Валерий Старский – Змей (страница 22)

— Питался? — ошарашено спросил Урфин Джюс. Чего-чего, а подобного он ни как не ожидал.

— Совершенно точно, Господин, и еще, — он показал на гладкие срезы дверцы сейфа. — Обратите внимание, Господин, это прочнейшая легированная сталь и это не резак, это не лазер, это что-то мощнее, это вскрывали даром, каким я не знаю, в известной классификации подобного нет.

— И, напоследок — это, — и Крыс подвинул к Урфин Джюсу погнутый пистолет. — Самое интересное.

— Здесь то, что не обычного? — Возмутился глава стаба. Обычная волына.

— Все, Господин. Все здесь интересное. Это Стечкин, но метал не известный, да и металл ли это, непонятно, мы даже поцарапать его не смогли, а кто-то его согнул, как, тоже непонятно. Скорей всего — это дар преобразования, и опять, не входящий общие каноны, и что еще, может это иммунный, мы не знаем. Опять же скорей всего именно он и сбил наш беспилотник, не слишком ли много для одного?

— Почему одного? — задал, уже заинтересованный Урфин Джюс. — Их было двое.

— Нет, Господин, второго мы опознали, это Глыба, из силовиков он, один из лучших танков в Рамбове, еще он отличный пулеметчик и не более того. Этот громила, кстати, был в числе тех Рамбовских, которых неназываемые недавно как почикали. Ну вы знаете. Мы тогда еще едва ноги унесли со станции Калище.

— Знаю, знаю, — задумчиво пробубнил Урфин Джюс.

Наверху зашумели. «Похоже, вернулся поисковый отряд», - предположил Урфин Джюс, он оказался прав. К столу подошла его вторая гончая по кличке Компас:

— Господин, не успели мы, ушли они на катере в направлении северного берега Финского залива, мы предполагаем, преследуемые знают проходы меж темных вод, так бы уверено не уходили от берега. Предвосхищая вопрос Хозяина, Компас дополнил: — вся ближайшая прибрежная полоса сенсом проверена досконально, живых иммунных нет.

Видел бы сейчас этот Компас, смывающих в темноте с себя глину Глыбу и Змея, и пустой катер, с закреплённым рулем, плывущий в никуда, кадык бы проглотил.

— Все, отдыхаем, выставить посты. Утро вечера мудрёнее, — устало сказал Урфин Джюс.

— Завтра поутру собираемся, едем в Рамбов мне надо к Пифии.

И сказано это было так, как будто он собирается к садисту стоматологу, а не к известной прорицательнице. И в этом отчасти можно было его понять, Пифию знали все и побаивались заслужено, в Стикс она попала в четырнадцать лет, а сейчас ей двадцать пять, она одна из немногих, кто протянул здесь столько и до того как стать известной прорицательницей, она была не менее известным ассасином. Поговаривают, что и сейчас она нет-нет, да берется за выполнение сложных заказов в дальних стабах.

Пятиметровая крепостная стена стаба Рамбов шла от самой кромки финского Залива прямо по внешней стороне КАД. Нижнюю дорогу перекрывали Массивные дубовые ворота, обитые листовым железом.

Их технику знали, поэтому открыли ворота, сразу к первой машине подошел дежурный, представился и предложил открыть все двери. Набежавшие автоматчики в полной боевой экипировке визуально оглядели все и послали знак дежурному, что все в норме. Тогда дежурный офицер муторным голосом отчеканил, положенную памятку, смотря на Урфин Джюса:

— Вы въезжаете в зону ответственности стаба Рамбов. Теперь на вас распространяются законы стаба Рамбов. Будьте осторожны и осмотрительны. Стрелять запрещается. Грабить, насиловать, похищать, удерживать, наносить увечья запрещается, дуэли разрешены только в присутствии секундантов от стаба Рамбов и по кодексу стаба Рамбов. Секундантами могут стать любые полицейские или охотники за головами проживающий на данной территории. Нарушивший сей кодекс будет преследоваться по всей строгости законов Ораниенбаума. Проезжайте господа.

— Как то меня напрягает это ихнее Рамбов, Рамбов, Рамбов и все запрещается, ублюдочные крючкотворцы.

До месторасположения Пифии они добрались быстро, переехали шлагбаум у городского вокзала и въехали в рыбный порт, повернули направо, проехались по набережной Сидоровского канала рядом со старым Морским вокзалом и уперлись в высоченную, глухую, крепостную стену от воды до воды перегораживающую мыс, по краям с двумя стрелковыми башнями. За этой стеной и жила известная предсказательница. Пифии принадлежал целый мыс, зашитый в бетон, со своими причалами и небольшим маяком.

Урфин Джюс вышел из машины. Поднял руку и заорал что есть мочи.

— Я, Урфин Джюс, прошу Пифию принять меня.

— Ждите, — оглушил громкоговоритель. Через небольшое время громкоговоритель ожил. — Урфин Джюс, следуйте к катерной стоянке, Госпожа примет Вас.

