Валерий Сафонов – Монашка (страница 83)

Наталья поняла, что матушка игуменья недолюбливала митрополита. Впрочем, антипатия их была взаимной. Его преосвященство, насмехаясь над игуменьей, называл ее «веселой вдовой Моникой». Перед отъездом из Львова митрополит вручил новую тетрадь рукописей для перевода и приказал ей являться во дворец Юра каждый месяц.

Вернувшись в монастырь, Наталья столкнулась с одним неприятным обстоятельством – во время ее отсутствия бандеровцы привезли в монастырь тяжело раненного сотника Антония. Уход за ним игуменья поручила ей. Однажды к нему привезли врача Коморянского, проживавшего в городе Букачевце Станиславской области. Осмотрев раненого, доктор нашел его состояние безнадежным. Действительно, несмотря на все принятые меры, Антоний, проболев еще несколько дней, умер от кровотечения.

С этого времени бандеровцы с полного согласия матушки игуменьи все чаще и чаще требовали от Таисии санитарной помощи, работа эта трудная и опасная нравственно и физически истощала ее силы.

В марте 1943 года областные власти националистов известили, что в монастыре сестер василианок в селе Подмихайловце будут устроены курсы для украинских девушек, обязанностью которых должна стать санитарная помощь для раненых и больных. Они потребовали помещение в монастыре, где Наталья должна была преподавать девушкам санитарные науки и руководить этими курсами. Все это делалось украдкой от немцев.

На эти первые курсы прибыло 25 девушек из разных сел Станиславской области. Курсы имели свою комендантку. Курсантки вставали в 5 утра, одевались, молились и делали зарядку, затем завтракали, а ровно в 8 часов 30 минут Наталья начинала их обучение.

На курсах она была единственной преподавательницей, поэтому очень сильно уставала, работая с курсантками по 10 часов в день. К тому же программа курсов была очень большой: анатомия, химия, хирургия, скорая помощь, домашняя аптека. Курсы продолжались три недели, после чего был устроен экзамен, на который съехалось много знатных предводителей партии. Курсистки выдержали экзамен и после торжественного обеда, устроенного матушкой игуменьей, всех учениц распределили по селам, где организовали маленькие летучие отряды скорой помощи для раненых бандеровцев.

В начале апреля Таисию вызвал к себе митрополит Шептицкий. Как всегда, она вручила ему одну из переведенных тетрадей «Воспоминаний княжны Татьяны Романовой». Его преосвященство был очень недоволен тем, что партия Бандеры заставляла ее работать на них. Он посмотрел на нее и сердито произнес:

– Я совершенно не хочу, чтобы украинцы вмешивали тебя в свою работу.

Тихим апрельским вечером митрополит сказал:

– Я прекрасно понимаю, что для тебя – скромной монахини – роль великой княжны Татьяны, особенно после белградских переживаний, является невероятно тяжелой, но в Риме решили иначе. Папе римскому нужна живая реклама против секты безбожников, поэтому в «воспоминаниях», которые я пишу, вспоминается о безбожных спиритических сеансах. Я подчеркиваю, что только «одержимые» могли зверским образом убить невинную царскую семью. Преступление в доме Ипатьева – это страшное, зловещее сатанинское преступление, все это я представил себе на основании прочитанных о царской неволе книг.

Католическая церковь всегда должна торжествовать. И вот является девушка, желающая продолжать жизнь покойной княжны Татьяны. Сделав ее монахиней, мы имеем право одновременно из нее же сделать проповедницу против безбожников красной России. В этом случае никто не может оказать нам столько услуг, как Германия, поэтому думаю, что нужно будет там напечатать рукописи.

Прощаясь, как всегда, Наталья получила от его преосвященства следующую тетрадь «воспоминаний» для перевода с украинского на русский язык.

С мая у бандеровцев стали возникать тревожные настроения, они начали все чаще и громче говорить о победах советских войск. Стали куда-то перебрасывать свои силы. Больных и раненых становилось все больше. Часто националисты болели чесоткой и брюшным тифом, поэтому в монастырской аптеке постоянно изготовляли разные противочесоточные мази. Приходилось ездить по селам и деревням делать прививки против тифа. Из-за этой работы приходилось не спать целыми ночами.

В июле 1943 года, когда бандеровские предводители явились в монастырь известить о том, что нужны опять санитарные курсы для украинских девушек, Наталья попробовала отказаться от навязанной ей роли. При этом подчеркнула, что, как русская женщина, она не считает нужным принимать участие в украинской политике. Говорил с ней какой-то очень важный предводитель, имевший кличку Зеленый.

