Валерий Туманов – Лабиринт (страница 2)

– Я должен отвечать? – Игнат повысил голос. – Это частная беседа.

– Ты гляди, как грузчик Рогозин заговорил. Капитан Рогозин рассуждал иначе…

– Я с ним не знаком, – Игнат ответил так быстро и серьезно, что Фомин громко хрюкнул смешком. Положил палицу. Поднялся.

– Был у меня такой начальник убойного.

– Пустые воспоминания… – процедил сквозь зубы Игнат. – Вам что от меня надо?

– Мартынов пропал.

– Не вернулся?

– Вернулся. Уж третий день как. – Фомин прошел сзади, стал обходить длинный стол для совещаний в направлении угла с двумя шкафами, один из которых перекрывал проход к его креслу с другой стороны. – С трассы свернул на ранчо. Так они зовут дом, баню и лодочный гараж с коптильней. Больше его не видели, телефон не в сети. – Фомин сел на крайний стул, ослабил галстук.

– А машина?

– Машины нет. В доме дорожные баулы, в прихожей куртка с документами и деньгами. Исчезли Мартынов, телефон и машина. А еще катер. Не находишь странным?

– А жена что говорит? Вы Радилова спрашивали? Они ведь братья двоюродные.

Леночка внесла и поставила поднос, мило улыбнулась Игнату, но, видя их напряженные лица, быстро и молча удалилась.

– Жена в слезах. Сегодня заявление написала, после того, как они с Радиловым там все следы оттоптали.

– Поэтому в коридорах пусто? Все там?

– Да. Ребята берега прочесывают.

– Эти берега полгода прочесывать можно, – задумчиво ответил Игнат, чей взгляд бегал по стене и цеплялся за две просверленные дырки неясного назначения. – Может надо было сначала людей опросить, кто с ним мог общаться.

– С них и начали. Особенно с разговорчивых. – Сцепив руки за спиной, Фомин заложил медленный полукруг обратно. – Вот ты, например. – Остановившись рядом, он смотрел в глаза. – Где был последние два дня и две ночи?

– А, понятно, – уныло вздохнул Игнат. – В «Магнусе» был. Живу я в торговом центре. – Игнат загнул палец. – Вчера в «Квантик» товар разгружали. Затем под руководством Цельса вентиляцию под потолком меняли. Так день и прошел.

– Цельс трубами занимался?

– Вы прикиньте, – иронично округлил глаза Игнат, – как мне свезло. Ему всяко поверят.

Усмехнувшись, Фомин последовал к своему креслу, а Игнат загнул второй палец.

– Позавчера антенну ремонтировал. Весь день проваландался.

– Это когда связь отрубали?

Игнат кивнул.

– Ну а ночью сплю один в каптёрке. Так что, увы, с ночным алиби у меня слабовато.

В широком окне что-то промелькнуло к затылку Фомина. Игнат вздрогнул, стекло звонко тюкнуло. Синица потрепала крылышками, отлетела к ближайшему дереву и села, мотая башкой. Фомин обернулся в пол-оборота, и Игнату стало видно со второго этажа, как за бетонным забором, в частном дворе старуха в куртке и платке подвязывает малину.

– И что им тут надо? Уже не первая бьется. – Фомин говорил про птиц, глядя на старуху. Игнат тоже наблюдал за нехитрым действом, пока та не распрямилась, уперев глаза в окно. Фомин развернулся, когда Игнат задавал вопрос:

– А какой у меня может быть мотив против Мартынова?

Подполковник дернул плечами.

– Они с Радиловым проходили свидетелями по делу Милейки и Заулина. А у тебя с этим делом слишком много личного сплелось. – Он пристально смотрел на Игната. – Ты знал, что они свидетели?

– Дней десять, как узнал.

– А почему только сейчас интересуешься? Больше двух лет прошло.

Игнат тяжело вздохнул.

– Я всего месяц, как могу про это думать без боли. До этого – стена непроходимая. – Он приложил ладонь ко лбу. – Здесь. И туман.

– А сейчас прояснилось?

– Сейчас прояснилось. – Игнат ответил столь уверенно, что подполковник удивленно дернул лицом.

– Со слов Радилова, – наступательно продолжил Игнат, – Мартынов знал намного больше его. А какой мне смысл устранять свидетеля, способного пролить свет на то дело?

