спросил Беленький, когда Ольга на ходу рывками выуживала из кармана смартфон и при этом споткнулась. Эдик и Радилов подхватили ее с двух сторон.

– Вот. Я все подробно сняла. Стенка камина не такая, как казалась, за ней пустота. И ключ торчит.

– Кто кроме вас двоих про тайник знал? – спросил Жмых на ходу.

– Так я понятия не имел, – испуганно развел руками Радилов и мелко повертел головой. – Олег мне не говорил. Камин не работал, трубу давно заложили, а дырка закрыта конвектором.

– А вы, Ольга Степановна? – подполковник спросил так официально, что Мартынова захлопала глазами.

– Я?! Это я? Откуда я могла знать? – возмущенно кричала она, кивая на дом с открытой дверью, который был уже в десятке шагов. – Я сто лет тут не была. Здесь мужики пьянствуют после своих рыбалок. Неделями пропадают.

Грубым окриком всех остановил тяжело дышавший Балабаев, устремившийся с пластиковым чемоданчиком к крыльцу.

Все стали во дворе у большой железной коптильни, где в песке блестела чешуя и припахивало подтухшей рыбьей требухой, уже растянутой птицами. Пришлось довольствоваться бесчисленными снимками, на которых, в отворенной тайной дверце боковой стенки камина из неприметного отверстия торчал ключ с круглой ручкой, по виду самодельный, исполненный из стального прута. С обратной стороны, пройдя через приваренную трубку ключ заканчивался простым шарниром с выпадающим вниз плоским и длинным язычком, который точно ложился в прорези зубчатого засова.

Этим язычком и покачивал эксперт, свесив ключ вниз, когда, продержав полчаса во дворе, наконец пустил полицию и хозяев в дом.

– Гениально и просто. А главное – невозможно подделать. Вот эта трубка. – Он пропустил ключ внутрь до падения язычка. – Не позволит просунуть изогнутый крюк. А если подвижная часть окажется длиннее или короче, он не войдет в сцепление с зубьями.

– Я видел этот ключ, – сказал Радилов, до этого смотревший с напряженным воспоминанием в лице. – Он как-то выпал из кармана Олега. Я поднял. Он тогда всполошился, сказал, что ключ единственный, и его нельзя потерять.

– Ты знал от чего ключ? – спросил Фомин.

– Понятия не имел. – Замотал головой Радилов. – Олег не сказал, а сам я не спрашивал. По мне, чем меньше знаешь, тем лучше спишь.

Мартынова смерила его презрительным взглядом.

– Вы же братья, – удивился Игнат. – Вместе дела вели.

– Двоюродные, – оправдательно ответил Радилов и скосился на Ольгу. – У Олега и своих дел хватало.

– Что там было? – Фомин кивнул на тайник.

– Сейф, – ответил эксперт. – Почти впритирку. Остались следы металла и краски.

– А другие следы?