И Урфин Джюс пошел налево, вдоль стены, не доходя метров пяти до катерного причала, все было зарешечено. Щелкнул электрозамок, он отрыл дверь и пошел на причал, за спиной, решетка тут же закрылась.

Катер его уже ждал, матросы катера помогли ему переступить, подняться по трапу. На плавсредстве они обогнули мыс. Один их находящихся на катере связался с кем то, раздался звуковой сигнал, заработали какие-то механизмы и часть крепостной стены медленно ушла подводу, на причале у шикарного дома Пифии загорелся зеленый на двух бакенах, и они тихим ходом причалили, раздался предупреждающий сигнал и массивная плита двухметровой толщины стала подниматься из воды, закрывая проход.

Его пригласили на второй этаж, уютно, дерево, камень, камин, панорамная стеклянная стена, на полу персидские ковры, он засмотрелся на серые воды Финского залива. Рядом на столике стоял хороший виски и небольшой заваренный чайничек, но он, ни к чему не притронулся.

Вошла Пифия, у него, не смотря на его не традиционные предпочтения при появлении этой женщины всегда обрубало дыхание и увеличивалась слюновыделение, но вот реальная возможность всплыть где-нибудь в районе пьяного маяка срабатывало получше любой Анти-Виагры. Ведь молния тоже красива, вот только кому захочется ее обнимать. Пифия была в роскошном, полупрозрачном, бордовом вечернем платье с большим декольте. Эта молодая женщина, мало сказать, была красива, она была неприлично прекрасна. Высокая, огромные томные черные глаза с поволокой, пышные, густые, смолянистые волосы, чувственные алые губы и все это с фигурой греческой богини, нет, это ни женщина, это бомба с ядерной изюминкой.

— Здравствуй, что на этот раз Вас привело ко мене, хозяин Лебяжья.

— Хочу имя человека, сделавшего вот это, — и Урфин Джюс выложил на маленький стеклянный столик тот свернутый пистолет, из непонятного материла.

Пифия улыбаясь, нагнулась, чтоб дотронуться до предмета, от чего Урфин Джюс едва не задохнулся, пришлось закрыть глаза. «Вот же ведьма».

Когда же он открыл глаза, пред ним престала, бледная испуганная Пифия, какая-то сразу жалкая, маленькая, сжавшаяся с ногами забравшаяся на кресло.

— Его зовут Змей. — И она протянула к пришедшему руки. — Видишь в моих ладонях пустота, мне больше нечем тебя кормить.

— Где он? — задал вопрос с нажимом проситель.

— Я хочу жить, Урфин Джюс, мне нравится это, он придет, он спросит, что я ему отвечу? И так многое сказано. Уже жалею.

— Ты, Пифия. Ты. Да ты его боишься? — с усмешкой спросил Урфин Джюс.

— Да! — громко ответила красавица. — Боюсь, и тебе советую. Таким как мы, его бояться стоит. Мы с тобой, Урфин, просто убийцы, а он наш Палач. Так что, если он меня о тебе спросит, я не смогу ему отказать, знай об этом. И это все, что я могу для тебя сделать. А теперь уходи, не испытывай моего терпения.

Сразу после ухода Урфин Джюса, Пифия еще долго сидела, заворожено смотря на неприветливые свинцовые волны, неутомимо бьющиеся об причал на пену на каскады белых брызг. Потрясающе зрелище, когда сидишь в удобном теплом кресле, смакуя мелкими глотками великолепный «Курвуазье». Что-то в этом разыгравшимся буйстве было общее с мыслями провидицы-ассасина. Предчувствия, предчувствия от которых хотелось ежиться, от которых хотелось спрятаться, забраться с головой под тяжелое, теплое одеяло и согреться, и успокоится. Она давно чувствовала, что возможно это когда-нибудь случится, и придет он, тот, кто возможно поставит этот их мир с головы на ноги или окончательно зальет все кровью.

Пифии от охватившего ее озноба пришлось перебраться поближе к камину, так она и сидел в отблесках живого огня, иногда слегка покусывая губы, будто на что-то решаясь. Бокал с недопитым коньяком полетел в камин, огонь жадно, довольно пыхнул. Пифия встала с кресла, она определилась с выбором пути. Путь ее лежал вначале к знакомым полицейским, которые вообще-то были ей должны, а затем Пифия посетив несколько магазинов, зачем-то заехала в похоронное бюро.

В детском приюте, стаба Рамбов который теперь располагался в бывшем дворце офицеров было, как всегда шумно, временами даже весело, главное жили, а по правде скорей выживали, а тут такое.

Одна из маленьких девчушек, сегодня дежурная в фойе, подбежала, скорей даже запорхала, по широкой лестнице к директрисе, на ходу зарядив:

— Матушка Тереза! Матушка Тереза! Там такое, там такое!

— Что еще? — Спросила дородная матрона, обложившаяся кипами бумаг, решая не решаемое, как же свести концы с концами, а тут еще всякие похотливые личности, их из дверей, а они в окна, все путают приют с борделем.

— Там Пифия! Там Пифия! — Расширив глаза доложила еще совсем девочка.