Валерий Столыпин – О Луне, о звёздах, обо всём… (страница 10)
На пороге стоял Вадим, за его спиной Лида.
– В гости пустишь?
Игорь посмотрел на Лиду. Та молчала, глядя в сторону, но нисколько не волновалась.
– Заходи… те. Чем обязан?
– Так, потрещать. О любви, о жизни. О нашей, общей, так сказать, семейной проблеме.
– Не разувайтесь. У меня тут сырость и грязь. Служба, мать её ети. Сам понимаешь.
Лида и Вадим прошли на кухню.
Капитан вытащил из бездонных карманов две бутылки водки и бутерброд.
– Вот. Разговор серьёзный. Одним пузырём не обойтись. Стаканы давай. Ты, Лидка, тоже присаживайся, не отсвечивай.
– Мне утром на службу. Я не буду, – неуверенно сказал Игорь.
– Будешь! Ещё как будешь.
Игорь спорить не стал. Достал две солдатские кружки, банку тушонки. Откупорил бутылку, разлил.
Причина визита была ясна как божий день – настучали.
Пить не хотелось. Тем более без закуски, о чём он и сказал.
– Давайте я картошечки пожарю, сказала спокойно Лида и полезла под раковину.
– Красиво. Она даже не спрашивает, где у тебя чего. Хозяйственная, блин.
– Может, отпустим её, сами разберёмся, – предложил Игорь.
– Чёрта с два. Пусть, зараза, слушает. Ты за какую футбольную команду болеешь?
– Я не болею.
– Понятно. Баба с возу – кобыле легче. А любишь, к примеру, чего? По жизни.
– Читать люблю, спать, мечтать.
– И мою жену любишь, так?
– Вадим…
– Не встревай. Бабье дело ноги правильно раздвигать, больше вы ни на что не годны. Вот мы сейчас с любовником твоим договоримся и отымеем тебя совместными усилиями, чтобы удовлетворить на все сто твою неумеренную похоть. Как думаешь, понравится?
– Хам. Я для этого повода не давала.
– Разве? Вы что, платонически прелюбодействовали, в гляделки в постели размером с футбольное поле играли?
– Не твоё собачье дело!
– Ага, как же! Я оттуда, а он туда. И это меня не касается? А если зараза какая? Долго картошку ждать?
– Торопишься?
– Не то, чтобы очень. Сравнить хочу: для кого вкуснее готовишь. Как она тебе, Игорёк, знойная бабища, согласен? Ты её как чаще любишь любишь – традиционно или по-собачьи?
– Не нужно её оскорблять. Ты же ко мне пришёл, со мной и разбирайся. Я её просто люблю.
– Твоя очередь десятая. До нужной кондиции дойдём, тогда делить будем. Вздрогнем. До дна пей. Посмотрю, какой ты питок. Может, зря приревновал. С виду ты так себе, не очень.
Мужчины мелкими глотками опростали кружки, загрызли бутербродом.
– Лидка моя – баба уютная, сладкая. Мне ужас как нравится, когда она громко кончает. А тебе как? Впрочем, не важно. Я, например, умереть за неё готов, а ты?
– Вадим!
– Замолкни, сказал, жена. Мне вот что интересно. Ты что-нибудь слышал про офицерскую честь, про девичью скромность, про традиционные семейные ценности?
– Кто бы говорил. Я ведь тебя самого с поличным не раз ловила. Юлечка, между прочим, любовница твоя прописная, жена целого полковника.
– Я же тебе объяснял. Совратила она меня, курва. Я не хотел. По пьяни случилось. Чего неясно?
– Несомненно. Поэтому она и визжала, как порося. Негодовала, поди, на помощь звала. Я с тобой жила-то лишь потому, что считала надёжным, верным.
– Не обо мне речь. Этот тебя имел, когда хотел и сколько хотел. Он и сейчас тебя хочет, по глазам вижу. Смотри, смотри, как у паразита штаны топорщатся. Картоху давай!
– На, жри, скотина! Между прочим, у него лучше стоит.
– А вот я ему рожу разукрашу, тогда посмотрим. Наливай.
Мужики выпили вторую бутылку. Пышущая жаром румяная картошка стояла нетронутой.
Игорь открыл холодильник, достал бутыль самогона, настоенного на янтарном калгане. Ему уже было всё равно, смогут ли прийти к консенсусу. До утра протрезветь один бес не удастся.
Выпили ещё. Закурили.
– Я готов цивилизованно разрешить спор субъектов. Драться будем. До полного отречения, до последнего вздоха.
– Только не здесь. На улицу пойдём.
– Нет! Лидка, зараза, смотри, как я твоего любовничка под орех разделаю. Оскоплять вместе будем, чтобы все точки по местам расставить.
– Делайте, что хотите. Мне мужик нужон, а не оратор без представительства. На товарный вид ваших причиндалов я плевать хотела.
Вадим встал, шатаясь, размахнулся и врезал Игорю по скуле, затем кулаком в лицо. Рассёк ему губу.
– Всё, удовлетворён, придурок, – спросил Игорь.
– Нет. Я должен доказать, что ты неправ… насколько моя жена заблуждается в наличии у тебя достоинств.
– Кому должен? А если я тебе тоже меж глаз?
–Это моя баба. Слышишь – моя!
– Согласен. Конечно, твоя, но меня больше любит. Мы с детства вместе.
– Вопрос – почему с ней спишь, зачем тебе чужая баба с двойным дном? У тебя с воображением как? Вот и представь, как она, удовлетворив меня, под тебя ложится. Неужели не противно?
– А тебе? Люблю я её.
– А я всех молодых баб люблю. И что, всех нужно у мужей уводить?
– Мне пофигу. Я её всегда любил.
Вадим повалил Игоря на пол, принялся дубасить. Он был тяжелее, сильней.
Хозяин квартиры отбивался, но не слишком усердно, надеясь, что капитану надоест противоборство, но Вадим разошёлся не на шутку.
Один из ударов оказался слишком болезненным. Игорь машинально схватил упавшую со стола сковородку с картофелем и треснул противнику по лбу. Звук был впечатляющий.
Вадим как-то странно посмотрел, слишком уж трезво, поднялся, надел фуражку и хлопнул дверью.
– Откуда он узнал, Лида, что мы с тобой?
– Сама рассказала. Все вы кобели ненасытные.