Валерий Шамбаров – Казачество. Путь воинов Христовых (страница 7)
Очевидно, и традиции казаков формировались постепенно. Вырабатывались именно такие правила, которые оказывались оптимальными для жизни в экстремальных условиях. Высшим органом казачьей власти был общий круг – в Поднепровье для него переняли польское слово «рада» («совет»). Традиции круга были присущи многим древним народам – германским, славянским, да и на Руси испокон веков существовало общинное самоуправление. Но у казаков круг обладал огромными полномочиями. Был и избирательным, и законодательным, и административным, и судебным органом.
Сообща решали важнейшие вопросы, выбирали и смещали атаманов, судили провинившихся. За серьезные преступления карали смертью. Это тоже диктовалось суровыми условиями казачьей жизни. Если не уничтожить гниль, угрожающую общине, могут погибнуть все. Требовалась спайка, полное доверие друг к другу. Каждый должен был являться настоящим братом для других. Прикрыть, помочь, а если понадобится, пожертвовать собой ради товарищей. Но знать, что и они прикроют тебя, пожертвуют собой ради тебя.
Поэтому и пришлых принимали в свои ряды далеко не автоматически. В XVI–XVII вв. любой новичок сперва становился «товарищем» старого казака. Тот был его наставником, опекуном. К человеку присматривались, оценивали. И только после того, как он себя зарекомендует, круг верстал его в полноправные казаки [129]. Оптимальным был и обычай самоорганизации. Если в столкновении с врагом большинство погибнет, но уцелеют хотя бы трое, то они могут составить круг, выбрать атамана и станут костяком для восстановления своей общности. Откуда и пословица «казачьему роду нет переводу». Вырабатывалась и своя «табель о рангах» – атаманы, есаулы, старшины. Это тоже диктовалось жизнью: чтобы при необходимости быстро сорганизоваться, определить, кто возглавит отряд или группу.
Еще раз коснемся и легенд о том, будто казаки в стародавние времена не женились. Фактам они не соответствуют. Никаких законов о безбрачии у казаков не существовало. Строгий запрет на связь с женщинами действовал только в походах, как и «сухой закон» – вполне здравые требования для поддержания дисциплины. На Дону в XVI в. неоднократно упоминаются сыновья казаков, потомственные казаки – а дети без жен, как известно, не получаются. В царской грамоте 1624 г. упоминается, что еще раньше, в XVI в., многие донцы имели семьи в русских окраинных городах. Польские источники сообщают о женах днепровских казаков, живших в Черкассах, Каневе, Киеве. Ян Сеннинский писал о казаках: «Женщины у них наравне с мужчинами участвуют в военных действиях». Предания гребенцов говорят, что они издревле жили семьями, часто умыкали на женитьбу девушек у горцев. А. Назаров, сопоставляя прозвища яицких казаков из документов XVI в. с переписями 1632, 1723 гг., метрическими книгами XIX в., выявил четкую преемственность – некоторые прозвища продолжали существовать, превращаясь в фамилии [97]. Кстати, среди прозвищ XVI в. нередко встречается «болдыря» – по казачьей терминологии так называли сына не-казака и казачки.
Другой вопрос, что многие казаки и впрямь не успевали обзавестись семьей из-за бурной жизни. Или становились вдовцами. Смертность была высокой, а опасность подстерегала каждый час. Вражеский налет на городок, когда казаки в походе, – и они остались без жен и детей. Иностранцы посещали Дон уже позже, в начале XVII в. Но они отмечали большую свободу казачек, их красоту, выносливость, чистоту и опрятность жилищ. Рассказывали и о брачных обычаях. Жених приводил невесту на майдан. Атаман перед лицом всех казаков спрашивал молодых, любы ли они друг дружке, и объявлял мужем и женой. Легким был и развод – казак и его супруга снова приходили на майдан, муж свидетельствовал, что она была хорошей женой, но любви больше нет. Слегка отталкивал ее от себя, после чего другой казак имел право накрыть ее полой зипуна, предлагая себя в мужья. Кстати, обычаи весьма архаичные и не славянские. На Руси в данное время развод был возможен только при пострижении одного из супругов в монахи.
