Валерий Шамбаров – Иван Васильевич – грозный царь всея Руси (страница 83)
Политику отца Селим круто изменил. Немедленно замирился с германским императором, даже отдал ему часть Венгрии (хотя венгры были против, они предпочитали турецкое подданство). А султан вместо этого перенацелился на Россию. Летописи отметили, что в 1566–1567 гг. в нашу страну понаехали «торговые люди турчане» [563]. Такое упоминание необычно, поскольку турецкие купцы бывали в Москве регулярно. Вероятно, их прибыло особенно много. А среди них, очевидно, были не только купцы. О планах нового султана стало известно Девлет Гирею, и он сразу стал заносчивым. О примирении даже слышать не желал. Объявлял, что денег ему недостаточно и «многими кунами мысль моя утешена не будет». Требовал Казань, Астрахань. Эмиссары султана снова появились в Поволжье, у ногайцев, на Кавказе. Сепаратисты из Казани и Астрахани приехали в Крым, пообещали: когда турки и Девлет Гирей начнут войну и пришлют к ним войска, они поднимут восстания [564].
Ногайский князь Тинехмат рассудил, что русским скоро придется худо, и перекинулся к Девлет Гирею. Кавказские правители тоже сочли, что расклад сил меняется. На сторону хана и султана перекинулись шамхал Тарковский, хан Тюменский, черкесские князья. А на сторонников России посыпались нападения. К Ивану Грозному обратился его тесть, Темрюк Идарович Сунжалей. Просил прислать ратников, чтобы находились у него постоянно. В 1567 г. по царскому повелению из Астрахани выступил отряд стрельцов, заложил на Тереке, возле устья Сунжи, первую русскую крепость на Кавказе — Терский городок. Но турки подняли шум. Преподносили дело так, будто царь влез чуть ли не в османские владения, угрожает Закавказью, хочет захватить Азов. А в 1568 г. Девлет Гирей получил приказ султана готовиться к походу. В Крым был назначен новый наместник Касим-паша, и он уже знал, что ему предстоит возглавить армию. С ним прибыли корабельные мастера, специалисты по осадам крепостей.
Иван Грозный видел, как обостряется обстановка на юге. Понимал, что и Сигизмунд воюет не один, его поддерживает весь католический мир. У государя возникла идея заключить альянс с Англией. Она демонстрировала дружбу, и ситуация в двух государствах выглядела похожей. Католики считали Англию врагом, постоянно организовывали заговоры против Елизаветы. Летом 1567 г. царь через британского посла Дженкинсона предложил проект договора — Россия и Англия заключают военный союз, а монархи двух стран берут обязательства предоставить друг другу убежище и помощь, если кого-то из них свергнут. В Лондон с Дженкинсоном отправилось царское посольство.
Но в данном случае Иван Грозный ошибся. В Англии ключевые вопросы решала не королева, а «новые люди» из правительства и парламента. Они получали огромные прибыли от торговли с русскими, но и с поляками торговали. Осложнять себе жизнь и лишаться части барышей их абсолютно не прельщало. А пункт о предоставлении убежища для Елизаветы потерял актуальность. Главная соперница Мария Стюарт уже находилась в ее руках. Другого соперника, мужа Марии Тюдор Филиппа Испанского, связали по рукам и ногам войной в Нидерландах. Даже принимать царя, если ему придется бежать, получалось совершенно невыгодно. Чтобы сохранить торговлю в России, в этом случае надо было дружить с ее новыми властями. Поэтому государевым послам морочили головы всякими отговорками, переговоры спускали на тормозах.
Зато альянс со Швецией приносил нашей стране величайшую пользу. Русские купцы из Нарвы через шведские порты ездили «в Любок, Антроп (Антверпен —
Иван Грозный предложил Эрику укрепить дружбу, заключить еще и военный союз против Литвы. Король согласился, в 1567 г. шведское посольство в Россию возглавил сам канцлер Нильс Гюлленшерна. На переговорах в Александровской Слободе выработали договор. Но в него царь ввел особый пункт — король должен выдать русским жену своего брата, Екатерину Ягеллонку. Естественно, не в качестве «царской невесты». Для этого имелись весомые политические основания. Герцог Юхан сидел в тюрьме, но оставался кандидатом на шведский трон, а для папы и Сигизмунда он был ценен именно в качестве мужа Ягеллонки. В руках же русских она становилась дополнительным инструментом, способным помочь склонить литовского короля к миру. А кроме того, в Москве было хорошо известно, как легко нарушают соглашения западные страны. Выдача Екатерины пресекала для шведов возможность сговора с Литвой. Данному пункту придавалось такое значение, что без его выполнения весь договор признавался недействительным [566]. Но и Эрик очень охотно готов был избавиться от «троянской лошадки», засланной в его страну панами и Ватиканом. Договор был подписан.
