Валерий Столыпин – О Луне, о звёздах, обо всём… (страница 7)

Водила выскочил, бледный как мел.

Это же наезд на человека, не что-нибудь безобидное. Не тюрьма, конечно, но лишение прав.

Из магазина тем временем выбежал Витёк и давай орать на мужика.

Тот и без этого ни жив, ни мёртв. На колени упал.

– Выручайте братки. Верёвки ведь мне. Двое детей, ипотека. Без работы останусь. Сами знаете, как сейчас сложно с деньгами. Нельзя мне без прав. Никак нельзя.

– Да уж знаем. Венька, ты как, живой?

– Бес его знает. Больно – жуть. Поднимайте. Похоже, сам не встану.

– Ребятки, не сдавайте, век благодарен буду. Без гаишников обойдёмся, а?

– Это как ты себе представляешь? Он что, сам себе бутылки в жопу втыкал? Водку разбил, костюм испортил, на больничном теперь… месяц, если не больше париться. Венька, сколько ты зарплаты в месяц получаешь?

– Тридцать пять тысяч.

– Вот видишь? Это тысячи на две долларов тянет, даже не долларов, а евро. В лучшем случае.

– Отдам. Всё отдам, только прав не лишайте.

– Когда ты отдашь? Сам говоришь ипотека, дети, жизнь бекова…

– Есть у меня заначка. На машину новую копил. Хрен с ней, с машиной, коли по своей вине попал. Сегодня отдам.

– Тогда три.

– Чего три?

– Три тысячи евро. Веньке. И мне пятьсот за молчание. Далеко живёшь-то?

– Да рядом, на Чкалова. Я мигом смотаюсь.

– Это ты брось. Смотается он. От нас не смоешься. Сначала нужно посмотреть, что с Венькой, потом прояснить, что ты за фрукт. Ты как Вениамин, одобряешь культурный обмен? Тебе, брат, решать. Ты у нас пострадавшая сторона.

– Вроде ничего, руки-ноги целы. Только разве внутри осколки остались. Мне же теперь больничный нужно будет брать. Как я с таким ущербом работать буду, на что жить?

– Не дрейфь, братуха, на меня положись. Сейчас домой тебя доставим, рану обработаем по уму. Всё в лучшем виде сделаем. Денежки водила принесёт, в травму съездим. Обмозгуем приемлемый сценарий, скажем, что автобус сбил и уехал, номер не запомнили, в шоке были. Думай Венька. Парня выручать нужно. Да и ты заработаешь.

– Даже не знаю. Сначала домой доставьте, там посмотрим. Может, я теперь инвалидом стану. Навсегда. Мало ли, какие жизненно важные органы задеты.

– Так, дружище, как тебя зовут?

– Серый. Серёга то есть.

– Короче, братан, машину здесь оставляй, понесём Веньку домой пешим ходом . Здесь недалеко. Документы у тебя есть? Есть. Сюда давай. Короче четыре тысячи евро.

– На три пятьсот же договорились.

– Предварительно. Скрытые дефекты, моральный ущерб, накладные расходы не посчитали: медикаменты там, сиделку и прочее, правильно Венька?

– Мне сейчас не до этого. Болит, зараза. Несите скорее. Может водочки махнуть для обезболивания?

– Нет! Закончим дело, тогда расслабимся. Как себя чувствуешь?

– Терпимо. Бывало хуже.

– Короче, Серый, с тебя четыре. Торг неуместен.

– Тогда долларов.

– Ладно, уболтал. В аптечку смотайся. Йод, бинты, вата, пластырь, шприцы, обезболивающее что-нибудь. И с деньгами сюда, ждём.

Водитель убежал, Витька принялся раздевать Веньку, обрабатывать раны.

– Ба, Вениамин, да ты в рубашке родился, а говоришь полоса невезения. Крови много, а раны так себе, пустячные, видимость одна. На всякий случай антибиотик вколем и порядок. Но в травму обязательно съездим. Бережёного бог бережёт… больничный выписать, опять же. Лафа, брат. У меня машина в ремонте, ты на бюллетене. Настоящий отпуск наклёвывается. К тому же оплаченный.

– Жалко мужика.

– Тоже мне, альтруист нашёлся. Он тебя чуть инвалидом не сделал. Его никто за язык не тянул. Сам предложил вариант. Ещё себе заработает. Смотреть нужно, куда едешь, а не музыку слушать. Водитель обязан всё видеть и слышать, иначе дома сиди. Наука для него. Пусть радуется, что легко отделался. Кончилась наша с тобой полоса невезения. Зуб даю. У меня на фортуну чуйка.

