Валерий Старский – Змей (страница 19)
«Секунда, две или целая вечность, время будто перестало существовать, вот Стечкин ярко белого цвета, металл расплавлен, бурлит, но держится в форме, жара — нет, а как же законы физики, бред, и как же патроны, порох, там же целый магазин, почему еще нет взрыва? Прочь, ненужные, прочь», - гнал мешающие мысли Оружейник, опять настраиваясь на процесс, его самого корежило, как тот металл. «Как же достала эта боль, терпеть мочи ни какой нет».
Холодный, расплавленный метал сменился темной, пепельной, летучей массой, она ураганами бушевала в пределах формы пистолета, жуткое зрелище. Пришло осознание того, что эти метаморфозы ой как не безопасны, и остановка процесса в легкую превратит окружающее в пустыню, а на какие расстояния — только Боги Стикса знают. Его потряхивало, силы заканчивались, и это отчетливо было понятно, сколько еще он сможет терпеть эту мучительницу Боль, сознание замутнялось. «Держаться, нужно держаться», - подбадривал он себя. Черные береты не сдаются, он чувствовал, как течет кровь по подбородку, из ушей, наверное, тоже. Оружейник видел, как бушует Глыба, пытаясь пробиться к нему, стучась словно мотылек о крепкую для него лампу накаливания. По вершине защитного купала, Тигра с Тенью, пытаются рвать купол своими Лунными Когтями, все тщетно. «И хорошо, что так. Как же все это суетно».
Все, решил Оружейник, закончил, и наступил столь желанный и долгожданный покой. Темнота.
Глава девятая
Черный свет
Голод всепоглощающий, эту жажду металлов он ощутил сразу, как только очнулся, похожее он уже испытывал там, под землей, в желтом тумане бункера Минобороны. Еще, он узрел нависающую над ним улыбающуюся и довольную харю Глыбы.
— Долго я был в отключке, Глыба?
— Сутки. Змея не убьешь. Живучий Змей.
— Да, я такой, жуть, как злой до жизни, — прохрипел Оружейник. С тревогой подумав: «время спокойное, отведенное им, оно не идет, оно бежит вприпрыжку». Его знаменитая чуйка еще не вопила об опасности, она лишь недовольно бурчала, как бы перестраховываясь: «нужно уходить отсюда, от греха подальше». А тут целые сутки на выброс. Больше так рисковать — себе дороже, заниматься своими возможностям конечно надо и даже нужно, но теперь и только в свете полученных шишек на лбу. Из не веселых раздумий вырвал Глыба, в свойственной ему манере, поступив, ну как с теми тисками.
— Змей, Маг, Оружейник. Вот такенный, — раскинув руки, определил величину Глыба.
«Ладно, я потом об этом подумаю, завтра, — решил Змей, — на сегодня уже нет сил, заморачиваться по этому поводу».
— Тащи, друг мага, все металлы на стол, все, что найдешь: жестяные банки от пива, гильзы, ломаное оружие, любое барахло, лишь бы металл был, вообще все, что попадется под руку, кроме инструмента — он нам еще пригодится. И меня бы на тот же стул посадить нужно, что-то ослабел я очень, Глыба, думаю, не доползти мне.
— Глыба сейчас. Глыба сделает. — Засуетился гигант. Какой раз Змей убеждался в расторопности и быстроте действий гиганта, не смотря на свои богатырские габариты, он двигался стремительно, даже с какой-то грацией.
На столе быстро появилась дверь от сейфа, оружейный хлам коего было очень много, какие-то обрезки прутков цветмета. Самое интересное притащил Тень, кто знает, из какого потайного места он притащил этот тряпичный узелок с множеством ювелирных изделий золотых серебряных и даже платиновых, в этой куче размером с грейпфрут было несколько приличных печаток с драгоценными камнями. «Зачем кому-то это понадобилось не ясно, это на Земле — это ценность, здесь же это некому не нужный мусор под ногами. Ну да ладно, нам ведь пригодится». Его уже потряхивало, жажда изводила, еще чуть-чуть и он готов был наброситься на эту кучу, вот же, превратился в металло-вампира какого-то. «Неужели опять пилить, стругать и в таком виде поглощать». А вот Тигра и мелкий, не стали жеманится при виде такого шведского стола, грызли что-то там себе в удовольствие, привлекая этим Глыбу смотревшем на все это с раскрытым ртом. Еще бы, когда кто-то рядом за обе щеки, с удовольствием, наяривает гильзы от патронов, как орешки, хочешь, не хочешь, а заинтересуешься.
«Ну да ладно, и мне нужно как-то насыщаться, организм требует вон уже трясет, как лихорадочного, скоро язык прикусывать буду».
И он по наитию сделал это, просто навалился на это нагромождение металлолома и возложил руки. Ничего не произошло, но ему сразу стало легче. Видимо при работе с оружием дар что-то забрал из организма, хоть и в мизерных долях, а сейчас как-то восполнил.
— Хорошо-то как, — Оружейник чувствовал себя, наконец, отлично.
— Глыба, будь ласка, убери это все это к верстаку. И пистолет, тот что мы давеча сделали, принеси, пожалуйста, будем смотреть, что там у нас получилось.
