Валерий Шамбаров – Казачество. Путь воинов Христовых (страница 6)
Обратив внимание на боевые качества казаков, Лянцкоронский в 1506 г. созвал разные общины на первую совместную раду (совет). Обрисовал перспективы – какие дела они смогут совершать, если действовать вместе. Он и сам верил – когда войско проявит себя, оно получит официальный статус, королевское жалованье. Да и для себя видел возможность возвыситься – до сих пор он не занимал в Польше и Литве никаких важных постов. Казакам идея понравилась. Постановили объединяться, Лянцкоронского избрали своим первым гетманом – в Польше этот титул означал главнокомандующего. Он начал налаживать управление, подразделять казаков на полки и сотни [155].
Хотя королю и правительству оказалось не до него. В 1506 г. Литва развязала очередную войну с Россией, но крепко обожглась. Причем на сторону Москвы решил перекинуться князь Михаил Глинский – из-за личных обид при королевском дворе. Князь обратился к государю Василию III, обещал взбунтовать всю Литву и поднял мятеж. Из Москвы ему прислали 20 тыс. конницы и служилых татар под командованием Евстафия Дашкевича. Он тоже был из рода Глинских, родственник князя Михаила, а на сторону России перебежал в прошлой войне.
Раздуть большое восстание им не удалось, паны и шляхта не любили Глинского. А казаков удержал в повиновении Лянцкоронский. Но русские все равно крепко всыпали противникам, Сигизмунд взмолился о мире. При этом мятежники Глинские получили право выехать в Россию. Однако Дашкевич решил переметнуться обратно, в Литву. На русской службе ему не нравились непривычные порядки, хотелось «свобод». И к тому же в Литве у Глинских остались обширные имения, Дашкевич как родственник мог их унаследовать. Король обласкал двойного перебежчика, отдал часть владений Глинских, назначил старостой Канева и Черкасс – двух центров днепровского казачества.
У русских Дашкевич многому научился. Еще Иван III перевооружил армию за казенный счет – обеспечивал своим бойцам хороших коней, заказывал лучшие сабли, огнестрельное оружие. Дашкевич занялся тем же. До сих пор казаки вооружались чем придется. У большинства были только луки со стрелами и дротики для рукопашного боя. Дашкевич стал закупать для них сабли и ружья (в России ружья называли пищалями, на Украине – самопалами). Он тоже внушал казакам, что за верную службу король их наверняка наградит, причислит к воинскому сословию, даст жалованье и другие привилегии.
В 1513 г. Литва спровоцировала новую войну с Россией. Но ее войска завязли в боях, потеряли Смоленск, а этим пользовались татары. Налетали, грабили. Тогда гетман Лянцкоронский показал, на что способно его войско. Совершил несколько рейдов в степи, разорив Аккерман (Белгород), Очаков. Взяли огромную добычу, освободили тысячи невольников, пригнали домой стада скота, толпы пленных татар и турок. В исторических работах можно встретить известие, что Сигизмунд за эти подвиги в 1517 г. даровал казакам «вольность и землю выше и ниже порогов по обеих сторон Днепра». Но это более поздняя легенда, появившаяся в XVII в. Даровать землю вблизи днепровских порогов и за порогами Сигизмунд не мог, поскольку она принадлежала не королю, а крымскому хану.
Да и вообще король никак не стал бы награждать казаков. Их победы шли вразрез с политикой Польши, мешали ей. Потому что дипломаты Сигизмунда как раз в это время вели тайные переговоры о союзе с ханом Мехмет-Гиреем – в них участвовал и Дашкевич. Хан согласился. Объявил вдруг Василию III, что Крым – наследник Золотой Орды, поэтому имеет право распоряжаться русскими землями. Потребовали платить дань, а Смоленск, Брянск, Стародуб, Новгород-Северский, Путивль отдать Сигизмунду. В 1521 г. на Россию обрушились страшные удары. С востока вторглись орды казанских татар, с юга крымских. Сигизмунд направил вместе с ними корпус литовской шляхты, а Дашкевич соблазнил своих казаков рассказами о богатствах Москвы, присоединился к татарам.
Эти объединенные полчища осаждали столицу России, Рязань. Пленных угнали такое количество, что русскими были переполнены рынки Кафы, Казани, Астрахани. Цена на рабов резко упала, их сбывали сразу десятками и сотнями. А престарелых, больных и прочих «нетоварных» пленников крымцы отдавали своим детям, чтобы потренировались убивать людей. И тем не менее войну Россия все же выиграла. По условиям перемирия, заключенного в 1522 г., удержала за собой Смоленск.
А казаки за проявленную верность королю никакой благодарности не удостоились. В 1524 г. Сигизмунд и паны подняли вопрос о них на Сейме. Причем рассматривались два варианта – либо принять казаков на государственную службу, создать из них постоянное войско для охраны границ, либо… уничтожить их. Но уничтожать все-таки было нельзя – кто будет прикрывать от татар? А для того, чтобы принимать на службу, денег в казне не не предвиделось. Вопрос остался открытым.
