Валерий Стрижов – КОЛДУН. ПУТЬ РУН (страница 2)

— Почему сейчас?

Дед посмотрел на огонь, помешал палкой угли.

— Потому что мир меняется. Ты это чувствуешь? Тяжесть в воздухе, странные сны, внезапные совпадения? Планета входит в новую полосу. Те, кто могут видеть, должны действовать. А ты, внук, видишь. Уже видишь.

Михаил вспомнил девушку в метро, её чёрный сгусток на горле.

— Я вижу болезни?

— Ты видишь блоки. Препятствия для течения жизненной силы. Умение видеть — первый шаг. Второй — убирать. Но этому я научу тебя позже. Сначала — руны. Двадцать четыре ключа, двадцать четыре силы, двадцать четыре грани твоего сознания. Ты должен их пробудить. Все.

— Сколько времени это займёт?

— Ты спешишь? — улыбнулся дед. — Времени у нас — вся жизнь. Но если ты хочешь номер, скажем так: год. Не меньше. И запомни: последовательность нельзя нарушать. Каждая руна готовит тебя к следующей. Пропустишь что-то — порвёшь нить, и тогда придётся начинать заново. Если вообще начнёшь.

Михаил сжал деревянные пластинки. Двадцать четыре. Двадцать четыре недели — почти полгода. Полгода жизни, перевёрнутой вверх дном.

— А моя работа? Девушка? Обычная жизнь?

Дед поднял на него глаза — выцветшие, но цепкие.

— Выбери, внук. Обычная жизнь или настоящая? И не говори, что не предупреждали.

Глава 4. Первая кровь

Михаил уволился через неделю. Не сразу — сначала думал, прикидывал, как совместить. Но руны не терпели двойной жизни. Каждый вечер, возвращаясь с работы, он чувствовал их голод — пластинки требовали внимания, времени, силы. Он пытался медитировать с ними по утрам, но мозг уже был занят рабочими задачами, и контакт не получался. Дед во сне был недоволен:

— Ты пытаешься пить из двух рек сразу. Ничего не выйдет.

Девушка ушла первой. Не из-за рун — она просто не поняла, почему он стал рассеянным, почему перестал мечтать о совместном отпуске, почему на её «давай съедемся» ответил невнятным «потом». Последний разговор был коротким.

— Ты изменился, — сказала она.

— Нет, — ответил Михаил. — Я стал собой. Таким, каким никогда раньше не был.

Она не поняла. Пожала плечами, забрала свои вещи, оставила ключи. Михаил не звонил, не писал. Он знал, что так надо. Дед говорил: «Колдун, у которого есть якоря в прошлом, не поднимется в будущее».

Остались только руны. И работа над ними — с кровью, потому что бабушкин мешочек давно потерял силу.

Первой была Феху. Михаил сам вырезал её на деревянной пластинке, сам закрасил выемки смесью краски и своей крови — ножом кольнул палец, выдавил несколько капель в маленькую баночку, смешал с алой тушью.

Когда руна высохла, он взял её в руки и почувствовал: да, это та самая. Сила духа. Она вошла в него не как гром, а как понимание. Тихое, глубокое: «Ты имеешь право. Ты имеешь силу. Ты можешь».

Всю неделю, пока он носил Феху с собой, мир подстраивался. Начальник, который подписал его увольнение, вдруг предложил работу на полставки — консультации удалённо. Деньги, которых хватало на еду и аренду, появились из неожиданного заказа на фрилансе. Даже погода как будто смягчилась — дожди прекратились, выглянуло солнце.

Но были и тени. Ночью Михаил просыпался от тяжести на груди — кто-то давил, мешал дышать. Он пытался кричать, но голос не слушался. Потом давление отпускало, и в углу комнаты мелькала тень — слишком чёрная, слишком плотная.

— Это плата, — объяснил дед во сне. — Сила не приходит даром. Когда ты пробуждаешь руну, ты заявляешь миру о себе. Мир отвечает. Испытание страхом — самое первое и самое простое. Не бойся, и тень уйдёт.

На третью ночь Михаил не стал ждать, пока давление начнётся. Он сам лёг на спину, закрыл глаза и сказал в темноту:

— Приходи. Я не боюсь.

И тень пришла. Сгустилась над кроватью, навалилась всей своей невесомой тяжестью. Но Михаил не сопротивлялся. Он дышал ровно, смотрел на тень и повторял про себя: «Феху. Феху. Сила духа».

Тень задрожала, зашипела — и лопнула, как мыльный пузырь.

В ту же ночь приснился самолёт. Михаил сидел в кабине, сам вёл штурвал, взлетал, набирал высоту. Автопилот не понадобился — он справился сам.

— Хорошо, — сказала Эмилия из кресла второго пилота. — Ты справился с первым страхом. Но впереди их будет много.

— Знаю, — ответил Михаил, глядя на облака под крылом.

Глава 5. Поток

Уруз стала второй. Её имя он узнал из старой книги, найденной на развале — потрёпанный томик о скандинавских рунах, изданный ещё в девяностые. Автор, женщина с незнакомой фамилией, писала странно: не как исследователь, а как практик. «Руна Уруз — это мощь, которая действует. Она пробуждает жизненные силы. Будьте осторожны: если Феху не готова, Уруз сожжёт».

