Валерий Сафонов – Монашка (страница 49)

– Я удивляюсь, как я не ударила эту наглую девку.

Полковник отказывался простить ее, и тогда «Монашка» разбудила сестру Ирину и за руку потащила ее в комнату к полковнику, настаивая, чтобы та просила Николая Арсентьевича простить ее. Так без сна прошла вся ночь.

Утром вся зареванная и бледная «Монашка» заявила, что «она отказывается вообще кушать, она все поняла и не позволит так обращаться с собой».

Садовник понял, что пора гасить скандал. Он зашел к «Монашке», пошутил, и через 15 минут она вышла к столу и извинилась перед всеми за свою нервозность.

Тут нужно отметить, что если полковник Садовник заходил к сестре Ирине и долго говорил с ней, то «Монашка» пробирала ее за то, что та открыла ему дверь своей комнаты и долго с ним говорила.

Разговаривая с полковником, она не раз плохо отзывалась об Ирине. Ревность «Монашки» к сестре Ирине, хотя та ей абсолютно никакого повода не давала, бросилась в глаза всем обслуживающим дачу девушкам.

1 мая 1945 года «хозяйке дачи» и лейтенанту Смирнову пришлось много повозиться с «Монашкой», которая нервничала по поводу долгого отсутствия в этот день полковника. Он вернулся на дачу лишь в 22 часа.

Перед этим она заставила лейтенанта звонить по многочисленным телефонным номерам, и когда тот ответил, что полковника нигде нет, «Монашка» заявила:

– Полковник, по-видимому, где-то кутит, неизвестно с кем и в какой компании, поэтому она перестает его слушаться, не будет одна сидеть на пустой даче и поедет немедленно к настоятелю Елоховского собора.

Хорошкевич и лейтенанту Смирнову пришлось согласиться с ней, а затем выехать и разыграть сцену поломки машины на дороге. Чтобы сбить бунтарское настроение «Монашки», «хозяйка дачи» высказала предположение, что полковник мог заболеть или плохо себя почувствовал.

Это предположение еще больше заставило ее нервничать, она металась по дому и саду, высказывая испуганно одно предположение, нелепее другого: Садовника могли похитить или убить националисты. Она настаивала, чтобы лейтенант Смирнов заявил в милицию о его пропаже и принял все меры к его розыску.

Елене Владимировне она не раз заявляла, что та знает о происшедшем несчастье с полковником и скрывает от нее, а без Николая Арсентьевича ей нечего делать в Москве и надо ехать в монастырь. К вечеру ей сообщили, что полковник Садовник, наконец, позвонил и просил прислать за ним машину. «Монашка» повеселела и сразу успокоилась.

Утром 2 мая «Монашка» зашла в комнату к Садовнику и попросила его погулять с ней в саду. Прогуливаясь, она часто плакала и о чем-то думала, не решаясь начать разговор. Лишь тогда, когда полковник обнял ее, «Монашка» жалостливо взглянула на него и, волнуясь, спросила о том, как долго ее будут держать в Москве и скоро ли она вернется в свой монастырь. Затем она взглянула ему в глаза и заявила, что ей уже надоело находиться в Москве, так как чувствует недоверие к себе, особенно с его стороны.

Желая успокоить «Монашку», Садовник ответил, что ее задержка в Москве вызвана проводимой проверкой: действительно ли она является Татьяной Романовой. Он обнял «Монашку» и, улыбнувшись, добавил, что касается его, то он в последнее время не верит рассказываемой ею чудесной истории по спасению царской дочки.

Полковник поцеловал ее и вновь стал настаивать на том, чтобы «Монашка» рассказала ему правду, кем в действительности она является. При этом он несколько раз предупредил ее, что ей в данном случае ничего плохого не будет.

И тут «Монашка», сильно волнуясь, выдавила из себя, что она является незаконнорожденной дочерью бывшего русского царя и известной, по ее воспоминаниям, Евгении Ивановны Радищевой.

Садовник тяжело вздохнул и удивленно уставился на женщину, которая стыдливо прятала от него бегающие по сторонам глаза. Он усмехнулся и спросил: что же заставляло ее так долго говорить неправду? Несколько успокоившись, «Монашка» рассказала: мать ее, Радищева Евгения Ивановна, довольно часто по личным делам ездила из Калуги в Санкт-Петербург. Там, купцом-миллионером Субботиным, проживавшим по Невскому проспекту, в доме 80, являвшимся старшиной какого-то купеческого клуба, она была введена в близкие царскому двору круги. Субботин представил ее русскому императору.

По словам «Монашки», Николай II увлекся Радищевой, которая была довольно интересной женщиной, и в течение года находился с ней в интимной связи. В результате этого сожительства у Радищевой родилась дочь, которую она назвала Татьяной.

Свое детство «Монашка», по ее словам, провела в Калуге, жили они на помощь, оказываемую Николаем II. Он дал ее матери, Е.И. Радищевой, полмиллиона рублей.

