Валерий Сафонов – Монашка (страница 33)
Яковлев перебил председателя ВЦИК и быстро сказал:
– Денег везу пять миллионов, товарищ Яков.
Свердлов хлопнул от удовольствия руками и продолжил:
– Хорошо, согласуй с Уральским советом и возьми с собой сколько нужно. Запомни – ты чрезвычайный комиссар Совнаркома и ВЦИК и тебе поручается в кратчайший срок вывезти Романовых из Тобольска в Екатеринбург. Тебе даются самые широкие полномочия. Во всех твоих действиях должна соблюдаться строгая конспирация. По всем вопросам, касающимся перевозки семьи, обращайся ко мне. Вызывай по прямому проводу: Москва – Кремль – Свердлову. Только не раньше 12 или часа ночи по московскому времени. А теперь двигай к наркому путей сообщения Невскому и договорись о специальном поезде. Я ему позвоню. Мандат и письмо получишь завтра утром. Прощай, бегу на заседание.
Свердлов убежал на какое-то очередное заседание, в которых, как он выражался, «потонул с головой». В этот вечер В.И. Невского Яковлев на месте не нашел. На другой день утром он отправился разыскивать наркома путей сообщения и нашел его на каком-то весьма важном заседании в Управлении дорог, где тот восседал на председательском месте. Невский известил его запиской, что он уже знает о приходе представителя Урала, и направил Яковлева для переговоров к одному из своих помощников. Тот оказался толковым работником, и они быстро договорились о направлении в Уфу за подписью Невского телеграммы, в которой предписывалось местным железнодорожным властям срочно сформировать поезд специального назначения. Одновременно Невским по маршруту от Москвы до Тюмени была дана другая телеграмма о движении поезда спецназначения и пропуске его вне всякой очереди.
Закончив с делами в НКПС, Яковлев направился в Кремль. Председатель ВЦИК работал в своем кабинете. Не отрываясь от многочисленных каких-то документов, он быстро спросил:
– Ну, в чем дело? Говори. Живо.
Яковлев улыбнулся и бодрым голосом ответил:
– Все готово, товарищ Яков, дело только за бумагами.
Довольный Свердлов схватил трубку телефона и быстро спросил:
– Товарищ Аванесов, бумаги Яковлеву готовы?
Секретарь и член Президиума ВЦИК В.А. Аванесов ответил:
– Все готово, Яков Михайлович, только нет подписи Владимира Ильича.
Опуская телефонную трубку, Свердлов в нее прокричал:
– Сам к нему пойду. Подожди меня в приемной.
Уже на ходу он бросил:
– Посиди у меня, Антон. Я сейчас вернусь.
Минут через двадцать председатель ВЦИК чуть не бегом влетел в свой кабинет и сказал:
– Иди к Аванесову. Бумаги все у него.
Аванесов зарегистрировал документы, и Яковлев вернулся с ними к Свердлову, который выхватил у него из рук мандат и рядом с подписью Ленина поставил свою. В этом документе говорилось, что Совнаркомом и ВЦИК Яковлев назначен чрезвычайным комиссаром для выполнения специального поручения. Все должностные лица и организации обязаны беспрекословно выполнять его распоряжения, за неисполнение которых виновные подлежат расстрелу. В целях конспирации в нем ничего не говорилось ни о царе, ни о Тобольске.
Яковлев пробежал глазами письмо на бланке ВЦИК в адрес Уральского совета, в котором говорилось:
Председатель ВЦИК произнес:
– Ну, теперь все, Антон. Действуй. Когда едешь?
Чрезвычайный комиссар СНК и ВЦИК быстро ответил:
– Да сейчас. Поезд уже под парами.
Свердлов удовлетворенно похлопал его по плечу и продолжил:
– Тогда хорошо. Действуй быстро, решительно и энергично, иначе опоздаешь.
Затем Яковлев кратко повторил Свердлову задание и полученные от него инструкции. Председатель ВЦИК, молча, кивком головы их подтвердил. Когда все было уже оговорено, он спросил у Свердлова:
– Товарищ Яков, груз должен быть доставлен живым и невредимым?
Свердлов быстро взглянул на Яковлева и резко ответил:
– Да, Антон, и ты отвечаешь за него. Соблюдай строгую конспирацию. Надеюсь, все будет в порядке. Мы уверены в тебе. Прощай.
