Валерий Сафонов – Монашка (страница 73)

Как-то настоятель церкви священник Лучак, где она проводила богослужения, сообщил ей, что его преосвященство кардинал Каковский требует Наталью к себе для объяснений.

В начале июня 1934 года такая встреча состоялась во дворце кардинала на Медовой улице. Встретил он ее с улыбкой и приветливо. Затем сказал:

– Ты, Наталья, забудь, что между нами произошло.

Она в знак согласия кивнула головой, а он продолжил:

– В монастырь ты, конечно, пока не вернешься. Думаю, что ты, вероятно, и не захочешь. Мне кое-что известно о твоих интимных отношениях с доктором Красовским. Церковь имеет лучшую разведку, чем принято думать. Ты любишь этого человека? Только откровенно.

И она, словно на исповеди, со страхом призналась во всем.

– Ну и хорошо, великолепно! – воскликнул как будто чем-то восхищенный кардинал и, засмеявшись, продолжил: – Из всего, что ты рассказала, понятно, что доктор очень честный человек, который даже думает о женитьбе, если ты не вернешься в монастырь. Если он любит, то все для тебя сделает. Как ты думаешь – все?

Наталья утвердительно кивнула кардиналу головой.

А он продолжал:

– Тогда начинай тосковать в Радостях, проси его взять служебный отпуск и отправляйтесь в Югославию. У него много знакомых, пусть начинает хлопотать для тебя заграничный паспорт. Паспорт бери на свою фамилию.

Мысль поехать с любимым человеком, несмотря на то что она исходила от ненавистного ей кардинала, так заинтересовала ее, что она без всякого колебания согласилась исполнить то, что он требовал. При прощании кардинал предупредил, чтобы об этом разговоре она не говорила доктору.

В тот же день Наталья в беседе с доктором сообщила, что ей очень хочется поехать за границу. Польша ей очень надоела и ее мучают отношения с его женой Марией. На другой день она опять завела разговор о поездке за границу, ей так хочется отдохнуть от монастырской жизни в Югославии, и попросила приложить усилия к оформлению паспорта для нее с годичной польской визой.

Больше всего смущало Наталью, что все расходы, связанные с непонятными пока затеями кардинала, покрывал Красовский, ей это казалось неприличным, ведь она хотела любить его чувством, далеким от всего земного. И она однажды спросила об этом кардинала. Он на это вот так ответил:

– Ничего, пусть доктор, который вас любит, чем-нибудь пожертвует. Я и так потом должен буду выдавать вам много денег.

Она терзалась, мучилась:

– Когда потом? Потом в Югославии?

Она решила спросить Красовского, есть ли у него средства для поездки в Югославию. Он без колебания ей ответил:

– Я столько лет работал, дорогая, что, думаю, у меня есть средства на поездку с любимой женщиной.

На одной из встреч кардинал Каковский передал ей довольно много рукописей и сказал:

– Это нужно переписать в тетради как дневники Татьяны Романовой. В конце рукописей Татьяна прощает русскому народу все нанесенные обиды. Это внимательно перепиши.СакраментИ кардинал дал ей еще тетрадь, подчеркнув: – В ней подготовленный сценарий фильма, который нужно продать обязательно в Югославии. Доктор Красовский знаком с директором польской государственной лотереи Ноладеем, который имеет родственника в Югославии. Этот родственник работает и занимает хорошее положение на предприятиях по производству кинофильмов. Не забудьте взять к нему письмо.

Наталья знала, что кардинал никогда не встречался с Красовским, поэтому удивленно спросила: откуда кардинал может знать так хорошо все дела и даже знакомых Красовского?

Ответ кардинала запомнился ей на всю оставшуюся жизнь. Он сказал:

– Католическая церковь имеет такую разведку, что может вполне соперничать с разведками многих государств мира, поэтому, чтобы все знать о ком-нибудь, кто меня интересует, мне не нужно быть с ним знакомым. Помни об этом, Наталья, а также помни, что с католической церковью шутить нельзя. Тех, кто предает, мы ищем, везде находим и всегда наказываем.

В конце июня супруга доктора Красовского уехала лечиться на курорт в Моршин, и Наталья совершенно спокойно переписывала рукописи, полученные от кардинала, готовясь к поездке в Югославию.

В первой половине июля доктор Красовский получил заграничный паспорт на год с обратной польской визой на Н.И. Меньшову.

В это примерно время ее вызвал к себе кардинал. Разговор начался с удивившего Наталью вопроса:

– Хочет ли она вернуться в монастырь сакраменток?

Она, недолго думая, ответила:

– Конечно, я вернулась бы сейчас, несмотря на то что, как вашему преосвященству известно, люблю доктора Красовского. Но ведь на это нужно ваше позволение.

Кардинал улыбнулся и ответил:

– Все зависит от тебя. Прежде чем вернешься, должна сделать то, что велю. Исполнишь, в монастырь вернешься. Согласна?

– Все зависит от вашего задания, – ответила Наталья.