Впрочем, и эти традиции вполне соответствовали условиям жизни. Ведь храмов в казачьих городках еще не было. Священники, командированные Крутицкой епархией, посещали их редко – попробуй найди казаков по опасным степям и донским зарослям. Иногда их заменяли расстриги, беглые монахи – где других взять? А чаще в казачьих общинах были свои «уставщики» – те, кто лучше знает молитвы. Поэтому и духовная жизнь казаков имела серьезные особенности. В России той эпохи чрезвычайное внимание уделялось внешним атрибутам религии: постам, регулярному посещению храмов, ритуалам праздников и т. п. Все казаки были глубоко верующими, но выполнять подобные требования попросту не могли. Как соблюдать посты, если хлеб покупной и не всегда есть, а основу питания составляют мясо и рыба?
У гребенцов впоследствии был зафиксирован обычай перед боем прикусывать кончик собственной бороды – полагали, что это в какой-то мере заменяет Причастие [14]. Известно также, что перед схваткой устраивались коллективные покаяния. Или исповедовались друг перед другом, перед «уставщиками» – с тем, чтобы исповедь погибшего уцелевшие донесли до священника. Была распространенной и такая форма покаяния, как обеты. Окунуться на Крещение, сделать вклад в монастырь. По обетам казаки периодически отправлялись на богомолье в монастыри – то в близлежащие, а то и далекие, на Поморский Север. «Отмаливали грехи», после чего возвращались к привычному образу жизни.
Но казаки пребывали в уверенности, что в вынужденном нарушении церковных установлений и формальностей для них нет ничего страшного – потому что они служат Богу по-своему, оружием. Воины Христовы. Это воспринималось не в качестве гордыни или претензий на исключительность, а как констатация факта. Воины Христовы, а уж Он разберет, кто достойно послужил Ему, а кто нет. Именно Вера стала одним из краеугольных камней казачьей психологии. А вторым была воля.
Но здесь надо иметь в виду, что в XIX в. либералы подменили понятия, внедрив вместо «воля» – «свобода». Идеализировалась «борьба за свободу», этот термин стал подразумеваться заведомым благом и противопоставлялся «рабству». Однако в XVI–XVII вв. на Руси слово «свобода» применялось очень редко. В ходу был термин «воля». Он совпадает со «свободой» лишь в одном из значений, а в других расходится. Понятие «свобода» чисто механическое. Так, в физике говорят о «степенях свободы». Одна степень – способность частицы перемещаться вдоль одной оси, две степени – по двум осям, три – по всем направлениям, четыре – тело вдобавок может вращаться вокруг одной оси, пять – вокруг двух осей, шесть – способно передвигаться в пространстве и кувыркаться как угодно…
Слово «воля», в отличие от «свободы», включает в себя целенаправленное, осмысленное начало. Говорят – «моя воля» (в том числе и воля на то, чтобы ограничить собственную свободу). Данное понятие включает и «волевое усилие» по достижению цели, «силу воли». Наконец, оно имеет много уровней. Есть воля человека, воля коллектива – которая выше воли индивидуума, есть и Божья Воля…
Между прочим, и споры, были ли казаки «русскими» или отдельным народом, вообще не имеют смысла. Они были православными, а по понятиям той эпохи любой православный считался «русским». И если принимал православное крещение татарин, немец, поляк, он автоматически признавался «русским». Но ведь и сам по себе великорусский этнос в XV–XVI вв. только еще формировался. В составе Российской державы объединялись общности московитян, новгородцев, псковичей, рязанцев, смолян, севрюков, «чудь», служилые татары, «литва» и т. д.
И вот здесь стоит обратить внимание, что образование новой нации – процесс не только благотворный, но и совсем не безболезненный. Самые активные, энергичные люди могут противиться «унификации». Они становятся на пути объективного процесса и, как правило, погибают – это происходило в междоусобицах Европы, арабского мира и других стран. Однако в условиях России возникла особая структура – казачество, которая нуждалась именно в таких людях! Вбирала их в себя. И для них эта структура вполне подходила. Таким образом формирование великорусского этноса и казачества шло одновременно, было «двуединым» процессом. Случай в мировой истории уникальный, оттого и не удается втиснуть казаков ни в какую «стандартную» классификацию. Особенностью «двуединого» процесса стало и то, что казаки не отделяли себя от Российского государства, не становились его врагами – как проигравшие беженцы и эмигранты. Напротив, поддерживали и крепили связи с Россией.