Валерий Столыпин – Я тебя… никогда! (страница 12)
И не забудь – ты обещала позировать.
– Ты… ты тоже кое-что обещал, вполне убедительно! Не словами: руки, губы. Я тебе поверила… и что! Воспользовался слабостью, завёл. Сижу теперь перед тобой в простыне, словно труженица сферы интимных услуг, обтекаю, выстраиваю удобоваримую логическую цепочку – дальше что: провокация, клевета, шантаж? Лучше бы изнасиловал. Вызови такси.
– Сам отвезу. Зря обиделась. Вот моя визитка. Жду вас с мужем для консультации. Если тебе станет от этого легче, готов признаться: самому не по себе оттого, что не довёл романтическое рандеву до логического финиша.
До сих пор руки и внутренности трясутся. Был момент, когда понял – ты своего мужа действительно любишь. Если не срастётся, вероятность чего весьма велика – готов ждать. Такой кайф обломал, самому не верится. Я серьёзен как никогда. Готов поступиться личной свободой.
– Монолог похож на завуалированное обсуждение нашего общего будущего. С чего бы тогда не воспользоваться щекотливой ситуацией прямо сейчас? Меня даже завоёвывать не нужно.
– Любое решение, обусловленное гормональным шоком, мимолётным влечением – неверное. Надо переспать с мечтой, а не с химерой. Я обещал тебе помощь. Странно… кажется спасать теперь нужно не только тебя.
От любви до ненависти
Когда Даша на минутку заскочила к подруге, Варенька наматывала на кулак слёзы, размазывая их по опухшему лицу вперемежку с чёрного цвета тушью. Выглядела она крайне непривлекательно, всем своим видом показывая состояние, если не трагедии, то сокрушительной драмы.
Что бы это могло быть! Дашино сердце застучало, часто-часто, сострадая и мучаясь, пока ещё неизвестно отчего. Она подскочила к Варе, взяла её рожицу, это выглядело именно так, двумя руками и принялась быстро-быстро, с нежностью целовать родное личико, слизывая слёзы.
Варенька лучшая подруга с раннего детства, когда они, держась за руки, вприпрыжку бежали в детский сад, радуясь возможности целый день быть рядом.
Конечно, в их жизни были и другие девочки и мальчики, но подобного родства интересов так и не случилось. Подружки не научились жить отдельно друг от друга.
Варя пыталась совладать со своими чувствами, которые выплеснулись совсем не вовремя. Они вовсе не предназначались для Даши. Точнее, она вообще не должна была знать о переживаниях, которые предполагали ужасные последствия.
Произошло страшное. Дашин муж, Витька, изменял. Мало того, поставил это право себе в заслугу.
Когда началась эта дружба, никто и вспомнить не может. Возможно, была всегда.
Во всяком случае, девочки не помнят, когда не знали друг друга. Их дружба была тотальной и безоговорочной. Её поддерживали даже родители, позволяя девочкам быть вместе и рядом, постоянно.
Если одну из них везли на дачу или в парк, то брали и другую. Нередко, они и ночевали вместе, оставаясь, то в одной квартире, то в другой. Любимой забавой у них было совместное купание в горячей ванной. Девчата наваливали на поверхность воды плавающие игрушки и устраивали морские бои с утятами и дельфинчиками.
Это было замечательно, весело.
Девочки росли и развивались, меняясь наружно и внутренне, однако, привязанности своей не утратили, считая дружбу кровным родством. Зачастую они и представлялись сёстрами. Даже одежду старались носить одинаковую, как близнецы.
Костюмчики и платьица шила соседка, подружка Вариной мамы, тетя Лена Герасимова. Она была хорошей портниха и большой выдумщицей. Подруги всегда были одеты оригинальнее всех в классе и во дворе.
*****
В комнату нахально и весело врывалось солнце, требуя для проказ пространства и времени, немилосердно раскаляя объём квартиры, заставляя танцевать и искриться каждую пылинку. Громко и протяжно играла медитативная музыка. Группа Enigma старательно выводила мелодию Mea Culpa.
В другое время эти божественные тягучие звуки вызывали бы чувство эйфории, а сегодня давали повод лишь расслабиться внутренне, позволяя непрошеным слезам, стекать горошинами.
Варенька словно обмывала потоком солёной влаги ранимую душу, по которой пробежались в грязной обуви, оставив безобразные следы.
Да, да… в этом есть и её вина. Хотела как лучше, а вышло как всегда, очень нелепо.
И ничего уже не исправить.
Она сильная. Ради дружбы способна на многое, если не на всё, но предательство, измена, это чересчур.
