Валерий Шамбаров – Иван Васильевич – грозный царь всея Руси (страница 84)
Царский посол Афанасий Нагой уже 6 лет находился в Крыму, успел создать там сеть агентов. Хан держал его под наблюдением (и периодически сажал в тюрьму), но он наладил и каналы связи, пересылая донесения в Москву. Иван Васильевич своевременно узнал о подготовке и цели турецкой операции. Еще в начале 1569 г. он отправил в Астрахань нового воеводу, окольничего Долмата Карпова с подкреплениями. А когда долетели известия, что турки выступили на Астрахань, царь повелел собирать армию в Нижнем Новгороде. Возглавить ее был назначен Владимир Старицкий. Прежде он никогда не командовал войсками, но государя убедили, что имя царского брата должно повлиять на волжские племена, удержать их от мятежа. Хотя Иван Васильевич отлично представлял невысокие полководческие качества Старицкого и сам составил ему инструкции. Предписал не дожидаться сбора всех сил, экстренно снарядить в Астрахань «плавную рать» — посадить на струги тех, кто будет под рукой, и выслать выручать город.
Одновременно царь отправил гонцов к паше Кафы с подарками и своим письмом. Выражал недоумение, что турки двинулись на Россию без всякого повода, без объявления войны. Паша подарки принял, царскую грамоту почтительно поцеловал и заверял, будто операция предпринята совсем не против русских, а против Персии — эдакий глубокий обход через Каспий. Три дня он радушно принимал посланцев, угощал пирами, а на четвертый… бросил в тюрьму. Но Иван Васильевич знал не все. Турок спровоцировала на войну Польша. Гонец султана приезжал к Касиму-паше вместе с посланником Сигизмунда. Отсюда понятно, кто подсунул Селиму Пьянице нереальный проект с каналом между Доном и Волгой. Разумеется, поляков совершенно не интересовали успехи султана. Для них была главной сама диверсия против России, взорвать Поволжье восстаниями.
Иван Грозный еще не знал и другого. Планы ударов по нашей стране охватывали не только Швецию, Польшу и Османскую империю. Было и четвертое звено. Заговор внутри России. Под прикрытием изменников в руководстве опричнины он снова разросся, объединял ряд бояр, церковников, новгородскую знать. В него вовлекли руководителя внешнеполитического ведомства Висковатого — возможно, еще Адашев соблазнил его благами «конституционного» правления. Примкнули и руководители финансового ведомства, глава Большого прихода Шапкин, казначей Фуников, начальник Поместного приказа Булгаков. Связь с Сигизмундом заговорщики установили по нескольким каналам. Историк Валишевский доказал, что в тайные сношения с ним вступил Владимир Старицкий [568], а новгородские бояре с архиепископом Пименом заключили с королем письменный договор, за помощь обещали передать ему Новгород и Псков.
В отношении этих городов Иван Грозный уже имел какие-то подозрения. В начале 1569 г. он переселил в Центральную Россию 150 новгородских и 500 псковских дворян. Не в качестве наказания, а профилактической меры, в рамках очередных опричных перемещений. А вот назначение Старицкого командующовать армией стало совсем не случайным. Очевидно, постарались советники Ивана Васильевича, Басмановы и Вяземский. Кандидат на престол получил в распоряжение военную силу! А между тем как раз в разгар кампании готовилось убийство царя. Дальнейшее очевидно. Старицкий идет с армией к Москве и захватывает престол, устраняя наследников Ивана Грозного. А новгородцы и поляки поддержат его.
Какими стали бы последствия для России? Она теряла западные области, весь Север (принадлежавший Новгороду). Астрахань и Казань переходили под контроль крымцев и турок. Наша страна оказалась бы отрезанной от Урала и Сибири, сжималась до границ «Московии» XIV в., на нее снова посыпались бы татарские набеги и с востока, и с юга. Зато персонально все участники заговора оказывались в выигрыше! Владимир Андреевич становился великим князем. Бояре и дьяки получали «свободы», как в Польше. Пимен — престол митрополита (и возможность насаждать в Церкви ересь). Ливония тоже доставалась Польше, однако новгородская знать и купечество убытков не несли: перейдя под власть Сигизмунда, они получали свободный выход к балтийской торговле.
Но у царя хватало и верных слуг, храбрых и умелых воинов. Друзья и союзники у него нашлись даже среди подданных польского короля. Запорожцы напали на окрестности Очакова, угнали 15 тыс. овец, 3 тыс. волов, табуны коней. А вскоре с Днепра выступил на помощь Астрахани корпус из 5 тыс. казаков. Правда, «История Русов или Малой России» содержит довольно странное известие, что возглавил поход каневский и черкасский староста Михаил Вишневецкий, причем послал его Сигизмунд «на помощь царю под Астрахань, к которой шли турки и татары. Выступив из Черкасс, на дороге присоединил он к себе полки охочекомонные и часть запорожцев».
