Валерий Сергеев – Прусс и рыцарь. Покорение Ульмигании (страница 8)

Примечательный путник вошёл в селение солнечным днём, когда местный люд уже давно занимался домашней работой. Дверь в кузню, расположенную с краю селения, была распахнута, а подле неё находился крепкий мужчина, вытирающий раскрасневшееся лицо остатками снега.

– Доброго здоровья тебе, Лашенай! – обратился к кузнецу великан. – Как твоя спина? Помогли тебе мои травы?

– И ты здравствуй, – ответил тот. – Хвала Богам, травы твои подействовали! Кто бы мог подумать, что простые ольховые шишки способны так лечить?

– Там не только шишки, но и сок толстянки… Продолжай натирать спину до той поры, пока весь снег не сойдёт… Если моё зелье закончится, приходи к Лишайному камню, я тебе ещё дам.

– Да отблагодарят тебя Боги за твою доброту, Барт Локис! Я уже не чувствую боли, когда нагибаюсь, а скоро вообще, начну работать в кузне с прежней силой… Гляди, – Лашенай нырнул в полутёмную кузницу и вскоре вышел оттуда, держа в руках блестящий металлический шлем. – Это принёс мне наш рикис (43) Майжо, а ему посоветовал сам Криве…

Барт повертел в руках доспех «брата-рыцаря» Тевтонского ордена. Это был клёпаный шлем с наносником, защищавшим в бою лицо воина от ранений. Внутри находился кожаный подшлемник, стёганный суконной шапочкой, смягчающей удары.

– Выходит, враг приближается к нашим землям? – печально проговорил Локис.

– Да, друг мой. Рыцари-тевтоны позарились на наши земли и намереваются осквернить веру в наших Богов… Но мы не собираемся кланяться им, мы будем сражаться… Поэтому у меня сейчас много заказов на оружие. Нужны шлемы, длинные кольчуги с рукавами, металлические наколенники… Нужны щиты, мечи и боевые топоры. Ведь, к шлему понадобятся прочные кожаные завязки. Щит, если его изготовить из крепких дубовых досок, надо обтянуть толстой кожей и обить стальным ободом. А к нему также нужны кожаные ремни, позволявшие удерживать его либо на руке, либо на плече…

– А ещё нужно ковать наконечники для стрел и копий…, – мрачно добавил Барт.

– Да, друг мой… А тут, так некстати… спина… Но, благодаря Богам и твоему умению, она стала гораздо лучше… Ты – настоящий вайделот, Барт Локис, настоящий «знающий»…

– Да уж, – согласился великан. – Столько зим, сколько пальцев на обеих руках, находился я на обучении у жреца Жола. Меня, совсем маленьким парнишкой, к нему отвёл мой отец… А когда я постиг ремесло знахаря, меня возвели в ранг вайделота. Для этого нам со жрецом пришлось ехать в Ромове, к самому Криве-Кривайто…

– Ты хоть и молод, Барт, – усмехнулся кузнец, – но достаточно учён… Да и статью тебя не обидели Боги! Взял бы я тебя в свою кузницу, был бы из тебя замечательный помощник… Да, боюсь, ты своей головой проломишь мне потолок! – и захохотал.

На губах Барта тоже заиграла улыбка.

– Не зря ведь люди дали тебе прозвище «Локис»! – смеясь, продолжал Лашенай. – На некоторых наречиях это означает «медведь»! Даже я, уж на что крепкий парень, не стал бы с тобой бороться! Ты же любого раздавишь, словно муху!

– Силушкой Боги меня не обидели, – согласился с кузнецом Барт. – Но я, пожалуй, пойду. Грустные известия я от тебя получил, друг мой. Всем нам Боги готовят серьёзное испытание….

– Ничего, Локис. Ходили к нам князья из Польши, ходили и мы к ним… Справимся и с тевтонцами!

Они простились, и Барт продолжил свой путь по Килькенинкайму. Попадающиеся ему по дороге мальчишки боязливо обегали его, поскольку, страх и почтение перед вайделотом, особенно, таким огромным и страшным, прочно сидел в сердцах ребятишек. Жители селения, почтительно приветствовали «знающего». Много доброго сделал он для них: и хворобу прогонит, и добрых духов приманит, а иного задиру и приструнит – вон, силища-то какая в руках!

Не доходя двух строений до обширного дома купца Жмогуна, Барту повстречалась сгорбленная, как сухой корень, старушка Линси, ухаживающая за лошадьми табунщика Стотиса. Тот давал пожилой женщине в качестве платы муку и мясо, он был доволен, как пожилая женщина разговаривает с его лошадьми и те, во что он искренне верил, отвечают ей.

– Здравствуй, матушка Линси! – приветливо поздоровался Барт со старушкой. – Прибавилось ли в конюшне Стотиса белых лошадей? (44)

– Хвала Окопримсу, белых лошадей стало больше… Как твои дела, Барт Локис? – старушка заметно оживилась при виде бравого знахаря. – Ты всё живёшь в лесной чаще, в стороне от людей? Уж не думаешь ли ты там найти себе невесту? Тебе пора обзаводиться семьёй, вайделот! Ты не думал об этом?