«Так, что же я сделал?» — то, что он держал в своих призрачных руках, ему нравилось, вокруг оружия виделся зеленоватый ореол: «это что, дружественное оружие?» — удивился Оружейник. Хотя пора бы отучаться от этого, удивление тут не в части, так можно и пучеглазие заработать, то-то еще будет, и он в этом не сомневался. Если он Оружейник и приоткрыл дверь своих возможностей, да только совсем ничтожно, лишь щелочку.
— Уф, выдохнул Змей, придя в себя, — на этот раз он заметно чувствовал усталость. Итак, прототип лежал перед ним, и не то, чтобы радовал — он завораживал. Оружейник даже не догадывался, что таким красивым может быть черный цвет, нет, скорей это даже был ни цвет, это был «Черный Свет». И что на него нашло не понятно, наитие какое-то.
— Имя тебе убийца темных — «Черный Свет». И пистолет будто услышал своего хозяина по нему узкая радужная полоска пробежала. Оружейник взял оружие в руку, «Черный Свет» был теплый, как живое существо, и легким, очень легким, это вызвало мимолетный дискомфорт, пистолет тут же потяжелел, как надо.
— Ух, — выдохнул Оружейник, — вот же. Чем дальше в лес, тем больше дров, медведей и волков. Шут с этими медведями, и с волками туда же, идем дальше, уж слишком дрова эти бесценны, тут и рискнуть не грех. Теперь материал прототипа — это точно не сталь и не пластик, вообще непонятно что это такое, в меру твердое, и в то же время упругое, поверхность не скользкая, но и не шершавая, сжимаешь сильнее, становится тверже. Такое ощущение, что этот материал обладает определенными свойствами, подстраивающимися под хозяина.
Патроны в магазине все двадцать штук смотрелись и вовсе, как драгоценные камни. Сами гильзы темные, как ночь непроглядная, а вот закатанные пули смотрелись, как черные граненые алмазы. Чтобы получше рассмотреть эту сияющую красоту, Оружейник отщелкнул один из патронов.
— Да, впечатляет.
Глыба стоял рядом и с поистине детским выражением восхищения на лице, пялился на Оружейника и все, что он делает.
«Вот же дорвался до сладкого, он что, никогда в Цирке не был?»
— Глыба, возьми вот этот патрон, — и Оружейник протянул ему патрон Черного Света. Иди к верстаку и постарайся раскрошить этот камень бей осторожно не задень патрон, а то вдруг порох воспламенится.
— Глыба сделает. У Глыбы правильно руки растут.
«Кто бы сомневался», - подумал Змей.
Послышалось несколько ударов. Потом заработали тески и натужное пыхтение Глыбы, будто меха кто-то рядом в кузне раздувал, закончившееся громким характерным щелчком, как будто каленая металлическая заготовка треснула под прессом.
— Змей, тиски тютю, — подал жалобный голос Глыба.
— Что значит тютю, Глыба? — Гигант горько вздохнул.
— Треснули пополам.
— Неси, что там осталось от эксперимента.
Чего-то опять затрещало, и Глыба принес пришедшие в негодность тиски, вырванные с корнем из железного верстака и боезапас Черного Света без малейшей царапины. Змей внимательно посмотрел на Глыбу:
— Это же надо такому здоровенному уродиться, или это влияние Стикса? Скорей всего пятьдесят на пятьдесят.
— Глыба, там верстак еще стоит?
— Глыба проверял. Верстак хороший, к полу прикручен.
— Хорошо. А кувалда на месте?
— Глыба смотрел, кувалда есть, большая, хорошая.
— Тогда вдарь со всей дури по этому пистолету, — протянув испытуемого Кувалде, через какое-то время раздалось молодецкое «Эхх» и загремело.
— Глыба, что на этот раз?
— Верстак и кувалда, — буркнул обреченно Алеша Попович.
— Не вижу, чему расстраиваться. Глыба, ты настоящий молодец, эксперимент прошел удачно, здание ведь ты не разрушил, ну, а тиски, верстак и шанцевый инструмент — это издержки. Так всегда бывает при удачных экспериментах.
Глыба ожил, и уже не напоминал из себя записного хулигана на приеме у директора школы:
— Издержки, — он как-то даже посмаковал это, похоже, для него новое слово.
— Здорово, Издержки! — пробасил Глыба и заулыбался, как только он умел.
Интересно, а где же патрон от Черного Света, на том месте, где недавно лежала эта не убиваемая драгоценность, лежал патрон 9 ПП (9H16) повышенной пробиваемости, вполне обычный боеприпас, c пулей, со стальным сердечником. Оружейник зачем-то вставил его в магазин Черного Света, на глазах тот стал превращаться в былую красоту.
— Во как, сам себе молот сам себе наковальня. Осталось проверить только, будет ли стрелять этакая небесная красота.
— Что, Глыба, проверим? — Гигант замотал головой, румяный довольные глаза блестят, ведь сказочная история продолжается, факир-фокусник все еще выступает. Как бы в секту постепенно не превратится, с мессией оружейника сошедшего на многострадальные земли Стикса.