Витька, Дашенькин муж… она ведь для него всё что угодно готова сделать, а он… такая чёрная неблагодарность.
Впрочем, Варенька не считала произошедшее лично с ней событие изменой. Это была скорее плата за дружбу и близость к подруге, в некотором смысле услуга.
Витька тогда страдал. Мучился физически и психически. Изнывал от интимной неудовлетворенности, когда беременная Дашенька лежала в клинике с жутким токсикозом.
Время шло, подругу не выписывали, а Витька бесился. В то время он не был избалован вниманием женщин, но успел познать плюсы регулярного семейного секса.
Варя видела, как плотоядно глядел он на каждую девушку, попадающую в поле зрения, раздевая её, совершая мысленное совокупление.
Дедукция подсказала выход, если это так можно назвать, чтобы Дашенькин муж не побежал налево.
Ведь они самые-самые близкие. У них всегда всё было общее.
И вот теперь подруга обнимает её, успокаивает… а должно быть совсем наоборот. Это Дашеньку стоит пожалеть. Это её предали в первую очередь, ей изменили. Грубо, исподтишка. У них же семья, дочка, любовь.
Любовь, к кому, к чему!
И главное, с кем изменил… да ещё, чувствуя полную безнаказанность, признался, что подобное вероломство успело войти в привычку, стало обыденным.
Он, видите ли, начал скучать от употребления каждый день одного и того же чёрствого хлеба.
Это его слова. Разнообразия ему захотелось. Интересно, когда это началось? Неужели с неё, с Вареньки?
С годами отношения между девочками приобретали иные контуры. Не подумайте о непристойном поведении, этого у них и в мыслях не было. Просто раздельную жизнь они и вовсе теперь не воспринимали, расставаясь лишь ночью, да и то не всегда.
Случалось им спать и вместе. И с мальчишками они гуляли, не расставаясь. Даже влюбились в одного и того же.
И первая любовь тоже была общей.
Их кумиром был рыжий коренастый спортсмен из соседней школы, Артур Сокольников, с которым они познакомились на сборах, когда тренировались для участия в соревнованиях по плаванью.
Мальчишка был не из числа маменькиных сынков, но очень принципиальный. Целоваться с обеими отказался наотрез, требовал от девчонок сделать выбор.
Артур признавался, что нравятся обе, но раздваиваться не желал. Готов всей душой полюбить только одну. Вторая должна смириться с этим и освободить пространство, точнее исчезнуть, дав возможность, общаться лишь двоим.
Девочки долго думали и расстались с этим кавалером, так и не научившись целоваться. Впрочем, они об этом не сильно переживали, удовлетворяясь до поры общением между собой.
Однако время шло и неясное томление, плюс обыкновенное любопытство, заставляющее искать дружбы с мальчиками, трансформировалось в нечто более чувственное.
Стихи о любви, книжки и беседы перестали удовлетворять некие скрытые потребности подружек.
Мальчики стали вызывать неведомые прежде, сильные, влекущие эмоции, заставляющие краснеть от пристального или слишком внимательного взгляда, покрываться мурашками от случайного прикосновения.
Зов плоти день ото дня усиливался. Неодолимо хотелось близости, ещё не вполне осознанной, но влекущей.
Поцелуи и объятия на танцах случались у обеих. Разговоры о том, обсуждение переживаний, ощущений, становились всё более откровенными. Пока в их жизни не появился Виктор.
Молодой человек был в меру застенчив, но иногда становился крайне решительным. Прежний его опыт ограничивался поцелуями, но какими страстными.
Когда, проводив Дашу после танцев, он зажал Вареньку в подъезде, обмусолив девочке шею, лицо и уши впился поцелуем в губы, у неё от неожиданных ощущений напрочь отключился мозг.
Вареньке стало нестерпимо жарко. Лицо пылало, а сердце совершало акробатические этюды, пытаясь вырваться наружу.
Витька не просто целовался, виртуозно пользовался языком.
Голова кружилась. Было ощущение, что она покинула собственное тело, забыла о его существовании и летает в ином измерении, где одно мгновение длится вечность.
Варя понимала, что уже поздно, что пора домой, что их могут "застукать" за этим постыдным, как ей представлялось, занятием. Ведь такие отношения должны быть доступны только взрослым.
“А вдруг мы случайно сделаем ребёнка” – всерьёз испугалась она.
Ей стало страшно. Сознание моментально вернулось обратно в голову, или в душу, короче туда, где ему и положено быть.
Варенька вырвалась, и, не оглядываясь, поспешила домой.
Родители не спали. Её состояние или внешний вид дали повод для расспросов, что было очень неприятно и крайне стыдно.