– Как мои снадобья, матушка? Помогли ли они тебе от головной боли?

– Как не помогли, милый? Конечно, помогли! – старушка улыбнулась. – И боли прошли, и глаза стали лучше видеть. Ты – настоящий кудесник, Барт из глухого леса…

– Держи мешочек с чередой, если боли повторятся, заваришь, сделаешь настой, и будешь пить по глотку перед сном! – ведун достал из котомки снадобье. – А насчёт семьи я, конечно, думал. Как не вспомнить о ней, когда к нам вновь вернулась весна?

– Ну, такому богатырю, как ты, и невеста, наверное, нужна особенная? – усмехнулась старушка. В её глазах мелькнула хитринка. – А то я подсказала бы тебе двор, в который можно заглянуть… Редкий хозяин откажется отдать тебе в жёны свою дочь….

– Особенная? Ну, что ты, матушка… А невесту я себе найду, вот проведаю своих отца и мать, да и пойду искать…

– Да помогут тебе Боги, Барт Локис!

Да, всё так и было. Десять лет назад отец Барта, Скамбо, внимательно посмотрев в глаза сыну, произнёс:

– Не получится из тебя охотник, Барт. Стрелять ты, конечно, научишься, да и держать в руках копьё сумеешь… Но, я вижу, как тяжело ты переносишь смерть животных и птиц… Да и боль каждой твари чувствуешь, как свою собственную. Пожалуй, отведу я тебя к жрецу Жолу, пусть он займётся твоим обучением… Глядишь, и выйдет из этого толк…

Старый жрец-вайделот жил в глухом лесу возле Лишайного камня – огромного валуна, поросшего мхом и лишайником. Да и сам жрец чем-то походил на этот камень – такой же хмурый, нелюдимый, древний. Он умел слышать то, чего не слышали другие, общался с миром мёртвых и принимал оттуда послания… Всем своим мрачным видом он буквально излучал черноту, а также смертельную усталость, и, случалось, пытался окутать своей магической тьмой окружающих его людей. Порой он казался излишне строгим, однако в душе был добросердечен, также, как и мудр.

К его землянке вели едва заметные тропки, по которым люди находили дом лесного кудесника. Тот помогал всем – если не чудесной травой или отваром, так добрым советом. Узнав, что некий парнишка из селения Лауме живо интересуется лечебными травами, наблюдателен, сметлив и зорок, жрец согласился взять его к себе. Пожалуй, он даже обрадовался, что теперь ему есть кому передать свои сокровенные знания, и он не проведёт остаток дней в одиночестве.

И началась для мальчишки пора обучения. Старый жрец не спеша втолковывал своему ученику важные истины, который тот легко понимал и усваивал: всё вокруг – живое: и звери, и деревья, и вода, и камни. Все они могут чувствовать и разговаривать… Огонь – тоже живой! Он ест, пьёт и спит, подобно человеку. Он чрезвычайно силён, а порой также опасен, как и добр, поэтому в пламя недопустимо плевать, тем более справлять свою нужду…

Мир полон духов, и добрых, и злых. Надо уметь приваживать первых и отгонять вторых. Но с любым из них нужно уметь находить общий язык… Боги превратили лес в удивительную кладовую для человека. Тут ему и жильё, и пропитание, и лекарство от любой хворобы!.. Человек должен уметь ладить со всеми обитателями леса, жить в мире со своей совестью… Боги и духи всегда учат и направляют нас. Они говорят, что здоровье совсем близко от болезни, а жизнь всегда рядом со смертью. Но бояться её не нужно: мы все спим при жизни и просыпаемся в момент кончины. Смерть – это переход в иную, более счастливую страну…

Последние две зимы Барт жил уже один в хижине Жола. Старый жрец со спокойным сердцем отправился к Богам, теперь он с небес взирал на жизнь своего ученика и оберегал его от всяческих бед.

Постепенно и юный ведун стал превращаться в отшельника. Но повторять путь своего учителя он не стал. Напротив, Барта часто могли видеть в различных селениях Самбии. Он охотно лечил и людей, и скотину, дарил людям обереги, делал предсказания, учил любить всё живое и неживое, и творить добро…

Локис почти миновал обширное строение Жмогуна, как вдруг его внимание привлекли женские всхлипывания. Стройная девушка в рубахе, сшитой из двух полотнищ ткани, и длинной тёмной юбке, с повязанным поверх неё передником, вытирала слёзы тыльной стороной ладони, отвернувшись к изгороди из стволов молодых сосен. Она стояла спиной к тропе, по которой шагал вайделот, поэтому не могла его видеть. Несмотря на прохладную погоду, наплечной накидки и платка на ней не было.

– Я-то полагал, – остановился Барт возле плачущей девушки, – что под крышей дома известного купца, человека не бедного и щедрого, не текут столь горькие слёзы… Боги не простят того, кто посмел обидеть тебя… Могу ли я помочь тебе, красавица?

В лучистом синем взгляде («Как у моей матушки!» – мелькнула мысль у знахаря), брошенном исподлобья на великана, светилось больше удивления, нежели горести. На заплаканном лице появилось некое подобие улыбки.