Валерий Столыпин – Я тебя… никогда! (страница 9)
Взгляд девушки упал на белый персидский ковёр, привезённый родителями из-за границы. На нём блестели густые струи мужского секрета.
Ася застонала, сжала кулачки и зло посмотрела на обидчика.
До прихода родителей осталось меньше часа.
Малюсенькая, в несколько капелек лужица крови на простыне и родительском покрывале ввергли её в шок, заставили не на шутку разреветься.
Это была катастрофа.
– Настоящий восторг и парение обеспечены, – злорадно подумала она, принявшись за безуспешную попытку ликвидировать "следы преступления".
Не тут-то было.
С простынёй оказалось просто. Застирали, высушили утюгом и всё.
Покрывало замыли порошком и тоже погладили. Почти нормально, если не приглядываться.
Ковёр не поддавался реанимации.
Аська голышом стояла на коленях и оттирала с остервенением то, чего там быть не должно.
Острые грудки потешно, весьма эротично болтались из стороны в сторону.
Ромке ужасно хотелось их потрогать при свете, чтобы кое-чего понять.
Ещё бы, эти холмики не просто божественны, они настоящее произведение искусства.
Набухшие губки между ног манили Ромку с неодолимо мощным желанием, которое вдруг проснулась.
Вновь заработавший интимный компас настойчиво заявил о себе, не желая признавать аргументы, предлагающие отказаться от повторения процедуры.
Устоять против властного веления природы было невозможно.
Ромка подполз к Аське сзади, прижался к выпуклой, такой родной теперь попке, и с силой вогнал инструмент в самую сердцевину, не помогая на этот раз руками. Да так ловко, словно тренировался не один месяц.
Аська прогнулась, ойкнула, застыла на мгновение, но немедленно выскочила из-под него и принялась хлестать по лицу мокрой тряпкой.
Била и ревела, ревела и била.
Наконец, им удалось успокоиться, одеться, и закончить с уборкой.
Если не вглядываться специально, почти всё в порядке, как было.
Асина истерика немного улеглась. Она стала почти прежней. А время-то ещё есть. Мало, но есть.
– Давай повторим, – прошептала она вдруг, и улеглась, на этот раз на свою кровать.
– Наверно я сама чего-то неправильно сделала. Нужно попробовать исправить. Не было букета, понимаешь… не было! Девочки говорили – должен быть.
Ромка запрыгнул на подружку, сгорая от желания, но с ужасом понял, что ничего, совсем ничего не получится, потому, что его герой трусливо спрятался, и не желает вылезать из укромного убежища.
Наверно обиделся на недавние грубые действия подруги.
Как ни старалась девушка исправить положение, продолжения не последовало.
Ася опять разревелась, потом заорала как ненормальная, что он насильник, импотент и вообще придурок. В одном лице.
Короче, выгнала так и не получив долгожданные бонусы: восторг, парение и букет эмоций остались на сегодняшний день желанием и фантазией.
Через несколько дней Аська снова затащила его в постель. Но тщетно. Видно Ромка подсознательно ожидал получить букетом эмоций по физиономии.
У каждого ведь свои фантазии и тараканы в голове.
А Ромка… Ромка до тридцати лет ни разу не влюбился.
Не поверите… пока вновь не встретил повзрослевшую уже Аську, которая к тому времени дважды побывала замужем, и столько же раз развелась.
Ромка, однако, был лучшим из всех. Она всегда это знала. Только ей было жутко стыдно за тот нелепый день.
В мечтах она любила его даже тогда, когда спала со своими мужьями.
И дело было совсем не в сексе. Оказалось, что это была настоящая любовь, хотя началась она довольно нелепо.
Уговаривал же её Ромик не торопиться. Не послушала.
Медовый месяц длился у них больше года. А счастливая семейная жизнь продолжается до сих пор.
Вот почему прекрасное не вечно
Обычно Веронике Витальевне в жизни везло: как задумает – так и случается за редким исключением. Возможно оттого, что фантазии и желания девушка умела выстраивать в чёткие логические цепочки, аргументировано обосновывать стратегии их исполнения, структурировать и выбирать приоритетное направление посильных действий.
Папа научил отделять насущные потребности и благие цели от неуёмных восторгов, от мимолётных прихотей и навязчивых влечений, которые заставляют делать непростительные глупости, за которые впоследствии приходится дорого платить.
Вероника Витальевна безжалостно отсекала страстные хотелки и коварные обольщения, сотканные из возбуждения и эмоций. Любые немотивированные побуждения легко укротить, стоит лишь сосредоточиться, подумать, или напротив, отвлечься, чтобы заземлить импульс сладкоголосого соблазна.
Умеренные потребности, сдержанный темперамент и творческий потенциал позволяли женщине неизменно обитать на территории безопасности и уютного комфорта даже в довольно сложных обстоятельствах.
Но и она иногда теряла равновесие.
Когда случались минуты скверного или мерзопакостного настроения, обычно пропадало желание с кем-нибудь общаться, видеть довольные и счастливые лица: появлялось стремление затеряться, спрятаться, стать незаметной, невидимой.
Вероника выходила на улицу, бесцельно слонялась по вечернему или ночному городу, заглядывала в чужие освещённые окна, за которыми кипит или теплится непостижимая чужая жизнь: неизвестная, недосягаемая, сокровенная, тайная.
События по ту сторону окон можно запросто раскрасить в любой технике воображаемой сюжетной интригой. Чем ей хуже, тем ярче и насыщеннее краски вымышленных историй.
Чаще хотелось, чтобы обитатели аквариумов были счастливы, чтобы каждому была отпущена толика удачи: беспечного благополучия, безмятежной радости, вдохновения, поклонения, восторгов. Да мало ли чего дарует нам жизнь, похожая на июльский полдень, заполненный цветочными ароматами лесной лужайки, ярким солнечным светом и загадочным движением, или время, разукрашенное причудливыми радостями наивной, но пылкой любви.
Как истинный художник Вероника Витальевна сплетала затейливые узоры из вымышленных судеб, в каждой из которых вкладывала частичку себя, чем и растворяла вакуум безысходности.
Ещё одним проверенным, эффективным способом отрезвления от страстей, Вероника считала бесцельное блуждание по территориям дорогих универмагов: глаза разбегаются, хочется всего и много, а денег хватает лишь на то, чтобы устав от созерцания посидеть в баре с порцией расслабляющего коктейля.
Смотреть на покупательниц с горящими глазами, упивающихся возможностью чем-нибудь этаким эксклюзивным завладеть, чтобы с помощью инъекции гипнотической эйфории раскрасить неприглядную обыденность, довольно забавно.
Бессмысленная суета озабоченных приобретением эфемерного счастья неуёмных гламурных тел успокаивает изрядно: ведь она в данной ситуации лишь бесстрастный зритель.
Вероника Витальевна чуть больше года замужем за Максимом Аникиным, присутствие которого даже на расстоянии возбуждает её так, что от взгляда или мысли о нём становится жарко и мокро. Любовь это или нечто иное, неважно.
С ним всегда хорошо.
Было. До сих пор.