На это кардинал сказал:

– О, что-то очень легкое. Нужно будет так держать себя в Белграде, чтобы все громко начали везде говорить, что под «инкогнито» Натальи Меньшовой скрывается Татьяна Романова, приехавшая лечиться в Белград со своим врачом Красовским.

Она испугалась такой конечной цели кардинала и долго молчала, а Каковский продолжил:

– Нужно сделать так, конечно, ничего не говоря доктору, то есть сказать ему о плане и внушить во время дороги, что он добрый, но так умно, осторожно, будто и он сам этого мог бы желать.

А план следующий: когда приедешь в Белград, отдохнув два-три дня после дороги, пойдешь в королевский замок и запишешься на аудиенцию к королю Александру таким образом: «Татьяна Николаевна Романова, Наталья Меньшова инкогнито».

Короля, конечно, ты не увидишь, потому что он отдыхает в Сплите, куда, кажется, никого вообще не пускают, но сам факт, что ты будешь записана в книге аудиенции, обратит на тебя внимание, а нам только это и нужно. Кроме этого, нужно то же самое сделать и в польском посольстве. Ведь ты имеешь польскую визу, должна же там как-то записаться, представиться, поэтому запишись так же, как и в королевском замке.

Когда это сделаешь – живи мирно: гуляй, ешь виноград, пей вино, в общем, отдыхай с любимым. Если заговорят газеты, на несколько дней съездите в Загреб. Потом, когда все начнут меньше интересоваться тобой, вернетесь в Белград, побудешь еще немного и вернешься в Радость, а в лице святой, католической церкви я буду тебе очень благодарным. Ты спокойно вернешься в монастырь сакраменток, будешь продолжать жизнь монахини. Мы же постараемся несколько лет тебе не мешать.

Так создавался в уме кардинала чудовищный план публичного обмана. Приманкой и платой был монастырь. Домой Наталья вернулась страшно расстроенной. Доктор заметил ее состояние, но она ему ничего не сказала, хотя он и пытался выяснить, что же такое у нее произошло.

Прошло несколько дней, и она поехала к кардиналу, чтобы отказаться от его предложения. Она ему рассказала, что не хочет больше никого обманывать, боится публичного скандала. Кардинал после нескольких минут молчания как-то совсем хладнокровно ей ответил:

– Ну хорошо, не хочешь, не надо, оставайся в Польше в доме доктора. Прекрасно! Но знай, что тебя – бывшую монахиню ждет, если ты соберешься вернуться в монастырь. Твои теперешние отношения с доктором намного больше навредят тебе, чем тот скандал, которого ты боишься в Белграде.

В одно прекрасное утро все польские газеты заговорят о том, что бывшая монахиня-сакраментка имеет интимную связь с женатым человеком – доктором и при этом имеет нахальство еще и вернуться в монастырь. Подумай, сколько смеха будет! Но ты еще, может быть, это выдержишь. А вот доктор. Ведь здесь католический край, помни это. Скорая помощь и Польский банк уволят его со службы. А что тогда? Тогда на вас каждый будет показывать пальцами. Это непременно так будет.

Наталья поняла, в какую западню попала – выход только один соглашаться с планом кардинала. А сколько же злобы было в голосе Каковского. Не хотелось верить, что этот изысканный высший священник мог быть способным на такую гадкую интригу. Душа ее мучилась и плакала от безысходности. Наталья пообещала подумать и дня через два-три дать ответ. Она переживала, мучилась, плакала и, наконец, 18 августа сообщила кардиналу, что согласна действовать по его плану.

25 августа 1934 года Наталья с доктором Красовским выехала в Югославию. На вокзале их провожал брат жены доктора Александр Павловский, который передал Наталье от Марии письмо и букет цветов. Сама она, сославшись на болезнь, проститься не пришла. В письме Мария, называя Наталью «высочеством», трогательно прощалась с ней.

На следующий день, утром часов в 8, они приехали в незнакомую, прелестную Вену, дальше нужно было плыть пароходом по Дунаю до Белграда. Пароход отплывал только через два дня, и они сняли в гостинице отдельные две комнаты, так как Наталья постеснялась поселиться с доктором в одном номере. Два дня они гуляли по паркам и площадям сказочной Вены.

28 августа без всяких препятствий сели на пароход и поплыли по Дунаю. Все было бы отлично – хорошие условия дороги и прекрасный пейзаж по обоим берегам Дуная, но донимала страшная жара, и они вскоре так утомились, что не могли дождаться конца плавания.

Поздним вечером приплыли в Белград. На пристани проверяли документы, и им пришлось долго ждать. Затем извозчик довез их до гостиницы «Петербургская», где они сняли две отдельные комнаты, но гостиница оказалась такой грязной, неопрятной, с грубым персоналом, что они утром пошли искать более подходящее помещение из двух комнат. Нашли быстро в самом центре Белграда, их им сдали две сестры-венгерки. Комнаты солнечные, прекрасно обставленные. Договорившись о цене, в тот же день переехали.