Валерий Столыпин – О Луне, о звёздах, обо всём… (страница 8)

– Живу… запомни, сынок, заруби себе на носу – мир не без добрых людей. Будь проще и люди к тебе потянутся. Будем решать наши проблемы по мере поступления.

– Кто решать-то будет, дед Мазай или Хоттабыч?

– Доверять людям учись, Серёга. Лаптем не будь. Детей у тебя сколько?

– Двое. Сын и дочка. Оба маленькие. Жена с ними сидит, не работает.

– Сколько за съём отдаёте?

– С коммуналкой двадцать.

– Понял. Приемлемо.

– Кому как. Квартира, ипотека… на хлеб не остаётся.

– Теперь останется. Завтра ко мне переедете. У меня три комнаты, две ваши. Платить будете только коммунальные. Питаться вместе будем. Устраивает?

– Чего это ты такой добренький? Откуда мне знать чего ты задумал?

– Это ты брось. От души говорю. Стены дома вывел?

– Под крышу подвёл, а внутри пусто. Ни полов, ни потолков. Ни-че-го.

– Строишь сам или нанимаешь?

– Не на что нанимать. Один ковыряюсь.

– Венька. Ты чего умеешь?

– Считать могу, документы оформлять, анализировать.

– Считай, ничего. Фигня, научим. Ты, Серый, пока езжай, ставь машину в гараж. Нам с Венькой нужно в травму смотаться, больничный оформить.

– Так я свожу. Сегодня больше никуда не успею.

– Годится. Ну что, Вениамин, проспорил? Говорил, что всё сойдётся, что друзьями станем? А ты не верил. Витёк трепаться не любит. К осени переселим твою семью, Серый, в новый дом. С тебя поляна. А с подключением коммуникаций сам разбирайся. В этом я не силён.

– Зато у меня кое-какой опыт есть.

– Ну вот, пока всё сходится. А вечером свататься будем. Букет и ужин с меня. Такие отбивные сварганю – закачаетесь. Ты же нас приглашаешь с Серым, я правильно понял, Венька? Какое сватовство без дружек? Гарантирую – невеста наша. Отказа не примем. Сейчас раны быстренько обработаем и едем. Телефон зарядился. Звони, Венька, своей Леночке. Исповедуйся. Пусть сюда на такси чешет. Да не бойся краски сгустить. Скажи, что всё предельно плохо. Почти инвалидность. И страсти, страсти в голосе больше. Видеть тебя хочу, мол, не могу дождаться. Про любовь пока помолчи. Это сюрпризом будет. Вишенка, так сказать, на торте. Только, пока время не назначай. Не пристало невесте жениха ждать. Неизвестно, как у нас всё по времени сложится.

В травмопункте, хотя народу там было под завязку, Витёк все быстро организовал.

Доктор заверил, что никакой опасности нет, но курс антибиотиков проколоть нужно. Выписал больничный лист, пока на неделю.

Витька купил букет в половину стола размером, мясо, деликатесов разных, принялся готовить.

Леночку и Серёгу с женой пригласили к восьми вечера. Договорились, что детей подруге оставят часика на полтора-два.

Никаких питейных событий, кроме шампанского, намечено не было.

Серёга пришёл раньше намеченного срока, слегка под хмельком. Не просто расстаться с мечтой. Машина ему снилась, как Веньке Леночка. И все же в его глазах лучилась надежда на лучшее. Витьке он отчего-то поверил сразу. Видно в его поведении сквозила такая мера уверенности, что её хватало на всех.

Оставив сервировку стола Анюте, Серёжкиной супруге, Витька побежал вниз, встречать Леночку.

Как и о чём они говорили, история умалчивает, только, не успев зайти, девушка кинулась Веньке на грудь со слезами.

– Леночка, – произнёс торжественно Витька, – мы все собрались здесь по знаменательному и весьма торжественному случаю. Слово предоставляется… Венька, остолоп, твой выход.

– Леночка, – заикаясь прошептал Венька, – да не умею я так. Ну какой с меня говорун! Прости!

Все остолбенели от неожиданности.

– Я хотел сказать, – парень покраснел, выпучил глаза со следами невольно выступившей влаги, – я давно хочу тебе сказать… и скажу… да… вот…

Витька понял, что про любовь и свадьбу Венька может сказать разве что под пыткой.

