Валерий Сафонов – Монашка (страница 65)

В то время, когда машина с «Монашкой» рванула из Заречья в Москву, с конспиративной квартиры 2‑го управления НКГБ СССР в кабинет № 778 к начальнику следственной части по особо важным делам НКГБ СССР комиссару госбезопасности 3‑го ранга Л.Е. Влодзимирскому была доставлена на допрос ее сестра, В.И. Меньшова. Она полностью и чистосердечно подтвердила свои показания от 28 мая 1945 года, данные ей Б.З. Кобулову. Допрос В.И. Меньшовой длился чуть больше часа, но всего, чего хотел Влодзимирский, он от нее добился.

На вопрос комиссара госбезопасности 3‑го ранга: «Как вы могли поддерживать версию о том, что Наталья является Татьяной Романовой, когда всем известно, что Николай II и его семья расстреляны», В.И. Меньшова ответила:

«Моя сестра Наталья специально инструктировала меня. С ее слов я заучила версию о том, что в момент расстрела семьи Романовых в Екатеринбурге, Татьяне Романовой якобы удалось скрыться под лестницей в доме Ипатьева, где происходил расстрел, а затем она будто бы была тайно вывезена из Екатеринбурга моей матерью Евгенией Ивановной Меньшовой в Калугу, где мы тогда жили и позднее вместе с нами выехала в Польшу. Вся эта версия во всех деталях была тщательно продумана и разработана Натальей, а затем ее заучили я и моя мать».

Особенно настойчиво выспрашивал Меньшову Влодзимирский, откуда Наталья могла детально знать обстоятельства, связанные с жизнью царской семьи и, в частности, Татьяны Романовой, на это она ему чистосердечно призналась:

«Мне известно, что Наталья читала много книг, издававшихся в Польше о жизни царя Николая Романова и его семьи. Примерно в 1926 году я сама видела у Натальи книгу какого-то неизвестного мне автора под заголовком «Одна из семьи Романовых». В этой книге подробно описывалась жизнь Татьяны Романовой. Полагаю, что именно описание этой книги и легло в основу версии Натальи о том, что она является Татьяной Романовой…

Я понимаю, что вы можете расценивать мой ответ неубедительным, но в действительности было так, как я говорю. По этому вопросу я не раз беседовала с матерью и мы обе считали, что Наталья совершила глупость, выдав себя за Татьяну Романову. Этим Наталья причинила и мне много неприятностей, так как я неоднократно вынуждена была подтверждать вымысел о том, что она является Татьяной Романовой. Мать и я делали это только потому, что опасались, что если мы не станем поддерживать эту версию, Наталья действительно покончит жизнь самоубийством. Я должна сказать, что моя сестра Наталья очень неуравновешенный и экзальтированный человек и я ее считаю психически неполноценной».

В это время латаная и перелатанная эмка, побывавшая, по-видимому, в разных фронтовых передрягах, за рулем которой сидел усатый шофер Смирнов, ехала на большой скорости по Можайскому шоссе в сторону Москвы и часа через два была в столице.

Покрутив по площадям и улицам Москвы, машина остановилась перед огромными воротами большого серого здания. Лейтенант Смирнов вышел из машины и нажал кнопку звонка. Появившийся в дверях военный прочитал показанный ему лейтенантом какой-то документ и тут же ушел за дверь. Затем раздался скрежет огромных ворот, они автоматически распахнулись, и машина с зажженными фарами въехала во двор. Проехав метров пятьдесят, машина остановилась с внутренней стороны здания у подъезда № 4, где ее уже ждали двое сотрудников следственной части по ОВД НКГБ СССР.

Ей приказали выйти из машины. Она, понурив голову, вышла, испуганно перекрестилась, стала между встречавшими ее офицерами и вместе с ними по ступенькам вошла в мрачный дом.

«Монашка» и двое офицеров шли по длинному коридору, остановились у лифта, затем на нем поднялись на 7 этаж, вновь пошли по коридору и вошли в приемную кабинета № 778. Дежурный офицер показал ей на дверь. «Монашка» и офицер вошли в огромный, светлый кабинет и тут из другой двери появился высокий, статный блондин в военной форме с рядом орденов на груди. Он отпустил дежурного, и они остались вдвоем, нет, втроем, чуть поодаль за небольшим столом сидела стенографистка.

Мужчина представился ей комиссаром госбезопасности 3‑го ранга Львом Емельяновичем Влодзимирским – начальником следственной части по особо важным делам НКГБ СССР. Он сказал, что будет вести следствие по ее делу.

«Монашка» испуганно смотрела на этого совсем еще молодого красавца и несколько раз перекрестилась. А он сразу перешел к делу, чувствовалось, что у него совсем не было свободного времени.

Влодзимирский сразу задал «Монашке» такой вопрос:

– Вы называете себя Романовой Татьяной Николаевной, разве это ваша настоящая фамилия, имя и отчество?

Она тихим, испуганным голосом промолвила:

– Да, я Татьяна Николаевна Романова – дочь последнего русского царя.

Затем он открыл толстую папку с какими-то документами и почти прокричал:

– Нам известно, что вы родились в Калуге. В распоряжении следствия также имеются достаточно полные данные о вас и вашей семье. Намерены ли вы показывать правду?

Она заплакала, а Влодзимирский налил в стакан воды и поставил его около бедной женщины. Она отпила воды и, несколько успокоившись, ответила:

– Я больше не буду лгать и расскажу о себе всю правду.