– Ты на что намекаешь? – Фомин грозно поднялся. – Что мы дело не довели?

Игнат зажмурился, подбирая слова и медленно заговорил:

– Я имел ввиду свой личный аспект. Он выходит за рамки дела. Вы понимаете, насколько для меня это важно?

– Я не понимаю, какой свет может пролить Мартынов?

– Хорошо, – сказал Игнат. – Если предположить, что Заулин был не виновен, то убийца до сих пор…

– Заулин виновен! – Фомин хлопнул по столу. – На это есть решение суда.

– Посмертное решение, – обстоятельно добавил Игнат, а Фомин промолчал. – После гибели Заулина. Даже если он виновен в убийстве Милейки, то кто-то ведь слил ему ложную информацию, что я планирую устранить его при задержании. Именно я.

– По факту так и случилось, – как бы между прочим отметил подполковник.

Игнат порозовел и тяжело задышал.

Скрывавшегося Заулина брали ночью, на причале у лодочного гаража. Была информация, что тот вооружен. Моросил дождь. Услышав шаги, Заулин выскочил на причал. Игнат заорал, чтобы тот не двигался. Во тьме разглядел рывок руки к карману и машинально выстрелил.

В кармане оказался мобильник. Зачем он был нужен в эту минуту, никто теперь не прояснит, но ствола у Заулина не обнаружили. Его близкие дали показания, что тот скрывался потому, что ранее был судим, и имел информацию, что убийство Милейки Игнат уже повесил на него, и теперь устранит при задержании. И, черт возьми, так оно и случилось.

Рогозина отстранили от дела. Прокурорские вели проверку. Они и сообщили, что нашлись свидетели, подтвердившие алиби Заулина. Выходило, что он застрелил невиновного. На этой почве он запил. А потом всё и случилось.

Остановившись в шаге от воспоминаний, Игнат обхватил заболевшую голову руками.

– Ладно, успокойся. Я ляпнул, не подумав, – утешительно произнес Фомин, с шипением открывая минералку. – На, выпей. – Он протянул бутылку Игнату. Тот взял и стал пить большими глотками. Стало легче.

С парковки доносились неразборчивые голоса, хлопали двери машин. Куда-то срочно уезжал Сергеев – зам по работе с личным составом. Осторожно заглянула Леночка. Фомин махнул, и она исчезла.

– Это был несчастный случай, – продолжил подполковник. – Прокурорские потом признали.

– Ко мне еще вопросы есть? – спросил Игнат, тяжело дыша. – Подписка о невыезде? Или…

– Или! – оборвал его Фомин, хотел что-то добавить, но тут пронзительно грянул мобильник.

– Ага, так, – оживился он, слушая чей-то быстрый доклад. – Так. … Ну и? Кто? – он шумно откинулся на спинку кресла. – Почему, хрен его знает? … Что? Запись? Сейчас посмотрю.

Когда, со стеклянным взглядом Фомин впился в экран, лицо его сжалось так, что Игнату стало не по себе. Звук отсутствовал.

Выматерившись по полной, он протянул смартфон Рогозину.

Снимали сверху. На экране полз склон озерного берега, густо поросший мелкой травой. Появились ноги в мужских туфлях, коричневые брюки, пряжка ремня. Лежавший на спине был по пояс раздет и опущен головой в воду до груди на отмели меж зарослей камыша. Руки отброшены за голову.

Несмотря на прозрачность, в воде не просматривалось ни рук, ни головы – только серое дно. Когда кадр увеличился, серая масса зашевелилась. Стали различаться клешни, лапы и усы. Икнув, Игнат обхватил рот. Все, что находилось в воде было облеплено полчищем раков.

– Кто это? Вытащили? – спросил он, когда рвота отпустила.

– Экспертов ждут, – ответил Фомин. – Будто не знаешь.

– А если совсем сожрут?

Фомин какое-то время пристально смотрел, раздумывая, затем стал звонить.

– Что? … Еще раз, слова пропадают… Там, что сигнала нет? Вернись к машине. Вот, лучше. Ага, понятно. Труп достали? Ну правильно, правильно… И я о том же. … Фотографии? Не видел. … Опять не слышу… Отбой.