Валерий Столыпин – Я тебя… никогда! (страница 11)

Возможно, сказалось вынужденное воздержание весь последний месяц. Или было что-то ещё, предельно восхитительное, властное, требовательное, что оказалось гораздо сильнее супружеской верности.

Вероника плавилась, распадалась на молекулы в ловких сильных руках, не ведающих стыда и запретов.

Страстные поцелуи, настойчивое вторжение пальцев в особую интимную зону, обжигающе восхитительные прикосновения там, внизу, где всё растекалось и плавилось, к чему-то до сумасшествия чувствительному.

Эйфорическое наслаждение от лёгких прикосновений стало для неё откровением. По благодарно отвечающему на ласки телу прокатились невыносимо приятные пульсирующие импульсы, несмотря на то, что до этого момента женщине невозможно было отказать в трезвости мышления и непоколебимой супружеской стойкости.

Прежде чем опуститься на дно нравственного падения, покуситься на собственное целомудрие, отказаться от супружеской невинности, необходимо хотя бы схематично смоделировать возможный финал, который может оказаться разным, в том числе катастрофическим.

Случайная связь – всегда риск, точнее, целый букет непредсказуемых издержек, среди которых неприличная болезнь и немедленный развод – ничтожно малая цена за неуместное, даже преступное интимное любопытство.

– Вот мы и дома. Расслабься. Добро пожаловать в рай! Душевая направо, первая дверь. Чистое полотенце в тумбочке под зеркалом, там же найдёшь простыню. Я на кухню. Чай, сок, вино, кофе?

Мысль о том, что за необдуманные действия придётся платить, мелькнула, но не успела вызреть. Веронику трясло совсем не от страха: она сгорала в огне нескромных устремлений, которые к незнакомому мужчине испытывала впервые.

Максиму, чтобы вызвать у неё безоговорочное желание покориться, понадобилось полгода интенсивных романтических усилий. Игорю на то же самое хватило получаса.

И притом, не было хитроумных уловок, принуждения, настойчивых уговоров, сладких обещаний.

“Нужно срочно сбросить интимное напряжение, хотя бы попытаться протрезветь. Контрастный душ в самый раз, но оголяться в чужом доме, грезить под струёй воды, распаляющей страсть… ты ли это, Вероника Витальевна? Очнись!”

В ванной комнате с множеством зеркал почему-то не было запора. Женщина в полунаклоне тщательно вытирала изящную ступню, пластично отклячив аппетитный во всех отношениях зад, когда Игорь невесомо положил предварительно согретые ладони немного выше – на узкую талию.

Вероника мечтала об этом, но всё равно вздрогнула от неожиданности, застыла с закрытыми глазами затаив дыхание, наслаждаясь нетерпеливым предвкушением новых, ещё более изысканных ощущений, чем испытанные в лифте, которых нисколько не стеснялась, словно Игорь уже имел законное право распоряжаться её трепетным телом.

Рука мужчины ловко скользнула между ног, по которым стекала ароматная пена для душа, осторожно отворила влажную раковину, вторая повторила ласкающим движением форму контура груди, нащупала и нежно смяла восставший моментально, весьма отзывчивый на чувственную нежность сосок.

Едва касаясь, Игорь нежно дотрагивался до податливого женского тела (Вероника едва сдерживалась, чтобы не закричать от нарастающего восторга), наливающегося совсем непонятным восхитительным глубинным ликованием.

Губы его жадно исследовали сокровенные интимные тайны, ответственные за наслаждение, которых оказалось довольно много (неужели Максиму не было до них дела, почему он до сих пор не озаботился обнаружить эти бесценные искушающие сокровища).

Вероника извивалась, едва сдерживая сладкие стоны и судорожные спазмы, приближающие неизбежный финал, – почему так быстро, хочу ещё, хочу попробовать всё, на что этот мужчина способен!

– Ты прелесть, Вероника! Постарайся подольше сохранить это удивительное состояние. Оно тебе пригодится. Мужу понравится твоё возбуждение. Хочу вживить эти волшебные эмоции в изображение страсти на холсте. Ты ещё не передумала позировать?

Женщина с укором посмотрела на Игоря, – ты серьёзно! Я думала… разве для этого мы здесь?

– Как же твой муж, любовь, верность? Вместо того чтобы помочь ему справиться с проблемой, хочешь создать несколько новых? Это, по крайней мере, нечестно. Ты же не изменяла ему никогда прежде. Стоит ли начинать?

– Откуда тебе знать про мою семейную жизнь! Хотя, возможно, ты прав. Тогда я, пожалуй, пойду, пока не наделала глупостей. Мне действительно необходимо серьёзно поговорить с Максом.

– Или расстаться навсегда. Зависит от его реакции. Разбитую чашку нет смысла реанимировать. На неё конечно можно смотреть, но функционально это абсолютно бесполезная вещица.

