Валерий Сафонов – Монашка (страница 74)

Хозяйки их предупредили, чтобы они лично посетили полицию и отметились в ней. В Белграде квартиранты сами занимались этим, владельцы квартир в это дело не вмешивались. На посещение полиции они потратили целый день, очередь, состоявшая из русских эмигрантов, была огромной, и они только к вечеру сумели уладить вопрос с пропиской.

3 сентября Наталья решила пойти в королевский замок, чтобы записаться на аудиенцию к королю Югославии, бывшему воспитаннику Пажеского корпуса в Петербурге Александру Карагеоргиевичу, являвшемуся с 1921 года королем государства сербов, хорватов и словенцев. В 1929 году это государство стало именоваться Югославией. В приемную замка Наталья пошла одна, доктор Красовский остался в помещении, заполненном охранниками. Ее встретил симпатичный черноволосый серб лет сорока и вежливо пригласил присесть на стул, стоявший напротив его стола.

На чистом русском языке чиновник спросил, что заставило госпожу обратиться в королевское учреждение Югославии. Волнуясь, с красным румянцем на щеках, она ответила, что со своим доктором Красовским она приехала из Польши, чтобы подлечить свое здоровье и одновременно хотела бы записаться на прием к королю Александру Карагеоргиевичу.

Чиновник усмехнулся и сказал:

– Попасть на прием к королю практически невозможно. Он принимает важных особ только в исключительных случаях. У вас какие веские причины имеются на прием к королю? – и взялся за позолоченную авторучку и открыл толстый журнал регистрации особ на аудиенцию к королю Александру. Итак, мадам, у вас есть такие веские обоснования на прием к нашему королю.

Она долго смотрела на чиновника, а затем кивнула головой, что у нее есть такие обоснования, и тихим голосом выдавила:

– Мне обязательно надо побывать у короля Александра.

Серб открыл нужную страницу в журнале записей на аудиенцию к королю и спросил:

– Ваша фамилия, имя и отчество.

Она вспомнила, как учил отвечать на такой вопрос кардинал Каковский и уверенно произнесла:

– Татьяна Николаевна Романова, Наталья Ивановна Меньшова инкогнито.

Чиновник чуть не выронил позолоченный «паркер», удивленно смотрел на пришедшую женщину, но записал то, что она сказала, а затем спросил, где они остановились с доктором. Она и на это уже увереннее ответила:

– Улица Коссовского, дом напротив югославского парламента, – и показала регистрацию полиции в паспорте.

Чиновник больше ни о чем не спрашивал, вежливо сказал, что можно возвращаться домой, при необходимости их найдут. Он подумал немного и добавил:

– Короля сейчас в Белграде нет. Он на отдыхе.

Он поцеловал ей руку, и Наталья ушла.

Доктор встретил ее с улыбкой и словами:

– Ну, скажите, зачем вы ходили во дворец? И меня принудили пойти с вами.

Наталья лишь только усмехнулась и ничего не стала объяснять доктору. А про себя подумала: «Ведь, кажется, план кардинала Каковского сработал. Ладно, посмотрим, что будет дальше».

Домой они не пошли, а гуляли по парку, сходили в ресторан и вкусно поели. Возвратившись в съемную квартиру, они увидели испуганных сестер-хозяек. Они сообщили, что к ним приходила полиция, разыскивала постояльцев. Полицейские потребовали открыть их комнаты и долго в них что-то искали. Это очень напугало доктора, и он впервые рассердился на Наталью. И опять повторял:

– Ну, зачем тебе, дорогая, нужно было ходить в этот замок.

В комнатах все было перевернуто. Ящики перерыты, из них исчезло несколько фотографий Натальи. К вечеру они все прибрали. Затем к ним зашла одна из хозяек и сказала, что с ними хочет видеться «господин из газеты».

– Ну, начинается, – разозлился доктор.

А в комнату уже входил не один «господин из газеты», а сразу несколько щегольских господ, они, заполнив всю комнату доктора, засыпали его вопросами, на которые он не мог ответить достаточно полно. Наталья ушла в свою комнату и заперлась на ключ. Через очень тонкую перегородку она слышала, что доктор несколько раз настойчиво повторял:

– Я верю, что это есть дочь царя Татьяна, но никаких подробностей не знаю и прошу нас не беспокоить, мы приехали отдыхать.

Но гости не унимались и требовали подробностей из монастырской жизни Татьяны и о том, как она «чудесно спаслась». Все это продолжалось до позднего вечера.

На другой день во время завтрака одна из хозяек положила перед ними на стол кипу всяких газет. В каждой были фотографии царской семьи и Натальи. В газетах описывались самые необыкновенные подробности, яркие фантазии авторов занимали немало страниц.

– Что теперь делать? – безнадежно спросил доктор.

В таком скверном настроении Наталья его еще не видела, но она не успела ему ничего сказать, как раздались опять звонки. Она убежала прятаться в свою комнату. А доктор так растерялся, что стал путаться в ответах. Она слышала, что доктору предлагали продать за очень высокую цену «рукописи Татьяны». Доктор с кем-то из газетных господ поссорился, и тот обещал отплатить ему. Вечером газеты подробно описывали платья Натальи, называли доктора «секретарем» мнимой княжны Татьяны, а некоторые газеты, не стесняясь «платили», очевидно, доктору за холодный прием разными колкими насмешками.

