Валерий Сергеев – Прусс и рыцарь. Покорение Ульмигании (страница 7)
Братья-священники затянули гимн «Te Deum laudamus» (37). После акколады (38), как было заведено, братья предались пиру, на котором присутствовали самые разнообразные яства и вина.
Вечером, когда последние лучи солнца заигрывали в вышине с облаками, а на землю Палестины опустилась синеватая завеса сумерек, новоиспечённый рыцарь вышел на свежий воздух из душного зала и едва не столкнулся нос к носу со своим новым оруженосцем.
– Брат Ансельф, – воскликнул тот. – Жду твоих приказов как верный оруженосец! Надеюсь, нам не придётся торчать в этом вонючем замке всю зиму?
Друг детства, Йозеф обладал весёлым и энергичным нравом. Он не лез за словцом в карман, а частенько и «крепкое» словечко в свои обороты мог вставить…
– Тебе не терпится совершить подвиг, брат? – улыбнулся рыцарь.
– Сказать по правде, безделье вредит доброму христианину больше, чем любой другой грех.
– Ты прав, брат. Поэтому спешу тебя обрадовать. Скоро мы направимся в Пруссию…
– Пресвятая Дева… Где это?
– На севере. Там сейчас снег… Это – воистину край земли!
– И что мы станем там делать? – растерялся брат Йозеф.
– Воевать с пруссами. Они – язычники, а мы принесём им Христову Веру…
– Это будет Крестовый поход?
– Да, брат Йозеф. Причём, объявлен он был уже давно, но только сейчас мы приступаем к активным действиям… И я догадываюсь, отчего…
– Отчего же?
– То, о чём я тебе сейчас поведаю, не должен знать никто больше…
– Клянусь всеми Святыми!
– Так слушай же… Ещё в 1206 году римский папа заявил о необходимости крестить пруссов. С тех пор мы трижды ходили в Крестовые походы, но ни разу в земли пруссов. А вот сейчас… Появились сведения, что у них, у пруссов, хранится… Ковчег Завета (39)!
– Как? – раскрыл рот от удивления брат Йозеф. – Тот самый?
– Несомненно.
– Но как он к ним попал?
– В одном из Крестовых походов принимали участие польские рыцари. Возможно, ты помнишь о подвигах Конрада Безумного?
– Конечно, о нём было сложено немало баллад…
– Так вот… Или он сам, или кто-то из его соратников завладел Ковчегом. И, посчитав его за обычный военный трофей, решил присвоить себе.
Брат Йозеф слушал, раскрыв рот.
– Но, похоже, потом он решил продать его шведам, поэтому решил пробираться к морю. Понятно, с таким грузом ехать по христианским странам опасно, поэтому Конрад или кто-то из его сородичей выбрал путь через земли пруссов… Видимо, те и напали на крестоносцев. А поскольку Ковчег защищали неистово, пруссы сочли его большой ценностью… И захватили… Потом увезли куда-то в свои земли. А теперь нам предстоит его отыскать и вернуть в лоно Католической Церкви…
– Откуда такие сведения, брат Ансельф?
– Кое о чём мне поведал наш маршал, Гюнтер фон Вюллерслебен. А у него есть данные о том, что в землях пруссов давно живёт римский шпион, который готовит почву для нас, крестоносцев, когда мы нападём на Пруссию… Кстати, походы в Пруссию уже начались, а на завоёванных землях правит ландсмейстера Герман фон Балк. Тот из рыцарей, кто освободит Ковчег Завета, брат Йозеф, прославит своё имя в веках!
Глава 4. 1230 год. Весна в Самбии
«Мой высокородный господин!
Много лет назад с неудержимым рвением и усердием принялся я выполнять твоё поручение, одобренное и благословлённое Его Святейшеством, – поселиться среди диких язычников сембов, изучать их обычаи, воинское искусство и разведывать пути достижения скорейшей победы над ними Войску Христовому, как только оно войдёт в эти земли.
Твой верный слуга притворялся то странствующим монахом, то купцом, то врачевателем, но не находил должного отклика в душе местных жителей. И только тогда, когда я, по наитию, вызванному проникновенным словом Господа, назвался моряком, которого постигла беда в море, ко мне проявили необычайное участие, дали кров и пищу. С тех пор я живу здесь, и стал практически своим, что заметно облегчило мне условия выполнения твоего высочайшего повеления – готовить почву для братьев, которые принесут сюда слово Божье и католический Крест.
Шлю тебе уже шестое письмо и надеюсь, что оно найдёт в твоей душе такой же радушный отклик, как пять предыдущих, и придаст твоему слуге уверенность, что моя жизнь среди невежественных язычников не проходит напрасно.