В 1918 году, когда царская семья была вывезена из Тобольска в Екатеринбург, Е.И. Радищева выехала туда, намереваясь оказать помощь в освобождении царской семьи. Однако было уже поздно. Все были расстреляны.

Вернувшись из Екатеринбурга в Калугу, Радищева сказала «Монашке», что, поскольку Татьяна Романова – дочь Николая II погибла, а «Монашка» является незаконнорожденной дочерью русского царя, ей следует выдавать себя за Татьяну Романову, случайно спасшуюся от расстрела в Екатеринбурге.

В том же году Радищева вместе с «Монашкой» и второй дочерью Валентиной выехали в Киев, где они приняли католическую веру. Во время исповеди «Монашка» призналась ксендзу в том, что она является внебрачной дочерью Николая II, однако католические священники, с которыми она имела связь, предложили ей продолжать выдавать себя за дочь бывшего русского царя и сообщили о ее спасении в Рим.

Полковник внимательно слушал, задавая изредка уточняющие вопросы: он попросил рассказать ее подробнее о купце Субботине. Однако она знала только то, что рассказала. Затем он задал ей вопрос, кто из близкого окружения в царском дворе знал Е.И. Радищеву? И опять она ответила отрицательно: таких людей она не знает. А где встречались царь и ее мать в интимной обстановке? Он поставил перед ней еще несколько вопросов, она стала волноваться, путаться в ответах и, наконец, вся покрывшаяся красными пятнами, сердито крикнула:

– Хоть бейтесь головой об стенку, но вы никогда не узнаете истинного положения, так как никто не сможет доказать того, что я не являюсь дочерью Николая II. – И в подтверждение этому рассказала, что в 1934 году в Польше она встречалась с последним адъютантом императора Николая II, который сразу признал в ней Татьяну Романову – дочь царя и, стоя на коленях, целовал ей руку.

Тут же «Монашка» расплакалась и начала повторять, что «все рассказанное ею не соответствует действительности, она не является дочерью Е.И. Радищевой, она настоящая Татьяна Романова. У Е.И. Радищевой была незаконнорожденная дочь от Николая II, но она умерла в раннем детстве».

По утверждению «Монашки» Евгения Ивановна очень любила Николая II, и эта любовь толкнула ее на выезд в Екатеринбург для организации спасения царя и его семьи.

После этого разговора «Монашка» помирилась с полковником. При этом Садовник заявил ей, что все ею рассказанное будет проверяться властями. На некоторое время жизнь их пошла по спокойному руслу, они мало конфликтовали между собой и почти все время проводили вместе.

Полковник рассказывал ей про свою покойную жену, детей, свое босоногое детство, она читала ему вслух, играла на рояле, они много гуляли в саду. Рассказывая ей о чем-нибудь, полковник не раз подчеркивал, что Таисия нравится ему как человек, ее происхождение его мало интересует, и, действительно, они все реже и реже стали говорить о «чудесном спасении Татьяны Романовой» и вообще об этой истории.

Понемногу она стала приходить в себя, меньше нервничать. Правда, полковник несколько раз подчеркнул, что с ней скоро будут говорить ответственные представители власти и ей нужно быть в беседе с ними искренней. Она пообещала ему быть с ними правдивой, если они от нее этого потребуют.

А в это время в Калуге по поручению Б.З. Кобулова сотрудники УНКГБ проверяли жизнь Натальи Меньшовой-Радищевой. Никаких сведений о ней выявлено не было. Только какой-то разысканный местными чекистами старый калужанин заявил им, что он знал эту семью, знал и Наталью, но она в 1916 году умерла и показал им ее могилу на кладбище.

Чекисты не записали его фамилию, а потом он куда-то пропал, и его уже найти не смогли. Заместитель наркома госбезопасности СССР был очень недоволен такой работой калужских чекистов, но в конце концов махнул на них рукой, что сделаешь, ведь на местах так мало толковых работников, перебили всех, теперь и пожинаем плоды.

Кобулов посоветовал Савицкому поискать в Ленинграде купца-миллионера Субботина и сам позвонил по «ВЧ» начальнику УНКГБ по Ленинградской области комиссару госбезопасности 3‑го ранга П.Н. Кубаткину и объяснил, что им требуется.

5 мая П.Н. Кубаткин сообщил, что проведенной тщательной проверкой по всем учетам УНКГБ – УНКВД по Ленинградской области, по справочникам «Весь Петроград» за 1914—1917 годы и «Санкт-Петербургское купечество» сведений на купца-миллионера Субботина и Е.И. Радищеву выявить не удалось. Установлено, что в доме 80 по Невскому проспекту до революции помещалась гостиница и кинотеатр, постоянно проживавших лиц там не было. После революции до 1924 года дом принадлежал тресту нежилого фонда, и только после 1927 года он был заселен.