Из газет они поняли, что ничего хорошего в Белграде их не ждет, поэтому решили во что бы то ни стало возвращаться домой. Для этого они отправились в польское посольство просить помочь им получить обратную визу.

Секретарь посольства встретил их довольно холодно и заявил, что польское посольство не имеет ничего против их выезда, но он предупредил, что полиция, прежде чем они покинут Югославию, займется ими и обязательно захочет выяснить дело «чудесного» спасения Татьяны Романовой.

С этого времени все пошло против Натальи и доктора. В двери их квартиры звонили, стучали, ломились за новостями. Наталья стеснялась куда-либо выходить, она купила себе черную вуаль и в ней, выходя на улицу, закрывала лицо. Хотелось одного – спрятаться куда-нибудь глубоко, глубоко.

План кардинала вполне удался – «ракета» была запущена, только вот она чувствовала себя глубоко несчастной. Доктор растерялся, не решаясь начать хлопоты о выезде домой, он уже всего боялся. Газеты не унимались, они кричали все больше и больше, но их уже не хотели читать и просили хозяек больше их не приносить.

11 сентября к ним явился молодой человек, представившийся агентом сыскной полиции Бондаренко, и предложил им пойти с ним. Вскоре они очутились в здании полиции, где проходили регистрацию прописки. Их провели в прилично обставленный кабинет. За письменным столом сидел немолодой уже господин и напротив него очень старый человек в сером штатском костюме.

Когда Наталья с доктором вошли в кабинет, эти два человека, иронически улыбаясь, переглянулись, о чем-то пошептались между собой.

Чиновник-серб на ломаном русском языке спросил у Натальи:

– Это вы ходили во дворец и просили аудиенции у короля?

Она коротко и тихо ответила:

– Да.

– Вот поэтому говорят о вас, что вы Татьяна Романова, дочь Николая II. Это правда? – спросил он.

– Да… – сказала она, и румянец стыда залил ее лицо.

Чиновник это заметил и переглянулся с седым господином.

– А почему вы выбрали Белград местом для скандала? Вы знаете, что кричит о вас печать? – спросил у нее седой господин.

– Простите, но это дело так оставить нельзя, – заговорил чиновник-серб.

– И мы все это на днях выясним. Если вы действительно Татьяна Романова, мы извинимся. Если нет попросим немедленно покинуть нашу страну. В столице государства такие скандалы прямо-таки невозможны.

Потом он обратился к доктору Красовскому:

– Вы уверены, что сопровождаете Татьяну Николаевну Романову и давно ли вы знаете эту девушку?

– Меньшову Наталью Ивановну я лично знаю примерно год и глубоко верю в то, что она и есть Татьяна Николаевна Романова, – ответил доктор с таким убеждением, что краска стыда опять залила ее лицо.

Седой господин пошептался с сербом и обратился к Наталье с такими словами:

– А я – Юрьев, который был при дворе его величества царя Николая II и лично знал всех его дочерей и утверждаю в присутствии власти (Юрьев наклонил с уважением голову в сторону чиновника-серба), что вы не Татьяна Николаевна Романова, вы самая обыкновенная самозванка. Но чего ради, если вы столько лет были в монастыре?

Наталья ничего не ответила Юрьеву, а лишь вытирала обильные слезы.

– Не понимаю, на что вам этот скандал? Ведь вы совсем порядочный человек, судя по тому, что вы несколько лет провели в монастыре, – спрашивал Юрьев. – Может быть, вас кто-нибудь толкнул на эту аферу? – задал он вопрос.

Перестав плакать, Наталья упрямо ответила:

– Нет, вы ошибаетесь, я – Татьяна Романова.

В ответ на это сербский чиновник взял со стола книгу Татьяны Мельник-Боткиной «Воспоминания о царской семье и ее жизни, до и после революции», открыл страницы с фотографией Татьяны Романовой, сказал:

– Вы нисколечко не похожи на покойную княжну, ну нет у вас ничего общего с ней.

Наталья молчала. А серб произнес:

– Ну, вот и прекрасно! На днях постараемся выяснить этот спорный вопрос. А теперь прошу вернуться к себе на квартиру и, конечно, никуда больше не отлучаться. Паспорта ваши прошу оставить здесь, – сказал чиновник.

Он и Юрьев любезно простились с ними, и они ушли к себе на квартиру.

На следующий день утром Юрьев прислал к Наталье своего племянника пригласить ее на завтрак, и когда она пришла, то его семья приняла ее очень радушно. У Юрьева она пробыла почти двое суток. Здесь он сообщил ей о задержании сербской полицией доктора Красовского. Старый царский сановник обещал оказать всяческую помощь и поддержку доктору, перед которым она чувствовала себя страшно виноватой. После завтрака Юрьев пригласил фотографа и, усадив Наталью среди своих домочадцев, сфотографировал ее отдельно и вместе со всеми.