Я весьма опечален неудачами воинов Христа, кои те потерпели в землях Натангии. Не стоит забывать, что пруссы – весьма умелые воины и вооружение их не уступает по качеству французскому или испанскому, ибо они издавна покупают его в западных пределах, а также у славян (на Руси) или захватывают в боях. Сейчас у них в ходу мечи нижнерейнского производства, что является и военной добычей, и результатом оживлённой торговли. Смею заметить также, что мастерство местных кузнецов позволяет им самим ковать подобное оружие и доспехи…
Больших и мощных крепостей у пруссов не было и нет, имеются только небольшие укреплённые остроги, захватить которые не составит труда. Расположение оных я изобразил на прилагаемом к письму плане. Там же я осмелился начертить путь по болоту, считающемуся среди местных жителей непроходимым. Эта тайная тропа известна лишь охотникам. Её я изобразил красными чернилами. Если для тяжеловооружённой конницы она может оказаться непригодной, то легкая пехота пройдёт по ней без труда.
Смею предположить, что, даже если воинство Христово вытеснит пруссов в дремучие леса, те и оттуда будут наносить удары. Посему, на каждом завоёванном участке земли, на расстоянии одного дневного перехода должны возводиться замок или крепость, а вокруг них – каменные постройки для христиан, возжелавших заселить эту благословенную местность.
По моим наблюдениям у каждого племени пруссов имеется по нескольку тысяч конницы и пеших воинов. Так, например, многонаселённая Самбия имеет четыре тысячи конников и до сорока тысяч пеших воинов. А богатые и сильные Судовы (40) могут выставить ещё больше воителей. Но племена пруссов разрозненны, а их непримиримые вожди постоянно воюют друг с другом, и этим мы должны непременно воспользоваться.
Позволю себе и следующее предположение. По моим наблюдениям, в войске пруссов не существует ни строя, ни боевых порядков. Они нападают толпой, словно викинги. В основном, дружиной во главе с предводителем. Если численность позволяет – они сразу окружают неприятеля. Если нет, то предпочитают набрасываться из засады. Особо они опасны в лесистой местности, где для своей выгоды стараются использовать каждый куст, каждую ветку… Осмелюсь напомнить, что в 1222 году польский князь Владислав отправился с сильным войском на пруссов. Как мы помним, это войско бесследно исчезло в лесах Надровии (41).
Ежели Святая церковь сочтёт своим долгом обратить сембов (как, впрочем, и другие народы пруссов) в Христову веру, то позволю себе предположить, что занятие сие будет чрезвычайно сложным и опасным, поскольку язычники хранят верность своим богам. Они чтут семнадцать заповедей, оставленных пруссам их древним вождём Видевуто (42): «…Мы должны испытывать перед нашими Богами страх и почтение. Ибо они дали нам в этой жизни красивых женщин, много детей, хорошую еду, сладкие напитки, летом – белую одежду, зимой – теплые кафтаны, и мы будем спать на больших мягких постелях»…
Посему, веру в своих богов у пруссов следует искоренять нещадно, а жрецов-вайделотов – лучше сразу уничтожать.
Остаюсь преданным тебе слугой и послушным рабом Господа,
Брат Иов».
К селению Килькенинкайм весна подобралась незаметно, словно прокралась тайком, прячась за ветви деревьев и приземистые деревенские строения. Кажется, ещё вчера в здешних лесах трещали морозы, и сыпал снег, а вот сейчас, взгляни – уже тут и там чернеют проталины, звонко переговариваясь, бегут ручейки. С каждым днём солнце светит всё ярче, обогревая просыпающуюся от зимнего сна землю. Казалось, сами прусские Боги Потримпо и Пергрубиус спустились на здешние луга, и не спеша прогуливаются по влажной почве, слушая птичье пение.
Хотя, начало весны – такое дело, это вам скажет всякий житель Самбии, – сегодня солнышко припекает, а завтра опять задуют колючие ветра, и посыплет снежная крупа. Да и в течение дня погода может измениться несколько раз…
Пока до посевных работ далеко, но хозяева уже готовят снаряжение для выхода в поле. Уж что-что, а плуг или соха у каждого должны быть в порядке и готовы к делу!
Селение состояло из двух десятков домов разных размеров. Самый маленький сруб с уложенными под нижний венец камнями принадлежал одинокому рыбаку Саитусу – всего три на четыре шага длины. А вот у купца Жмогуна, у которого три сына завели собственные семьи, но не стали уезжать из отчего дома, а пристроили к нему свои жилища, дом разросся в размерах и стал напоминать крепость, расположенную у холма Виделау. Такое жилище уже не обойти за несколько шагов. Дым из его четырёх труб весело струился в весеннее небо.
Со стороны Житенского леса через широкие ворота в частоколе, в селение Килькенинкайм не спеша вошёл человек необычной внешности. «Необычность» эта заключалась не только в одежде – на нём, поверх светлой полотняной рубахи, украшенной внизу кистями из бычьих хвостов, была накинута медвежья шкура, а самом его виде. Это был детина огромного роста с широченными плечами. Становилось ясно, что медведя, чья шкура согревала его, он добыл сам. За плечами у великана висела котомка, а в руке он держал посох, каким, при желании, можно было переломить хребет лосю. Правда, ни рыжая борода, ни копна густых волос, схваченная повязанной вокруг головы лентой, ни насупленные брови, ни полная достоинства поступь не могли скрыть, что этот молодец – ещё довольно юн. Казалось, сам бог Потримпо спустился с небес, однако, тот, по рассказам, был безбород, да и передвигался на белом коне…