В марте 1928 года Яковлев был арестован органами ОГПУ по обвинению «в активной борьбе против рабочего класса и революционного движения». В период ведения следствия он содержался в 77 камере 17 корпуса Бутырской тюрьмы, где 5 сентября 1929 года закончил свои собственноручные показания о перевозке им Николая II из Тобольска в Екатеринбург. Это наиболее полное и достоверное, соответствующее исторической действительности изложение событий того времени, в основе которых лежат показания непосредственного участника этой драмы. Этим документом в первую очередь и воспользовались сотрудники Главного архивного управления НКВД СССР для подготовки справки для доклада наркому Л.П. Берии.
Согласно этому документу, Свердлов и Яковлев тепло пожали друг другу руки и на этом расстались. Председатель ВЦИК ушел опять куда-то в бурлящий кремлевский котел, а мысли Яковлева были уже направлены на выполнение полученного задания. Вскоре он был на вокзале, распоряжения Невского уже начали действовать и через два часа поезд мчался в сторону Урала. Километров за 250 от Москвы поезд разорвался от бешеной гонки на две части: в одном из вагонов был вырван и скручен в пружину бандаж, и только благодаря счастливой случайности не произошло катастрофы.
Ликвидировав разрыв, поезд рванул дальше. Летел он быстрее экспресса, в чем помогала копия телеграммы Невского, которая действовала на начальников станций, словно волшебная палочка. Яковлев торопился, надвигалась распутица, а впереди ждали еще тысячи километров и организационная работа по формированию отряда.
В Уфу прибыли необыкновенно быстро. Автомобили, броневики и оружие он сдал Уфимскому совету, а деньги его председателю Б.М. Эльцену, оставив себе 200 тысяч рублей на организационные расходы по перевозке царской семьи и на выплату жалованья ее охране.
12 апреля 1918 года Яковлев появился в штабе уфимской боевой организации народного вооружения. Здесь среди уральских боевиков он имел много друзей, которых и решил привлечь в свой отряд. Он несказанно обрадовался своему старому приятелю Касьяну (Чубакову), известному на Урале по прозвищу «Миасский разбойник», участвовавшему вместе с ним в нескольких экспроприациях.
«Вот и командир отряда, – решил Яковлев. – Лучше кандидата на эту должность не найдешь, да и искать не надо». Он рассказал Касьяну, что по заданию СНК и ВЦИК занят формированием отряда из надежных и проверенных товарищей, который будет командирован в Сибирь с особым поручением. Касьян сразу согласился стать командиром отряда и включился в его формирование.
Начальником кавалерийского отряда стал Г. Зенцов, храбрый, пользующийся большим авторитетом среди боевиков товарищ. Завхозом Яковлев выбрал бывшего председателя Омского совета Фадеева, человека необыкновенной смекалки, для которого не существовало слова «нет». Секретарем стал телеграфист Галкин, ставший впоследствии заместителем председателя Крымского ЦИК. Отбирая известных ему еще по дореволюционной работе боевиков, Яковлев рассказал им, что отряд формируется по заданию СНК и ВЦИК, но о цели и месте предстоящей операции никому из них не сообщил. Правда, все боевики предупреждались о большой опасности и возможных жертвах в пути.
Через неделю отряд в составе 45 человек был сформирован. Состоял он из 15 кавалеристов, 23 пехотинцев, 4 пулеметчиков, 2 телеграфистов и сестры милосердия. Каждый из бойцов имел на вооружении карабин, маузер, браунинг или наган, а также по несколько гранат. Конечно, Яковлев понимал, что против прекрасно вымуштрованной многочисленной охраны царской семьи его отряд особой силы не представлял. Тогда, в случае отказа охраной выдать ему Романовых, он предполагал использовать в Тобольске уральские и омские отряды.
19 апреля на специальном поезде отряд Яковлева тронулся из Уфы. По дороге заехали на Аша-Балашовский завод, где он решил повидаться со своим другом Петром Гузаковым, человеком необыкновенной отваги и смелости, с которым не раз участвовал в боях с царскими войсками. Зная, какое влияние имел его друг на уральских боевиков, он спешил к нему, чтобы заручиться его согласием поехать с ними в Тобольск. Это был единственный человек, которому Яковлев раскрылся и сообщил о цели их экспедиции. Однако Гузаков по своим семейным делам не смог поехать с ними, но они договорились, что через несколько дней он соберет своих людей и отправится с ними навстречу экспедиции.
Яковлев знал, что взятые на себя обязательства его друг всегда выполнял точно и в срок. Слово у него было твердое, поэтому он был уверен, что в нужный момент Гузаков придет к нему на помощь, и это Яковлева окрыляло. По предложению своего боевого товарища он включил в отряд еще десяток надежных и проверенных боевиков. Потом Яковлев заехал в родной для него Симский завод и завербовал в отряд еще несколько человек, после чего поезд выехал в Екатеринбург.