– Ну что же, не захотите нам помогать – разве мало деревьев в парке? – Он захохотал и продолжил: – А работы-то всего пять минут, веревка тоже найдется. Мы уж для вас ее не пожалеем, будьте спокойны.

Пришлось Таисии делать все, что ей приказывали. В начале октября около монастыря Подмихайловце и в ближайших от него селах разгулялась страшная кровавая оргия ненависти украинцев к полякам. Бандеровцы вырезали целые польские семьи, жгли дома, разрушали римско-католические церкви. В эти дни Наталья пролила много горьких слез, ей искренне было жаль поляков, которых она полюбила, ведь именно Польша ее приняла и приютила в тяжелое для нее время.

Удивляла тогда жестокость галичан и бессердечие живших с ней монахинь. Все известия об убийствах и пожарах в польских семьях монастырь принимал с нескрываемым восхищением. Во время поездок по деревням и селам она все больше огорчалась и возмущалась ужасным разрушениям польских домов и хозяйств, сотворенных руками нацистов.

Немцы как-то очень вяло спешили помочь несчастным, поэтому все чаще и чаще вспыхивали пожары, а поляки в ужасе бежали.

Матушка игуменья тем временем занималась немецко-украинской политикой, а дружба ее с немцами была так велика, что даже на такие интимные монастырские обряды, как постриг, матушка Моника приглашала немецких жандармских офицеров, которых после торжества вместе с сестрой Стефанией Млынарской обильно угощала.

Пьяные немцы веселились в монастыре, кричали в монастырской приемной здравицы в честь Гитлера и его партии.

В начале ноября в монастырском доме «Студион» вновь были открыты курсы для санитарок, опять Наталья была единственной на них преподавательницей.

Часто посещая раненых бандеровцев в начале 1944 года, Наталья поняла, что среди них все больше и больше растет тревога, и одновременно появилась удивительная смелость в отношениях с немцами, все чаще и чаще они нападали на них в лесах и на дорогах, убивали их и отнимали оружие. Этими подвигами они, не стесняясь, громко хвалились. Нападения на немцев совершались все чаще и чаще, поэтому ее все больше и больше возили в дальние села к раненым и не было возможности защититься, так как националисты много раз грозили сжечь монастырь и повесить Таисию в случае отказа работать на них, поэтому она ездила по селам и выполняла их задания.

2 февраля Наталья получила от митрополита письмо, в котором он просил ее приехать. Так как 12 февраля – на праздник Трех Святителей она думала произнести первые, ионические обеты в ордене Святого Василия Великого, матушка игуменья, желая, чтобы это большое в жизни каждой монахини событие произошло в присутствии его преосвященства и во дворце Святого Юра, решила ехать с ней во Львов.

В Галиции в это время стояли суровые морозы, и Наталья очень неважно себя чувствовала из-за частых ночных поездок к раненым в обществе вооруженных бандитов. Поэтому она радовалась возможности поехать во Львов, где можно было хоть несколько дней находиться вне опасности.

Они приехали во Львов 9 февраля, где Наталья сейчас же была вызвана к его преосвященству, который, как сказал ей лакей Стефан, с большим нетерпением ее ждал. Митрополит являлся немного самодуром, любил, чтобы все его команды немедленно выполнялись, поэтому она должна была сейчас же с дороги, после бессонной ночи появиться в кабинете его преосвященства.

После первых слов приветствия митрополит, посадив ее, как всегда, напротив себя в глубокое кресло и не спуская с нее глаз, начал говорить, что ей необходимо выехать в Венгрию, так как для всех в Галиции стало совершенно ясно, что русские должны там появиться не позже как весной или летом 1944 года. Его преосвященство сказал, что просто не представляет себе ее жизни в государстве, занятом русскими.

– Но почему же? – удивленно спросила она.

– Потому что Татьяна не может работать в безбожной России. Напротив, из вас Рим хочет создать живой упрек красной России. Татьяна Романова – католическая монахиня – не может согласиться с новой Россией. К тому же мы так постарались, что каждый ребенок в селах и деревнях, окружающих монастырь, скажет, что сестра Таисия – монахиня-василианка есть Татьяна Романова и русские несомненно этим займутся. А что делать тогда?

Как ни настаивал митрополит на ее отъезде в Венгрию, как не предупреждал ее об опасности, грозящей ей от русских, она категорически отказалась от его предложения и заявила:

– Все приму с благодарностью от своих русских братьев. Татьяне, может быть, что-нибудь бы и грозило, а ведь я обыкновенная русская девушка, играющая роль. И, наконец, если будет нужно – все расскажу.