Для его ратификации в Швецию отправились послы царя Воронцов и Наумов, а на границу были уже высланы бояре Морозов и Чеботов — принять у шведов Екатерину. Но неприятели переиграли Ивана Васильевича. Скорее всего, они узнали о выработанных условиях — переговоры со шведами вели Висковатый, Алексей Басманов и Вяземский. «Королевский суд» Эрика XIV уничтожил далеко не всех изменников. Других аристократов втягивали в заговор, пугая, что король, сближаясь с Грозным, берет с него пример. Удар был подготовлен очень конспиративно и нанесен умело. Прямо в день приема царских послов, когда король должен был поставить подпись под договором, он упал в обморок. Очевидно, ему дали отраву. Ратификация была сорвана.
Эрик лежал больным, а заговорщики выпустили из заключения Юхана, он начал собирать войска. Короля же его советники убеждали не воевать с братом, искать примирения. Русских к нему не допускали под разными предлогами. Это неопределенное положение тянулось почти год. А в сентябре 1568 г. Юхан подошел к Стокгольму, и те же самые королевские советники открыли ему ворота. Во время переворота государевых дипломатов ограбили до исподнего, чуть не убили. Выпроводили на родину, но по дороге арестовали и 8 месяцев продержали в Або. Сам союз с Россией был квалифицирован как «нехристианский», его поставили в вину Эрику в числе прочих «злодейств». Его объявили сумасшедшим и заточили в темницу, где он очень быстро умер [567].
Все это было похоже на звенья единого грандиозного плана. Швеция, Литва, Польша, Османская империя. И этот план начал претворяться в жизнь. 1569 год начался с подлого нападения Литвы. Отряд Полубенского, переодетый опричниками, подошел к Изборску. Крепость была сильной, но с Полубенским был перебежчик, стрелецкий голова Тетерин. Потребовал впустить «государевых слуг», и караульные повиновались. Литовцы учинили в городе резню и грабеж, погромили церкви. Закрепиться в Изборске они не успели, сразу же подошли русские войска и вышибли обманщиков. В ответ Иван Грозный направил свою конницу разорить земли противника.
Но в это же время польская и литовская знать была занята другим делом. В январе 1569 г. в Люблине собрался общий сейм двух государств. Король объявил, что отрекается от наследственных прав на престол Литвы, и было предложено объединить две державы. Обосновывалось оно как раз тем, что Литва разорена, царские войска терзают ее, и без слияния с Польшей она будет захвачена. Тем не менее литовские магнаты возмутились. Отказались обсуждать такие проекты и в знак протеста покинули сейм. Но… поляки и католическое духовенство взялись решать без них. Причем хитро добились поддержки мелкой малороссийской шляхты. Ее-то притесняли свои, литовские аристократы. Ее поманили, что она станет равноправной с польскими панами, будет ездить в Краков, заседать с ними на сеймах, служить при богатом и веселом польском дворе. Мелкие дворяне клюнули, соглашались на все, что им внушали.
В марте король подписал Люблинскую унию, указ об объединении. Мало того, все земли Малороссии — Киевщина, Брацлавщина, Подолия, Волынь — переходили от Литвы к Польше. Литовские паны опомнились, вернулись на сейм. Кричали, что они не принимали участия в таком решении. Но перед ними разводили руками, что они сами виноваты, уехав с заседаний. В условиях войны восстать против короля им было никак не с руки, да и шляхту от них откололи. А против России вместо Литвы теперь встала объединенная держава, Речь Посполитая.
И этой же весной в Азове стали сосредотачиваться османская армия и флот. Корабли подвозили артиллерию, 2 тыс. янычар, команды землекопов, вспомогательные отряды молдаван и волохов. Сухим путем пришли 15 тыс. спагов, отборной конницы. Присоединилась крымская орда, обещали подойти ногайцы. Предстояло выполнить все тот же старый проект — прорыть канал из Дона в Волгу, провести туда флот и захватить Астрахань и Казань. Девлет Гирей доказывал, что это невыполнимо, предлагал ударить на Рязань или Тулу. Но тут уж Касим-паша ничего не мог поделать, план утвердил сам султан. И в любом случае, для России он был очень опасным. Одно лишь появление турок на Волге должно было вызвать восстания в Астрахани и Казани. В конце мая по Дону двинулось более 100 судов. Вместе с рабочими войско достигало 80–90 тыс. Донские казаки такой лавине сопротивляться не могли, многие из них находились на службе в Ливонии и Литве. А те, кто был дома, уходили, бросая свои городки.