– Ну же, конечно хочешь сказать, мы все знаем что именно. Говори уже. Леночка, он просто осёл. Если сейчас мы не услышим признание, держись, Венька. У тебя последний шанс.

– Леночка, а ты не обидишься?

– Всё, я рассверипел. Леночка, как ты поняла это как бы репетиция сватовства, но мой друг не решил пока чьего. Выбирай, я или он, мы оба предлагаем тебе руку и сердце. Но я люблю тебя больше, так и знай, потому, что не прячусь за спины друзей. Со мной ты будешь счастлива, а от него так ничего путнего и не дождёшься, потому, что он – мямля.

Венька надулся, руки его задрожали, на глазах появилась влажная поволока. Он хватал ртом воздух, но упорно молчал. Потом вскочил, слишком резво, забыв о ранах, закричал от боли.

– Это я, я предлагаю тебе руку и сердце, а не он. Я тебя люблю! Леночка, выходи за меня замуж.

 Из глаз потенциальной невесты ручьём хлынули слёзы. Она, рыдая, бросилась Веньке на грудь.

– Конечно ты, Венечка, кто же ещё? Шутит твой друг. Я согласна. Только…

– У тебя условие? Говори. Для тебя всё что угодно выполню.

– Нет же, нет. Что я маме скажу? Пошла в кино девушкой, а пришла невестой? Так не бывает. Они же ничего о наших с тобой отношениях не знают.

– Бывает. Анюта, скажи своё веское слово. Что ты думаешь по этому поводу, – спросил Витька.

– Можно я буду свидетельницей на свадьбе? А так, чё, я бы и думать не стала.

– Ну что, Леночка, берёшь нашего жениха? Тогда  Горько! Шампанское в студию. И цветы. Где букет? Целуемся, быстренько признаёмся в вечной любви и за стол. У нас  дел по горло. Завтра переезд в мою квартиру, вещи собирать нужно. Живо все за стол. Хвалить повара обязательно. Такое событие обмыть нужно. И что в итоге получается, господа? Всё предельно ясно. Среди вас лишь один неудачник остался, это я. Хотя… хотя это тоже спорно. С такими друзьями мне и жена не нужна. Я хотел сказать, что хоть до конца жизни буду искать свою Леночку.

Про любовь в мирное время

Погода стояла отвратительная.

Третью неделю подряд круглосуточно шёл ледяной дождь со свистящим ветром, проникающий к каждую щель полевого военного обмундирования.

Лейтенант Игорь Шилкин руководил хозвзводом. Дел в части было невпроворот: размещение в складах и ледниках провианта, подготовка котельной, ремонт свинарника.

Голова пухла от обилия свалившихся на его голову проблем. Вопрос даже был не в том, что их необходимо решать немедленно и быстро. Это как раз нормально.

Хуже было на личном фронте.

Лида, его милая подружка, раз за разом становилась мрачнее, часто замыкалась, уходила в себя, ничего не желая объяснить.

Позавчера, после романтического ужина, уже в постели, разрыдалась, бросила в него подушку, собрала в комок трусы и колготки, швырнула в сумочку и в таком неприглядном виде, даже не смыв потёки косметики, хлопнула дверью.

С тех пор Игорь её не видел.

Придя домой, он скинул с себя набухшую влагой плащ-палатку, повесил на лосиный рог, висевший в прихожей, и застыл, как изваяние, глядя, как под ней образуется грязноватая лужа.

Жизнь его странным образом не желала складываться в нечто цельное, законченное.

Несколько обнадёживающих событий, дающих надежду на лучшее и опять облом.

Причём, всё хорошее и плохое, всегда связано именно с Лидой.

Они ходили вместе в садик. Сидели на соседних горшках, дружили, спали, тайком строя друг другу рожицы в тихий час, даже, стыдно признаться, демонстрировали, когда никто не видит, существенные отличия, удивляясь их несоответствию её и его интимных деталек.

У них тогда было много общих секретов и тайн.

Игорь был твёрдо уверен, что когда подрастут – обязательно поженятся.

Однажды он даже признался в любви открытым текстом. Так и сказал шёпотом, – я тебя люблю!

Девочка встала в позу обиженной леди, картинно закрыла глазки и сделала губы слоником.

Игорь обрадовано поцеловал Лиду в щёчку.