Валерий Старский – Змей (страница 21)
Еще одна белая досталась Тени, хотя изначально малыш был против, но Тигра грозно свистнула и он подчинился. Последняя черная жемчужина досталась самой крупье.
— В путь, — сказал Змей. — Стараемся не следить. Тигра, Тень следуете за нами, скрываете следы.
Глыба развернулся, встал на одно колено, Змей быстро наполз, развернулся, удобно уселся на поняге, закрепив себя ремнями.
— Готов. — Глыба через плечо передал Змею рюкзак и встал. Змей уложил рюкзак себе на колени, и они тронулись. Лес, окружающий Сосновый, в большинстве своем прекрасен, сосны и песок, а на побережье Копорской губы и вовсе сказочный можно сказать: песчаные дюны с белым песком и сосны. Шли осторожно, часто останавливаясь.
Крысы бежали следом размашистых шагов Глыбы, и уничтожил все, что на их взгляд могло выдать их присутствие, даже травинки выправляли, если это требовалось. Так с осторожностями они пришли обратно к Тиру, прямо к люльке.
— Теперь можем и наследить, но в меру. Глыба, следуем на десять часов к прибрежной кромке, осторожно от укрытия к укрытию, впереди Тигра и Тень, слушать, наблюдать, докладывать.
Когда до пляжей с белым песком оставались считаные метры, а сквозь стволы сосен нет-нет, да проглядывала искристая голубизна, им не повезло, очень не повезло. Змей, на уровне боли почувствовал опасность и тут же получил от Тигры предупреждение, и образ черных кровожадных тварей на алом фоне.
— Оружие к бою! — коротко обронил Змей, выхватывая автоматы.
И тут затрещали кусты и совсем рядом с ними, будто стоявшим на переезде товарником, пронеслось несколько лосей, а за ними, чуть уступая в скорости, множество тварей. Глыба ускорился, ринулся назад, не успел и дух прыжков сделать, убегая, как их догнала стая тварей, стрелять они начали одновременно. Глыба бежал, рваным спуртом в одном лице антилопа гну, кенгуру и игрок в регби. Что он выделывал, уму непостижимо, и при этом прицельно строчил из пулемета, за его спиной будто башенный стрелок с двух рук поливал Змей. В этой смертельной кутерьме под лапами тварей, незаметными тенями мелькали Тигра и Тень, подрезая лапы слишком рьяных тварей.
Глава десятая
Леприкон и Пифия
Сегодня был редкий день, прекрасный, а главное чрезвычайно доходный, его уже застрелили, и вся власть перешла к вечеру.
«Странно, а я за сегодня еще ни кого не убил, непривычно как-то, надеюсь, еврейский бог зачтет мне это благоденство. Ни какой тебе колготни, ни каких тебе, допросов, пыток, криков», - сам с собой говорил человек, а может и не человек вовсе.
— Хорошо-то, как получилась, как выгодно, Двадцать восьмой завод, Двадцать восьмой завод, лохи вы, а не двадцать восьмой завод, я один вас всех сделал! — ехидно в кулачек захихикал Урфин Джюс.
Это был не большого роста мужчина непонятного возраста, по правде сказать, те, кто больше трех лет протянул в Стиксе, можно было обозвать так же. А вот сама внешность главы стаба, была вполне достойной Кунсткамеры Санкт-Петербурга. Некоторые же и вовсе считали Урфин Джюса Квазом, пережравшим жемчуга. Это не так. И там и здесь он был расчетливым, хитрым, жестоким маньяком, мстившим всем и всему, за…
Лошадиное лицо, чрезмерно вытянутое, насупленные кустистые брови, маленькие, копеечные, колючие глазки — угольки, большой горбатый нос, с большой волосатой бородавкой и ее многочисленными подругами на землистом пористом лице. Еще, тонкие синюшные губы и зубы отвратительной редкости. За уши и волосы и писать не стоит, они был достойными остального.
Урфин сидел развалившись, в огромном кресле, он называл это троном, покуривая кальян, иногда прикладываясь к большому бокалу с превосходным односолодовым виски, улыбаясь и поглядывая по сторонам.
Сокровищница дракона, так он называл это место. Здесь и вправду было все самое дорогое, для этого редкостного упыря. Кабинет был весь зашит в ниши из красного дерева, на которых покоились стеклянные банки с отсечёнными головами залитых формалином, тех неосторожных, кто когда-либо переходил дорогу, этому больному на всю голову маньяку. Тут же были сделаны и новые ниши, видимо совсем недавно, в них, вместо голов пока стояли таблички, пока их было три и на них было начертано: «Бедовый», «Жнец», «Молчун».
В деверь осторожно постучали, никто не смел заходить в личные покои главы стаба.
— Господин, вы должны видеть это!
— Что там еще?
— Господин, с беспилотника засекли, ваш Тир в Сосновом Бору, там что-то не так. Сообщающему не дали договорить.
— Чтооо? — заорал Урфин Джюс, подскакивая с кресла. И он выскочил в арочный коридор, усиленный литым чугуном, в форте везде было так.
