Валерий Стрижов – КОНТАКТЕРСТВО СКВОЗЬ ПРЕДЕЛЫ И ВРЕМЯ (страница 4)
сбываются, или тот, кто уводит от почитания Единого Бога, - лжепророк.
В светском эзотерическом поле эти критерии размыты. Успех «контакта»
часто измеряется его красотой, сложностью или просто тем, насколько он
созвучен ожиданиям аудитории.
Во-вторых, опасность субъективной галлюцинации. Контактер может
оказаться в плену у собственных фантазий, которые он начинает принимать
за объективную реальность. Процесс становится нарциссическим: вместо
того, чтобы трансформировать своё «я», контактер индульгирует его,
обрастая новыми и новыми «откровениями», каждое из которых подтверждает
его исключительность. Жизненный путь Ориса Ориса от «диагностики
аномальных зон» через боевые искусства к «внеземным контактам» наводит
на мысль о последовательном поиске - то есть о том, как изменялась
маска, под которой говорит бессознательное: от инструктора по каратэ до
пророка нового откровения.
В-третьих, и это самое тонкое, - опасность подмены реальности. Мир
духа, открывающийся в контакте, может стать бегством от трудностей мира
физического. Вместо того чтобы принимать вызовы жизни, адепт уходит в
красивые и утешительные фантазии о космическом братстве, кармических
задачах и грядущем преображении.
Заключение. Неопознанный голос
Сравнивая Блаватскую, Кастанеду и Ориса Ориса, мы видим эволюцию одной и
той же формы. От монументального храма теософии с его гранитными
Учителями - к приключенческому роману о пути воина с шаманом, к
бюрократизированному, «цифровому» откровению российских нуворишей
эзотерики, где целые флоты звездолётов из созвездий и галактик
координируют свои послания, чтобы через одного человека наставить всё
человечество на путь истинный.
Этот голос, неопознанный, неуловимый, продолжает звучать. Он обещает нам
то, чего мы так жаждем: смысл, связь, причастность к чему-то большему.
Но стоит ли слепо верить этому голосу, или его истинная ценность в том,
что он, подобно зеркалу, возвращает нам нас самих - со всеми нашими
надеждами, страхами и той неутолимой тоской по бесконечности, которую мы
сами называем «душой»?
Возможно, главный ответ лежит не в декодировании посланий, а в самом
акте их искания. «Кто ищет, тот всегда найдёт», - сказал древний. Но
что именно он найдёт - дверь в новый мир или очередной, самый
красивый, коридор в лабиринте собственного «я»? Истина, как и Тайна,
вероятно, находится в самом этом напряжении, в усилиях мысли, в акте
веры, а не в содержании диктовки. «Я тебя не знаю», - повторяет поэт,
глядя в пустоту. «Я тебя не знаю, - говорит контактер, прислушиваясь к
голосу в тишине, - но я тебя слышу».
О, это тема - как мутная вода в весеннем овраге: чем глубже, тем
холоднее и темнотнёе, и всё труднее различить - свои ли ноги скользят
по глине, или чья-то чужая, незримая рука тянет на дно. Контактерство.
Сколько имён, сколько масок - от шаманского бубна, что сотрясает
воздух над безмолвной тундрой, до безликого «канала», по которому течёт
чужая мысль в информационный век. Разговор этот не о колдунах и не о
пророках. Разговор о разрыве ткани, о тонкой, вечно кровоточащей
мембране между «я» и «не-я», через которую, как кажется, просачивается
нечто... Иное. Или - не кажется?
Часть первая. Преддверие. Глоссолалия и экстаз: Традиционные формы
контакта
Не нам, разучившимся слышать даже ветер, судить о тех, для кого мир
духов был так же реален, как кровь в жилах. Шаман, сибирский тойон или
амазонский курандеро, не «контактировал» - он жил среди них. Его бубен
не инструмент для вызова иллюзий, а седло для полёта в верхний мир,
череп медведя - не амулет, а собеседник. Мир не был разделён на
материю и дух, на сон и явь - он был един, и шаман лишь умел
разговаривать с тем, что другие боялись или не умели слышать.
Исследователи выделяют в шаманском трансе стадии общения с духами; его
действия кажутся окружающим осмысленными и целенаправленными, обычная
реальность не исчезает, а лишь обретает глубину. Контактер современности
дитя больного разрыва. Его мир треснул пополам, и он, сидя в уютной
комнате в окружении электроники, пытается что-то прокричать в эту
трещину, надеясь, что оттуда, из бездны, ему ответят. Он часто не