Но «История Русов» — весьма ненадежный источник. Она составлялась неизвестным автором во второй половине XVIII в., вобрала в себя множество устных преданий с ошибками, явными нестыковками. Перед нами одна из них. По-рыцарски помогать царю в спасении Астрахани король никак не мог. В это же время он совсем не по-рыцарски поддерживал заговорщиков, и нападение на Астрахань, как мы уже отмечали, инициировали поляки, посол Сигизмунда обещал Касиму-паше совместные действия с турками. Возможно, Михаил Вишневецкий действовал по собственной инициативе или его вообще перепутали с каким-то другим казачьим преводителем.
Впрочем, более логичной представляется другая версия. Что король действительно послал его к Астрахани. Но не в помощь царю, а в помощь Касиму-паше! Обозначить союз, а заодно стать королевскими глазами и ушами в турецком лагере. Ведь Михаил Вишневецкий уже водил своих казаков воевать против русских вместе с аккерманскими татарами. Но сейчас он по дороге встретился с запорожцами и «полками охочекомонными» — отрядами конных добровольцев, и они-то шли сражаться за царя. После чего Вишневецкий оказался заложником казаков. Вынужден был переориентироваться на спасение Астрахани, иначе его просто убили бы. Даже его подчиненные, черкасские и каневские казаки, в таком конфликте приняли бы сторону запорожских собратьев, а не своего начальника и турок. Ну а позже, чтобы сохранить лицо, была сочинена легенда о королевском приказе Вишневецкому.
А между тем планы турок стали нарушаться. Их большие корабли не были приспособлены для плавания по реке. То и дело садились на мели, их приходилось разгружать, стаскивать. Флотилия ползла от Азова до Переволоки два с половиной месяца. Добралась только в середине августа. Касим-паша разбил лагерь и распорядился рыть канал. Турки захватили в плен царского посла Семена Мальцева, возвращавшегося от ногайцев. Он отчаянно отбивался, успел спрятать государевы грамоты, находишиеся при нем, его сумели взять лишь раненого. Но Мальцев и в плену проявил себя верным слугой государя. Подговаривал волохов и молдаван перебегать к русским. А турок и крымцев пугал известиями, будто Россия заключила союз с персидским шахом, и он вступит в войну. Будто с князем Серебряным на судах приближается 30 тыс. воинов, а по берегу ведет большую армию Бельский [569].
Хотя это было всего лишь дезинформацией. В распоряжении Владимира Старицкого было целое лето. Но никаких мер против вражеского вторжения он не предпринял. Долго ехал до Нижнего Новгорода, принялся устраивать пиры, завоевывая популярность в войсках. А полки, собиравшиеся под его началом, стояли в бездействии. Старицкий держал их при себе. Ждал, когда сделают свое дело его сообщники рядом с царем… Он выполнил только прямое указание Ивана Васильевича, отправил к Астрахани плавную рать. Но командовать ею был назначен Петр Серебряный, недавно бросивший крепость Копие. Он снова вдруг оробел. Доплыл до Царицына острова и узнал, что на Переволоке стоят крупные силы неприятеля. На Волге у турок никаких судов не было. Но Серебряный даже не пытался проскочить мимо них. Отступил вверх по реке и остановился.
Но и Касиму-паше после двух недель работы землекопов стало ясно: прорыть канал невозможно. Паша распорядился перетащить суда волоком, с помощью катков, но они были слишком тяжелыми, ничего не получалось, «стали волоки и колеса портитись». Зато появилась делегация астраханских татар. Заверила: «Каторги (корабли, галеры —
Спас город не Владимир Старицкий и не его подручный князь Серебряный. Его спасли воины русского гарнизона под началом Долмата Карпова и казаки. Карпов и его стрельцы изготовили крепость к обороне, взяли под контроль городские кварталы, чтобы не допустить мятежа, и ворота перед турками не открылись. А донские казаки, пропустив вражескую армию, оставались у нее в тылах. К ним прибыла сильная подмога днепровских собратьев, стекались казаки с Волги, Яика, возможно с Терека. Они развернули партизанскую войну, пресекли сообщение между армией Касима и Азовом и нанесли удар по тылам. Не по вражескому войску, а по изменившим астраханцам, захватили и разметали «многие суда».