В операторскую он добежал за считаные секунды. Там было шумно, несколько экранов, пульты дистанционной работы с беспилотниками. Операторы вскочили склонившись.
— Всем работать! Кто старший?
— Лейтенант Грач, — представился главный дежурный по беспилотникам.
— Показывай, — рявкнул Урфин Джюс.
— Вот, господин, — указал Грач на самый большой экран. — Это тир, обратите внимание, на нем нет привычного стрелкового вооружения, люлька опущена, дверь в нижние этажи открыта не норма это. И вот еще:
— Керн, покажи найденные трупы.
Камера сместилась в сторону и приблизилась, он узнал своих людей, увидел разбитые машины. Урфин Джюс взвыл, его ограбили, сомнений не было, и он потерял Белоснежку…
— Белоснежка, — истошно заорал глава стаба, бешено вращая глазами, изо рта пошла пена.
— Найти мне этих ублюдков! Найти! — визжал нечеловеческим голосом хозяин стаба.
Народ из операторской ломанулся с проворством макак, увидевших леопарда. И все же, дежурный и несколько операторов осталось. «Надо бы их премировать, с выдержкой у служивых все в порядке, посты не бросили». И вдруг:
— Нашли, господин.
— Выводи телеметрию на главный экран, — по-армейски рявкнул Грач.
И они увидели несущуюся убийственную крепость из двух людей, огрызающихся огнем из оружия, сея вокруг себя смерть и только смерть, темные твари как трухлявые горелые колоски, снопами опадали на землю.
— Ближе, покажи лица! — взвизгнул, находящийся на пределе, Урфин Дюжус. — Приказ!
Они увидели спайку двоих великолепных воинов, тот, что был за спиной гиганта, вдруг засек их беспилотник, выхвати пистолет и выстрелил. Урфин Джюс даже не успел подумать: «Он что там совсем псих, из пистолета на два километра стрелять», - как экран погас.
И оператор дрожащим голосом доложил:
— Господин, наш беспилотник сбит.
— На какой высоте? — прохрипел Урфин Джюс.
— Два километра двести, — доложил Грач, вытянувшись в струнку.
— Если бы сам не видел, не поверил бы, — тихо почти про себя прошептал Урфин Джюс, губы его подергивались, он утерся белоснежным кружевным платком и тут же взорвался:
— Гвардейцев мне, двух лучших гончих и сенса и, и, мы немедленно едем в Мишень! — сорвавшись на фальцет, визгливо заголосил Урфин Джюс, сдерживаясь, как только мог.
Он и сам себя боялся в этих крепостных стенах форта Красная Горка, сорвись он и одну половину обслуги вынесут вперед ногами, другая благополучно сбежит, вылавливай потом поодиночке в этих толи лесах, толи болотах-рассадниках клюквы да черники…
Собрались быстро, минут за пятнадцать, три броневика с крупнокалиберными стволами. Урфин Джюс одел свой любимый охотничий, зеленый костюм и совсем стал похож на Леприкона, у которого украли его горшочек с золотом.
Колонну он гнал вперед, хотя они двигались и так быстрей, чем обычно, совсем без подстраховки и эшелонированной разведки, впереди лишь один беспилотник маячил.
Как он пережил этот час, только он и знает, еще, наверное, водитель и личная охрана. Что только он не делал, за это время орал до срыва голоса, бил рукой о бронированную стенку, и ногами бил ее же, еще орал, опять бил, делал себе больно, наконец, рвал на себе волосы. Когда его водитель и охрана дошли до устойчивой белизны, в лицах, будто японские гейши, они доехали, а подручные Урфин Джюса смогли облегченно выдохнуть.
Над трупом своего любовника Урфин Джюсь бесновался еще примерно с час, засыпая это место страшными проклятиями. Наконец он определился, что сделает с убийцами Белоснежки и немного пришел в себя:
— Я разопну Вас на стенах сокровищницы, годами десятилетиями вы будете умолять меня, стонать, мучиться и опять молить меня о смерти, как о великой милости. Бесконечность это будет длиться, и я клянусь, не дарую ее вам.
Наконец, он сидел в самом тире в своих ищейках он не сомневался, они были лучшие, все с нужным для этого даром. Его же личные наблюдения были горестными, ограбили знатно, все что-либо ценное пропало, архивные винчестеры тоже, а там такой компромат не отмоешься.
— Вот же, сука, попал.
Сколько он так сидел в невеселых раздумьях он не знал, совершенно выпал из реальности. Очнулся только тогда, когда вокруг началось какое-то шевеление.
К нему за круглый стол выложили трубу, дверь от сейфа и скрученный пистолет.
— Что это? — спросил ничего не понимающий Урфин Джюс. — Давайте живо сюда, на стол, разъяснения и подробности.
— Слушаюсь, Господин, — ответил Крыс, лучшая его гончая. Вот, например труба.
— И что же в ней такого полезного? — съязвил глава стаба, — если только ей не проломить тебе голову, — холодно ухмыльнулся хозяин.
— Конечно, Господин, она и для этого сгодится, вот только кто-то ей нашел еще одно нестандартное применение, он питался ей. И я точно знаю, что это тот кто выступил против Вас, благородный.