– Не по себе мне что-то. А если бы я так попал? Дети, ипотека… и мы, вымогатели.

– Если бы да кабы… меня тоже в своё время учили. Думаешь откуда у меня прыть такая? Только я и виноват не был, подставили. Ничего, выкрутился. Зато теперь не нарушаю. Никогда, между прочим. Табу. А вообще ход твоих мыслей мне нравится. Нормальный ты, Венька, пацан, правильный. Предлагаю дружбу. Со мной не пропадёшь. Ипотека, говоришь?

– Я слышал. Может, соврал, конечно, но если правда весь в долгах?

– Ладно, проехали. Обмозгуем. Теперь про тебя. Помнится, про свидании говорил. Что у тебя с ней: невеста или так, погулять, трали-вали, это нам не задавали? Серьёзно у вас или как?

– Мне бы хотелось серьёзно, только она такая… как я ей скажу? А если откажет? Я же тогда с ума свихнусь, не переживу.

– Дурила. Женщины любят настойчивых и решительных. Целовались?

– Вить, ну кто такое спрашивает? Это же интимное, личное.

– Вот именно. Зови девчонку к себе, рассказывай всё, как есть, можешь приукрасить для убедительности. Про деньги молчи. Это точно интимное. Женщины любят изображать из себя мамочек. Зуб даю – прибежит, как миленькая. На что угодно согласится. Психология, брат. Считай, невеста у нас в кармане. Сразу быка за рога: люблю – не могу, выходи, мол, за меня, пока жив, и целуй, пока в сознание не пришла. Она и понять ничего не успеет. Вот увидишь.

– Я так не могу. И не женщина она вовсе, девочка. От каждого прикосновения рдеет от кончиков пальцев до кончиков ушей. А ты говоришь, сразу целуй. Это же, как бы… насилие. Нельзя же так!

– Только так и надо… или уведут. У лопухов всё приватизируют. Застенчивые и ласковые девочки долго на свободе не гуляют, охотников до умниц и скромниц больно много. На таких сразу женятся. Для интимных развлечений податливые девки нужны… доступные и глупые.

– Откуда ты всё это знаешь? У тебя что, жена есть или сто невест было?

– Потому и знаю, что сам лопушистым был, таким же наивным дурнем, как ты. Долго думал. Зовут-то как?

– Венька, ты же знаешь.

– Не тебя, невесту.

– Леночка.

– Мою девушку тоже так звали. Век себе не прощу. Встречу ли когда такую? Каждую ночь снится. В самое сердце ранила, а я не понял вовремя. Поздно, замужем уже. Сейчас Серёга придёт, мы с ним порешаем стрёмные финансовые вопросы, потом больничный выпишем, и свататься. Не вздумай бузить. Сам тогда украду. Я, считай, уже в твою Леночку заочно влюбился. Так что думай. Деньги на свадьбу у тебя считай в кармане. А с Серым мы по уму разберёмся. Ещё и благодарить будет, вот увидишь. Давай ручку и записную книжку. Нужно Серёжкины документы переписать. На всякий случай.

– Зачем?

– Дитятко ты ещё, Венька, хоть и старший менеджер. Это жизнь. Для страховки. Ничего ведь ещё не закончено. Ты уверен, что он честный парень? И я не знаю, кто он таков. Хотя по глазам видно, что мужик свойский. Подвести не должен. Ты молчи, пока я разговаривать с ним буду. Нужно разведку боем провести, на испуг взять, чтобы раскрылся. Потом и сдружиться можно, если что.

– Не понимаю я тебя, Витька. Тебе всё наперед известно, что будет? Не станет он с наглыми вымогателями дружбу водить. Мы для него хуже волков теперь.

– Это мы ещё посмотрим. Плохо ты жизнь знаешь. Забьем пари? Чую, ближе братьев станем. Конечно, если он не слабак. Вот и Серёга, пойду, открою.

– В аптеке был? Деньги принёс?

– Как сговорились. Но сначала документы отдайте.

– Само собой. Кидать не собираемся. Пересчитывать нужно или всё по чеснаку?

– Обижаешь. Это в моих интересах.

– Я так, для порядка. Говори честно – обиделся?

– Врать не стану. Гады вы. Воспользовались ситуацией и рады. Но я сам виноват, нечего было варежку разувать. С машиной погодить придётся, с ипотекой сложнее. Переезжать нужно со съёмной квартиры, а дом не достроен. Ладно, чего я разнылся? Вам-то какое дело до моих проблем?

– Значит, целый дом строишь, а живешь на съёмной квартире?

– Живу… и что?