Валерий Стрижов – ЧЕРНЫЙ КРУГ КНИГА ТЕНЕЙ ЛИХОЙ КОЛДУН (страница 13)
— Прости, — сказал я. — Ты заслужил покой.
Посох полыхнул, и монах рассыпался в светящуюся пыль, которая унеслась вверх по туннелю, к выходу, к небу.
— Ты освободил его, — сказал Яромир.
— Да. Теперь идём дальше.
Глава III. О том, как мы нашли сердце раны и что там горело
Туннель расширился, превратившись в пещеру. В центре горел костёр — без дров, без дыма, чёрным пламенем. Внутри костра, свернувшись эмбрионом, лежала женщина. Она была обнажена, кожа её отливала синевой, глаза закрыты.
— Это — рана? — спросил я.
— Это — сосуд, — ответила Ведогоня, которая спустилась следом, услышав шум. — Та, кого Чёрный Круг принёс в жертву, чтобы открыть рану. Она ещё жива. Но если не закрыть рану, она умрёт.
— Как её закрыть?
— Тем же, чем и первую. Ключом.
Я достал медальон-ключ, висевший на шее. Он нагрелся, засветился. Костёр зашипел, чёрное пламя метнулось ко мне, пытаясь схватить.
— Не подходи! — крикнул Яромир, отбивая атаку мечом.
— Я должен, — ответил я.
Я шагнул в огонь.
Он не жёг — он леденил. Я чувствовал, как жизнь уходит из меня, как сердце замедляется, как мысли замерзают на лету. Но я шёл. К женщине. К центру раны.
— Откройся, — прошептал я, прикладывая ключ к её лбу.
Чёрное пламя взорвалось фейерверком. Женщина открыла глаза — золотые, как у Яромира, — и закричала. Не от боли — от освобождения. Рана схлопнулась с громким хлопком, воздух в пещере стал чистым, прозрачным.
Ключ погас. Я упал на колени, обессиленный. Женщина села, обхватив колени руками, и заплакала.
— Кто ты? — спросил я.
— Я — Злата, — ответила она. — Меня украли год назад. Я думала, я умерла.
— Ты почти умерла, — сказала Ведогоня, накидывая на неё свой плащ. — Но теперь ты свободна.
Мы поднялись на поверхность. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая руины монастыря в розовый и золотой. Злата смотрела на небо, не веря, что оно настоящее.
— Что теперь со мной будет? — спросила она.
— Мы найдём тебе место, — ответил Яромир. — У нас есть убежище. Там безопасно.
— А магия? — она подняла руку, и на её пальце засветилась крошечная руна —
— Ты стала колдуньей, — сказал я. — Рана пробудила твой дар. Теперь ты одна из нас.
— Я не хочу быть колдуньей.
— Никто не хочет, — усмехнулся Яромир. — Но такова судьба.
Мы пошли к машине, оставляя монастырь позади. Я оглянулся — и на миг мне показалось, что в окне колокольни стоит тот самый монах, которого я освободил, и машет рукой. На прощание.
— Ты это видел? — спросил я Ведогоню.
— Видел, — ответила она. — Он благодарит.
Глава IV. О том, как Злата осваивалась в новой жизни и что из этого вышло
Мы привезли Злату в Чёрный Предел. Архивариус встретил её с одобрением — редкая улыбка на его лице.
— Сильный дар, — сказал он, посмотрев на её руны. —
— Или и тем, и другим, — добавила Ведогоня.
Злата быстро освоилась. Она оказалась умной, любознательной, не боялась задавать вопросы — даже те, которые другие ученики стеснялись спрашивать. Она училась чертить руны, запоминала заклинания, тренировалась с ножом. Я иногда помогал ей, и в этих занятиях чувствовалось что-то большее, чем просто обучение.
— Ты спас меня, — сказала она однажды вечером, когда мы сидели на крыльце Чёрного Предела, глядя на звёзды.
— Не только я, — ответил я.
— Но ты шагнул в огонь. Ты рисковал собой.
— Такова работа хранителя.
— Ты не ответил на вопрос.
— Какой вопрос?
— Зачем? Зачем ты рисковал собой ради незнакомки?
Я задумался. Кольцо пульсировало ровно, не подсказывая.
— Потому что я не могу иначе, — сказал я. — Если я вижу, что могу помочь, я помогаю. Это не героизм. Это... природа.
Злата посмотрела на меня долгим взглядом, потом кивнула.
— Я хочу научиться так же, — сказала она. — Быть хранителем. Не ради долга, а по природе.
— Научишься, — ответил я. — Со временем.
Глава V. О том, как в Москве запахло магией и что сказала Лиза
Прошёл месяц. Я почти привык к новой жизни: дни в лавке, вечера в Чёрном Пределе, ночи в разъездах — раны, как оказалось, не ждали. Чёрный Круг активизировался по всей стране: находили похищенных магов, закрывали разломы, сражались с тварями, которых никто не видел сотни лет. Яромир уехал на Урал, Ведогоня — в Сибирь. Я остался в Москве — рядом с лавкой и Лизой.
Лиза. Она стала заходить чаще, почти каждый день. Приносила пирожки, книги, новости. Спрашивала о шрамах, о кольце, о странных людях, которые иногда заглядывали в лавку.
— Ты в опасности? — спросила она однажды.
— Всегда, — ответил я.
— Ты мне не доверяешь?
— Доверяю. Но чем меньше ты знаешь, тем безопаснее для тебя.
— Это не ответ.
Она ушла, обиженная. А на следующее утро я нашёл у порога лавки букет полыни, перевязанный чёрной лентой — знак, который используют колдуны Чёрного Круга для угрозы.
— Она знает, — сказал я Ведогоне по телефону. — Они вышли на Лизу.
— Перевози её в Чёрный Предел, — ответила Ведогоня.
— Она не захочет.
— Захочет, если объяснишь. Или не объяснишь, но увезёшь силой. Выбора нет.
Я закрыл лавку, поднялся на второй этаж, где жила Лиза. Постучал.
— Кто там? — спросила она.
— Тарас. Открой, срочно.
Она открыла. Я показал ей полынь.