Валерий Столыпин – Компромисс (страница 10)
– Съездите отдохнуть, заведите любовника.
– Пробовала – не помогает. А замуж никто не берёт.
– Почему?
– Вот и я говорю – почему? Почему в меня влюбляются малолетки, хотя мне комфортнее с ровесниками, с мужчинами слегка старше?
–К знакам судьбы нужно относиться внимательно. Случайности совсем не случайны. На старых пнях, между прочим, замечательно приживаются молодые опёнки.
– Оценила твой неоднозначный юмор. Неприемлемо. Я женщина серьёзная, с принципами. Моя беда в том, что не умею вовремя расставаться. Чувствую – что-то не так, но надеюсь, жду, а любовь успевает превратиться в ненависть. Ну, нет, нет у меня прекрасных воспоминаний! Был один положительный мужчина, задержался возле меня почти на два года. До сих пор выдавливаю его из себя, как не вовремя и не к месту вскочивший прыщик. Сначала пыталась ампутировать с отвращением и брезгливостью (застала с лучшей подругой в своей постели), потом выскребала с сожалением и скорбью, потому, что память воспаляла воображение.
– Клин клином вышибают. Хочешь сказать, что пять лет не было случая найти повод забыть предателя?
– Был. Да я, если честно, нашла человека, который может сделать меня счастливой. Мне нравится скучать по нему: самозабвенно, старательно, вдумчиво. Я люблю его. Вот уже три года люблю. И ничего не могу с собой поделать.
– Если он твоя судьба, твоя муза – почему до сих пор не с тобой?
– У него замечательная жена, двое милых детишек. А я, я для него пустое место, безмолвный звук, пустота, бездна.
– Ты меня совсем запутала. Влюбляться в бездну, по крайней мере, неразумно.
– Сердцу не прикажешь.
Диалог медленно перерос в полемику. Они пили и дискутировали, закусывали и спорили.
Катя пыталась чего-то непонятное озвучить, то и дело пускала слезу. Григорий успокаивал, сжимая в ладонях её нежные руки. Она роняла слезу ему на грудь.
Первый поцелуй был как бы случайностью, второй оказался желанным и вкусным.
То, что Катенька безответно любит столько времени именно его, выяснилось в постели.
Любовь – проявление сугубо выборочного восприятия. И даже если излишняя впечатлительность замешана на ошибочном суждении – кого это волнует в самом начале, когда кровь закипает от избытка желания?
– Ты меня любишь, – томно спросила Катенька, когда их синхронно накрыл оргазм.
– Простите, Екатерина Алексеевна, – очнулся Григорий, – бес попутал. Я женат. Вам лучше уйти.
– Прощаю. Я хотя бы попробовала. А если…
– Нет, никаких если!
– Ты любишь Верочку, это правильно. Я не претендую на высокие чувства. Сознайся, тебе понравилось.
– Да… то-есть, нет! Не имеет значения.
– Я согласна на роль любовницы. Позови – приду.
Григорий мылся едва ли не час, агрессивно тёр себя мочалкой, испытывая болезненное чувство вины. Потом прибирался, мыл посуду, придирчиво осмотрел и обнюхал каждый миллиметр постельного белья: Верочка брюнетка, Катя рыжеволосая.
Следы измены были тщательно затёрты, бельё выстирано и отутюжено. Но оно такое чистое, такое гладкое. Жена может заподозрить.
Пришлось долго мять простыни и пододеяльник.
Мысли, одна мрачнее другой, высверливали мозг. До самого утра мучила бессонница, тряслись в треморе руки и внутренности.
– Вся эта ерунда мне приснилась, – медитировал Григорий, – ничего не было. И вообще – я был пьян, ничего не помню. Совсем ничего. Вот ведь зараза эта Катька!
Пришлось звонить на работу, взять отгул. То, что это подозрительно вдвойне, Григорий подумал с опозданием.
Чтобы окончательно замести следы, мужчина приобрёл такую же, какая была, бутылку коньяка, присовокупил к покупке шикарный букет цветов, отбивные на кости, свежие овощи, зелень, потом ужаснулся своей глупости.
Голова шла кругом.
Надо было оправдывать не только измену, но и неожиданные траты, тем более наличие букета.
– Что это у нас за запахи, Жилин? Уж не изменил ли ты мне? Колись, негодник. Я чего-то пропустила, да? По какому поводу ярмарка тщеславия?
Григорий с ног до головы покрылся холодной испариной: откуда она может знать?
– Просто я давно… очень давно… не говорил тебе, что люблю.
– Не представляешь, как я устала.
– Замечательно. Глоточек коньяка, немного мяса с зеленью, и спать.
При слове спать он стал малиновым, но Верочка не заметила – какое счастье, что у неё такой заботливый, такой чуткий и любящий муж.
– За нас, родная, – налил вторую стопку Григорий, чтобы алкоголь скорее затуманил мозг жены.
Всё было бы замечательно, кабы не банальное женское коварство: массажная расчёска в ванной хранила неопровержимое доказательство совершённого преступления – несколько рыжих волосинок.
Сегодня Верочка вымокала в ванной особенно долго. Женщине было о чём подумать.
Муж опасался её беспокоить. Поводов для сомнений в его целомудренности набралось предостаточно. Он сидел и молился, хотя был абсолютно не религиозен.
Метку, оставленную соперницей, Верочка заметила сходу. Сомнений в неверности мужа не было.
Голова шла кругом. Мысли словно бы опустили в горячее желе, которое медленно застывало. Нужно было что-то решать. Решать немедленно, сейчас, пока есть хоть призрачная возможность избежать крайностей.
Вода в ванне давно остыла. Верочка озябла, сдулась. Перед глазами пронеслась вся жизнь, начиная от первого поцелуя, кончая…
– А не дождётесь, – не было ничего. Не бы-ло! Я устала, к тому же сегодня полнолуние. Пусть нечисть там, на лысой горе беснуется. У нас тишь, гладь да божья благодать.
Верочка быстренько ополоснулась, приклеила на лицо дружелюбную улыбку и вышла: соблазнительная, томная.
– Не выпить ли нам ещё по стопочке, любимый? И в постель. Я так по тебе соскучилась!
Был момент, когда они встретились взглядами, в которых можно было прочесть столько всего.
Можно было.
Но Григорий действительно её любил. А Верочка к счастью оказалась умнее, чем те женщины, которые пошли на поводу у эмоций.
Брак по расчёту
Когда Марина Костюк приехала покорять Москву из Винницы, ей было восемнадцать.
Впечатлительное воображение рисовало радужные перспективы, одну ярче другой. Ей мерещилась жизнь, наполненная романтическими приключениями и безграничным счастьем, основой которого непременно должна стать самая настоящая любовь.
В восемнадцать лет все девчонки мечтают влюбиться, подразумевая под этим словом не только чувственные переживания, прогулки при луне и робкие поцелуи, но обязательно фату, подвенечное платье, незабываемую свадьбу, благоустроенную квартиру, и конечно детей.
Мечты о тихом семейном счастье вкладывают в их головки с ранних лет. Когда родители покупают девочке первую куклу, она уже знает, что в жизни самое-самое важное.
Для начала Марина наметила получить образование, чтобы появилось серьёзное основание зацепиться в Столице или хотя бы возле неё.
Экзамены в институт Марина сдала, была уверена, что начало желанному сценарию жизни положено.