Михаил был готов. Или ему так казалось.

Он вырезал руну, окрасил, освятил кровью. И на следующий день проснулся в пять утра с ясной головой и нечеловеческой энергией. Всё, что откладывалось месяцами, сделалось за один день: уборка, бумаги, мелкие дела, звонки. К вечеру он чувствовал себя так, будто только что проснулся — ни следа усталости.

Три дня он жил на трёх часах сна. Ел вдвое меньше обычного. Мясо хотелось постоянно — сырое, почти кровоточащее, хотя раньше он был почти вегетарианцем.

На четвёртый день понял, что сошёл с ума иначе, чем раньше: у него появилась одержимость. Одержимость делом. Не просто «хочется что-то сделать» — а «я должен, я могу, я сделаю».

Он написал деловое предложение бывшему начальнику — новую систему безопасности для серверов, основанную на нестандартном шифровании. Идея пришла в медитации, когда он крутил Уруз в воображении. Начальник удивился, но согласился рассмотреть. Через неделю проект одобрили, перевели предоплату. Денег хватило на год спокойной жизни.

— Уруз — это поток, — объяснял дед. — Если ты умеешь плавать, он несёт тебя к цели. Если нет — топит. Ты умеешь?

— Учусь, — ответил Михаил.

Глава 6. Туре

Третья руна была о намерении. Её звали Турисаз — или просто Туре, как иногда называли в книгах. Символ тернового шипа, великана, молота Тора. Руна, которая не терпит полумер.

Когда Михаил активировал её, у него начались проблемы со сном. Кошмары — не тени в углу, а чёткие, вязкие сны, где он бежит по лабиринту, а за ним гонятся люди без лиц. Просыпался в холодном поту, сердце колотилось.

— Это твои страхи, — объяснил дед. — Туре их вытаскивает на поверхность. Не бойся смотреть им в глаза. Они — не ты. Они — лишь тени того, кем ты мог бы стать, если бы сдался.

Михаил стал вести дневник. Записывал сны, расшифровывал символы. Лабиринт оказался прошлым — его детство в деревне, где он чувствовал себя чужим среди местных. Люди без лиц — одноклассники, которые дразнили «бабушкиным внуком», «колдунком». Страх оказаться изгоем преследовал его всю жизнь.

Туре показывал этот страх, чтобы Михаил его принял.

— Я был изгоем, — сказал он себе однажды перед сном. — И что? Теперь я сильнее. Я выбрал этот путь. Я иду по нему один. Это не наказание — это свобода.

В ту же ночь лабиринт исчез. Вместо него приснилось поле, открытое, бескрайнее. Михаил стоял на холме и смотрел на горизонт, где небо встречалось с землёй.

— Ты понял, — сказал дед. — Намерение — это не просто «хочу». Это «знаю, что сделаю». Теперь ты готов идти дальше.

Глава 7. Послание

Ансуз, четвёртая руна, пришла с информацией. Буквально — Михаил начал читать запоем, проглатывая книги по эзотерике, физике, нейробиологии. Всё, что попадалось под руку, казалось важным, связанным, имеющим смысл. Даже рекламные буклеты в почтовом ящике он разглядывал с подозрением — «а вдруг там знак?»

Дед посмеивался:

— Ансуз — руна Одина, руна знания. Она открывает канал. Информация будет литься рекой. Твоя задача — не захлебнуться.

Михаил решил, что лучший способ не захлебнуться — систематизировать. Он купил несколько толстых тетрадей, разлиновал, разделил на разделы: «Руны — теория», «Руны — практика», «Сны — дневник», «Контакты — сущности».

В разделе «Контакты» появилась запись: «Эмилия — назвалась представителем цивилизации 11-й плотности. Говорит, что наблюдает за мной. По ощущениям — нейтральна, возможно, доброжелательна. Даёт подсказки через сны и синхронистичности».

Он не знал, верить ли в цивилизации и плотности. Но чувствовал, что за этим стоит что-то реальное. Не галлюцинация, не самовнушение — слишком чётко работали подсказки. Стоило ему задуматься о значении очередной руны, как на полке в книжном магазине вдруг находилась нужная книга. Стоило засомневаться в правильности вырезанного символа — приходил сон, где дед показывал правильные пропорции.

— Ты думаешь, это совпадения? — спросил дед.

— Нет, — ответил Михаил. — Я думаю, это доказательство.

— Чего?

— Что я не один.

Глава 8. Дорога

Пятой была Райдо — руна пути. Время, движение, колесо, которое вращается неумолимо.

Михаил вырезал её в тот день, когда решил уехать из города. Не навсегда — на месяц. Снять дом в деревне, где никто не будет мешать, где можно полностью погрузиться в практику. Дед одобрил:

— Хорошо. Ты начал понимать, что путь требует движения. Не физического — душевного. Пока ты в городе, ты привязан к прошлому. Когда уезжаешь, освобождаешься.