– А ты странный. Даже представить не можешь, чего добился, что сейчас творится у меня внутри и снаружи. Нелепое, абсурдное состояние. Словно посмеялись надо мной прилюдно, словно сама совершила нечто ужасное, к тому же украла жизненно важный ресурс, принадлежащий любимому человеку, который особенно дорог. Хотелось бы мне знать правду – что со мной или с ним не так? Тебя тоже следовало бы вывернуть наизнанку. Кто ты такой, за что так цинично со мной обошёлся!?

– В мыслях не было доставить тебе неприятные ощущения.

– Зачем тогда соблазнял, искушал? Спорт такой, развлечение, аттракцион?

– Обычный тест на скрытую сексуальность. Поверь, мне тоже нелегко было остановиться. Завёлся так, что чуть не выпрыгнул из штанов. Прости! Я не хочу наставлять рога твоему мужчине. Пробовал заставить раскрыться, чтобы понять причину твоей и его депрессии. Увлёкся, потерялся, слегка забылся. Этакий истовый морок. Поверь, много усилий для диагноза не потребовалось. Классическое несоответствие темпераментов. Вы никогда не очутитесь с мужем на одной комфортной волне. Целомудренная влюблённость, медовый месяц и гормональный восторг первого года семейной жизни не в счёт. Тогда его физиологический ресурс был неисчерпаем. Он ведь был девственником, верно? Гормональный шок, не имеющий отношения к любви. Это как игра в очко: кому выпадет двадцать одно – тому счастье. У тебя, например, сколько?

– Причём здесь, игра, очки. Разве ты психолог, дипломированный врач? Кто дал тебе право лезть в мою личную жизнь! Да и зачем?

– Тебе было плохо, я хотел понять причину, искренне желал помочь. Мужское эго – весьма ранимая оболочка души. Стоит мужчине лишь мельком усомниться в личном могуществе, как он мгновенно лишается силы. И да, я действительно врач, сексопатолог. Живопись – лишь увлечение, которое помогает создавать образы и находить изъяны психологических состояний.

– Не выдумывай. В тебе нет ничего волшебного. Макс то же самое делает гораздо лучше. Я мужа никогда не унижала. Не изводила придирками, не ставила под сомнение наличие исключительных мужских качеств, в том числе способность дарить наслаждение. Во всём… почти во всём, соглашалась.

– Стоп! Всё так: ты его уважаешь, любишь, только забыла или не знала, что у вас с мужем слишком разные потенциалы интимного темперамента. Он… он, а не ты, устал. Устал физически и психически удовлетворять твою неуёмную эротическую жажду. Тебя в его жизни стало слишком много. Осведомлён, значит вооружён. Теперь семейное благополучие полностью в твоих руках. Разве эксперимент того не стоил? Тем более что тебе понравились мои ласки.

– Льстишь себе. Да, я была на взводе, можно сказать в состоянии аффекта, мечтала чего-то Максиму доказать. Ты воспользовался ситуацией. Разве не так? Нюансы нашей с мужем интимной жизни – сокровенная тайна. У меня на лице не написано – сколько, чего и когда нам с мужем надо. Максима ты никогда не видел. Где же на моём бренном теле обнаружены письмена, где справка о состоянии его интимного здоровья?

– Этого не требуется. У тебя исключительно агрессивное либидо. Это нормально, когда потребности и возможности партнёров входят в резонанс. Тебе его внимания недостаточно, а ему твоей вулканической страсти слишком много. Он выдохся, иссяк, потому и бегает от тебя. Восстановится – всё войдёт в норму, поверь. А потом муж снова иссякнет и начнёт тебя сторониться.

– Допустим, чисто гипотетически, что ты прав. Делать-то что?

– Вариантов много. Основных два. Первый – без сожаления расстаться. Понимаю, принять радикальное решение весьма непросто, тем более, что есть надежда на позитивный исход событий.

Второй – приспособиться, смириться с его ограниченной интимной функциональностью, заместить активный секс щадящими ласками и сублимацией в виде плодотворного творческого или интеллектуального увлечения, доведённого до состояния пламенной страсти.

Промежуточный выход – завести инкогнито темпераментного любовника. Скажу сразу – все три варианта нелепые, потому что в них нет места сентиментальной романтике, обожанию и искренности.

Расчётливый эгоизм есть, благочестивое лицемерие тоже присутствует, а чувства, уважения, доверия – нет. Разберись в себе, задай предельно откровенные вопросы ему. Добейся не менее прямых ответов. Пусть тоже приобщается, думает, как дальше строить совместную судьбу.

В тебе не просто чертовщинка, Вероника, в тебе свил гнездо целый табор озорных бесенят. Но именно они – источник уникальной привлекательности, кладезь неиссякаемых жизненных сил. Усмирять или нет агрессивную чувственность – вот неразрешимая проблема. Наступишь на горло сексуальности – потеряешь крылья. Пустишься во все тяжкие, лишишься опоры – спасительного семейного очага. Но выбирать придётся, иначе из цветущей женщины ты превратишься в неврастеничку.