Поздним вечером Л.Е. Влодзимирский за подписью наркома госбезопасности СССР В.Н. Меркулова составил на имя Л.П. Берии докладную записку. В ней говорилось:

«Из показаний Меньшовой Валентины, а также признания самой Меньшовой Натальи видно, что последняя никакого отношения к царской семье не имела, а является дочерью железнодорожного служащего Меньшова И.И. (умер в 1919 году).

Меньшова Наталья показала, что в 1919 году, проживая в городе Киеве, она приняла католичество и тогда же под влиянием католических ксендзов – Теофила Скальского и Казимира Наскренцкого присвоила себе имя дочери Николая II – Татьяны Романовой. Об этом ксендзы Скальский и Наскренцкий сообщили в Ватикан и сказали ей, что она в дальнейшем будет использована католической церковью в борьбе против советской власти.

По указанию и при помощи этих ксендзов Меньшова Наталья вместе со своей матерью и сестрой Валентиной переехали в Польшу, где она была связана с католическим руководством.

Наиболее близко Меньшова Наталья была связана с католическими кардиналами – Каковским в Варшаве, Инитцером в Вене и митрополитом Шептицким во Львове.

Митрополит Шептицкий в 1940 году определил Меньшову Наталью в монастырь Святого Василия в Подмихайловце только при том условии, что она будет продолжать выдавать себя за Татьяну Романову.

По указанию и при помощи Шептицкого, Меньшова Наталья в этом монастыре писала так называемые «Воспоминания» о жизни царской семьи и дневники от имени Татьяны Романовой.

По поручению Шептицкого для Меньшовой Натальи из гор. Каунаса было доставлено метрическое свидетельство о рождении на имя Татьяны Романовой.

Меньшова Н.И. арестована и содержится во Внутренней тюрьме НКГБ СССР. Допрос Меньшовой продолжается. Протоколы допросов В.И. Меньшовой и Н.И. Меньшовой прилагаются.

В. Меркулов».

4 июля за № 4092/М эта докладная была отправлена Л.П. Берии.

С этого времени Н.И. Меньшова стала узницей внутренней тюрьмы ВЧК – ГПУ – ОГПУ – НКВД – НКГБ СССР. Тюрьма располагалась во внутреннем дворе дома № 2 на Лубянской площади. Отсюда и название – внутренняя или как называли ее еще с времен ВЧК – «нутрянка».

В ее камерах, в основном «одиночках», в разное время содержались: известный русский писатель, террорист Б.В. Савинков, вместе с которым сидела его любовница Л.Е. Дикгоф-Деренталь. Кроме того, там находился ее муж А.А. Дикгоф-Деренталь, один из активных савинковцев – автор либретто оперетт «Фиалка Монмартра», «Сорочинская ярмарка», «Чарито» и др., а также в прошлом боевик, лидер партии левых эсеров М.А. Спиридонова, английский разведчик Сидней Рейли, ленинские соратники Н.И. Бухарин, Л.Б. Каменев и Г.Е. Зиновьев, знаменитый режиссер В.Е. Мейерхольд, создатель Московского детского театра Н.И. Сац, писатели Б.А. Пильняк и В.М. Киршон, прославленные маршалы М.Н. Тухачевский и В.К. Блюхер, шведский дипломат Валленберг и еще многие-многие известные личности.

В этой темнице в камере № 83 несколько суток находилась матушка «Монашки», Е.И. Меньшова. Судьба распорядилась так, что в ту же камеру была заключена и ее дочь, Н.И. Меньшова.

После допроса она была отправлена сначала в приемную арестованных внутренней тюрьмы, где на нее младшим лейтенантом Г. Петровым была заполнена так называемая «Анкета арестованного», в которой она сообщила о себе несколько неверные сведения.

Так, отвечая на анкетные данные, указала, что она по профессии «врач» и у нее «высшее медицинское образование». В действительности, у нее была специальность «сестры милосердия», которую она получила в монастыре сестер шариток в Варшаве, после чего работала по специальности в разных польских монастырях. Высшего образования у нее не было.

После приемной Н.И. Меньшову повели к эскулапам ВТ НКГБ СССР. Пройдя медицинский осмотр, ее передали надзирателю А. Терентьеву, который принял ее уже как заключенную № 83 и в 20 час. 20 минут посадил в уже упоминавшуюся камеру.

Стоя, Наталья долго рассматривала свою новую обитель. Затем попыталась пододвинуть табуретку к столу, но она оказалась прикрученной к деревянному полу, укреплен был и столик. Камера была маленькая, всего длиной в шесть шагов и шириной в три. Вдоль противоположных стен две железные кровати, а на стене полка. Вторая кровать без спальных принадлежностей, скорее всего она предназначалась для «подсады» при внутрикамерной разработке арестованного. Она заметила еще «в крупную клетку» окно, прикрытое снаружи тонкой решеткой, а еще отметила дверь «с глазком» и закрывающимся снаружи оконцем для передачи тюремной пайки. Ни городского шума, ни лучика дневного света, лишь в углублении над дверью она видела, когда ее вели в камеру, по-видимому, круглосуточно горела электрическая лампочка. В затемненном углу белел унитаз без крышки, а рядом находилась небольшая пожелтевшая раковина, откуда текла холодная вода.