Зато Россия оказывалась для казаков естественной союзницей против степняков. Москва и Литва враждовали между собой, но казаки в обеих странах находили общий язык – противник у них был общий, крымцы. Днепровские казаки поддерживали связи с севрюками, российскими подданными. Хорошо знали их атаманов, ходили ловить рыбу на «северских реках», да и действовали нередко вместе. Черкасский и каневский староста Дашкевич тоже осознал – против крымцев надо объединять усилия. Установил контакты с русскими воеводами, с ними обменивались информацией, помогали друг другу.
Крымский хан по-прежнему числился в союзе с Сигизмундом и в 1527 г. возмущенно писал ему: «Приходят к нам каневские и черкасские казаки, становятся под улусами нашими на Днепре и вред наносят нашим людям». Жаловался, что они напали на татарские тылы, когда «я шел на Московского князя… Хорошо ли это? Черкасские и каневские властители пускают казаков вместе с казаками неприятеля твоего и моего (Московского государя. – авт.) под наши улусы, и что только в нашем панстве узнают, дают знать в Москву» [23].
В 1528 г. Дашкевич и Лянцкоронский объединили силы, еще раз взяли Очаков. Ответный массированный набег татар на Черкассы удалось отразить. А Дашкевич на русской службе перенял и искусство фортификации. Государевы ратники хорошо умели строить острожки, очень эффективные против конницы. Укрепление простое, из земли и бревен, соорудить можно быстро. Но на лошади его не преодолеешь, а защитники стреляют, поражают всадников. Для охраны границ Дашкевич начал строить «сечи». Те же острожки – выкопать ров, извлеченной землей насыпать вал, насечь бревен и поставить из них частокол. В сечи, в относительной безопасности, располагался отряд казаков, высылал дозоры.
В 1533 г. Дашкевич выступил на Сейме со своим проектом обороны границ. Предусматривалось на одном из днепровских островов построить более крупную сечь, крепость, разместить гарнизон из 2 тыс. казаков и таким образом перекрыть самые удобные переправы через реку, которыми пользуются крымцы при вторжениях. Паны выслушали с интересом. Но до практической реализации у правительства руки не дошли. Находились более важные дела, казенные деньги растекались на другие нужды.
Глава 4
О традициях
В дореволюционных и советских трудах были распространены взгляды, будто казачество составилось из беглых крепостных и раскольников [47, 56]. Или из разбойников. Ни малейшей критики подобные версии не выдерживают. На Руси крепостного права не существовало до 1593 г. А церковный раскол случился только в середине XVII в. Казачество возникло гораздо раньше. Да и куда стал бы бежать крестьянин? В татарский плен? Без умения владеть оружием, без организации и навыков выжить в Диком Поле было невозможно. Даже в Литве, во владениях пограничных магнатов, куда действительно бежали крепостные, «оказачивалась» лишь часть из них, большинство оставалось крестьянами, заводило привычные им хозяйства – под защитой казаков.
Ну а разбойники во все времена стремились грабить тех, кто послабее, с минимальным риском получить отпор. Татары или турки к подобным жертвам никак не относились. Наконец, попробуйте представить, возможно ли братство и спайка между разномастными бандами хищников? А ведь у казаков это было объединяющим началом – братьями считали друг друга казаки Дона, Днепра, Яика, Терека.
Да, казачество интенсивно пополнялось извне. Но за счет кого? В основном – жителей приграничья, привычных к условиям военного быта. К казакам присоединялись и беглецы из татарского плена, жители деревень, разоренных степняков – у них с басурманами были свои счеты. Но и татарские воины, потерявшие в междоусобицах родных и имущество, тоже порой присоединялись к казакам. А для того, чтобы существовать в постоянных трудах и опасностях, терпеть невероятные лишения, одних лишь материальных стимулов, добычи от набегов, было мало. Требовалась высокая идея, способная оправдать такой образ жизни, вдохновить на самоотверженность. Эту идею казакам дало Православие. Они стали осознавать себя «воинами Христовыми», защитниками христиан от «басурман».
Выше уже было показано, что казачество складывалось из многих составляющих. Поэтому и в казачьих обычаях можно обнаружить следы разных эпох, разных народов. Как уже отмечалось, слово «казак» сарматское. От сарматских народов пришла и атаманская булава. У них она являлась символом власти князей и военачальников. Слово «атаман» северное, оно встречается в новгородских документах. Пришло оно от варягов, т. е. балтийских русов, и «ватт-ман», «атта-ман» называли предводителей варяжских дружин, что означало «отец-витязь», «отец-муж» [81]. Отсюда и казачье «батька-атаман». Слово «есаул» – тюркское, «хорунжий» – польское, «писарь», «сотник», «судья», «старшина» – русские. В Древней Руси отмечался и обычай брить голову, оставляя одну прядь волос, так себя отмечали знатные воины. У днепровских казаков мы встречаем аналогичные прически. Лев Диакон, описывая князя Святослава, упоминает одну серьгу в ухе. У казаков она означала единственного сына у матери – каковым и являлся Святослав.