Валерий Сафонов – Монашка (страница 31)
Как известно, Лондонский съезд РСДРП боевые организации распустил. Уральцы, считая себя членами партии, не подчинились постановлению этого съезда и перешли на нелегальное, по отношению к Центральному комитету, положение. Центральный комитет партии, считаясь с политическим моментом, боялся открыто признать существование уральской боевой организации, но конспиративно связь с ней поддерживал и неоднократно пользовался ее услугами, в частности экспроприированными ее деньгами. Уральская боевая организация РСДРП считала свои принципы правильными и не смущалась своим двойным нелегальным положением.
Мячин состоял в организации с самого начала ее создания и в качестве активного и деятельного рядового ее члена принимал участие во всех ее операциях. В 1907 году своей тетке, Марфе Ивановне Курочкиной, жительнице села Колычевки Оренбургской губернии, он так рассказывал о своем месте работы: «Мы одеваемся в особую одежду, приходим к дому, у кого много денег, командуем руки вверх и отбираем деньги. Вот служба наша».
Довольно симпатичный, с длинными темно-русыми волосами, выше среднего роста, крепкого телосложения, с слегка суженными, стального цвета глазами, Мячин нравился женщинам, но на них он совсем не обращал внимания, так как дал себе клятву свою жизнь посвятить только одной цели – борьбе за революцию и светлое будущее для всех трудящихся.
Живой природный ум и жизнерадостный характер помогали ему не раз выходить победителем из самых трудных ситуаций, которых у него, подпольщика и боевика, было предостаточно. Умение подойти к человеку, постоянная забота о товарище, общительность, смелость снискали ему большой авторитет среди боевиков. Из рядовых членов он постепенно выдвигается в организаторы Уральской боевой организации РСДРП.
В 1908 году в Женеве (Швейцария) Мячин принимал участие в совещании боевиков, которое было созвано по инициативе И.С. Кадомцева. На совещании обсуждались вопросы об экспроприациях и организации партийной школы за границей для членов боевых дружин Урала.
За границу он выехал из Петербурга по паспорту на имя В.В. Яковлева, купленного за сто рублей у одного из столичных студентов. Деньги на поездку за границу в сумме 500 рублей он получил от члена РСДРП(б) Кадомцевой Илны Самуиловны, у брата которой проживал на квартире в Женеве.
Вернувшись из Швейцарии, Яковлев активно включился в подпольную работу, организуя по уфимскому образцу боевые дружины в разных городах Урала. Принимает участие в конфискациях боевиков в Уфе и Златоусте, проходивших под руководством Э.С. Кадомцева. По заданию заграничного бюро уральской боевой организации он долго и тщательно готовится к операции по захвату денег, необходимых для организации за границей партийной школы для подготовки уральских боевиков. Организацией ее занимался И.С. Кадомцев, оставшийся специально для этого за границей. В августе 1909 года на станции Миасс Самаро-Златоустовской железной дороги эта операция под его руководством осуществилась. Было экспроприировано 85 тысяч рублей почтовых денег.
Это была одна из последних экспроприаций уральских боевиков. Царской охранке удалось схватить одного из молодых ее членов Василия Терентьева, который выдал почти всех. Яковлев жандармерией был установлен на жительстве в Самаре. На вокзале с одним из своих друзей Василием Гузаковым он был окружен полицией, но через двор местной больницы, отстреливаясь, сумел бежать и скрыться. Василия Гузакова полиция схватила, и по суду он был повешен.
Осенью 1909 года, согласно решению боевого бюро уральской боевой организации, Яковлев выехал в Италию, на Капри, где вместе с Кадомцевым вел переговоры с Максимом Горьким, Луначарским, Богдановым и другими русскими эмигрантами об организации партийной школы. Переговоры закончились успешно, и в городе Болонья (Южная Италия) такая школа была создана, в ней обучался около четырех месяцев и сам Яковлев. В школе преподавали Богданов, Луначарский, Покровский, Коллонтай, Маслов, Троцкий, Петров, Менжинский и другие видные русские марксисты.
После выпуска весь состав школы выехал в Париж, где слушатели должны были прослушать курс лекций В.И. Ленина, но Владимир Ильич оказался болен, и они вскоре разъехались на подпольную работу по уральским городам. Яковлеву появляться на Урале было опасно, он стоял на учете в 3‑м отделении Департамента полиции МВД России, Уфимском, Оренбургском и ряде других губернских жандармских управлений как опасный государственный преступник, поэтому его направили на нелегальную работу в Киев.
По дороге на Украину Яковлев заметил в Петербурге за собой слежку полиции, но сумел скрыться и в начале 1911 года благополучно добрался до Киева, где имел явку к брату Луначарского, Николаю. В редакции «Киевской мысли», где у него была явка, он встретился с Николаем Луначарским и другими украинскими большевиками, которые посоветовали ему уехать из Киева, так как в столице Украины ждали приезда царя Николая II, поэтому оставаться в нем ему было очень рискованно.
Под фамилией Крылова он возвратился в Петербург, где случайно встретил слушателя Болонской школы Арсения, оказавшегося агентом царской охранки. Яковлев рассказал ему о конспиративной квартире на станции Мустомяки (Финляндия), где скрывался уже несколько месяцев. И он в который уже раз был почти в руках жандармов, но и на этот раз сумел бежать. Когда жандармы вошли на дачу и стали производить обыск в двух комнатах, он выпрыгнул из окна третьей комнаты и, несмотря на интенсивную яростную стрельбу жандармов, скрылся. Какое-то время Яковлев скрывался в лесу, а затем убежище ему предоставил на своей даче писатель Леонид Андреев, у которого он прожил целый месяц.
В России наступили тяжелые дни для революционеров. Резко усилились репрессии со стороны карательных органов, поэтому пробираться Яковлеву в глубь России было смерти подобно, он тут же попал бы в руки охранки. Ведь руководителю уральских боевиков наверняка грозила «вешалка». Ему, загнанному в капкан, помогли финские коммунисты, которые предложили бежать в Швецию. Он согласился. Его спрятали в трюме парохода и нелегально перевезли в Стокгольм.
Осенью 1911 года судьба занесла его в бельгийский город Льеж, откуда он вскоре переехал в Брюссель, где этот энергичный и предприимчивый, необыкновенно смелый, с несколько авантюристическими наклонностями человек нашел свою спокойную временную пристань. Здесь получил специальность шофера и стал высококлассным электриком, о чем имел соответствующий сертификат от «Всеобщей электрической компании», в которой проработал около пяти лет. Усердно занимаясь самообразованием, освоил французский и немецкий языки. Состоя с некоторыми уральскими товарищами в социал-демократической группе «Вперед», изучал марксизм, политическую экономию, философию.
Как свидетельствуют материалы Департамента полиции МВД России, в апреле 1914 года через агентуру К.А. Мячин был установлен на жительстве за границей, в Брюсселе. Среди заграничных партийных был известен под кличкой Николай. Департаменту полиции была широко известна как настоящая, так и подпольная его жизнь. Вот приметы К.А. Мячина, которые имелись в 3 отделении Департамента полиции: «26‑ти лет, выше среднего роста, без бороды и усов, коренастого телосложения, слегка суженные, стального цвета глаза, под глазами морщины, придающие лицу старческий вид. Цвет волос темно-русый. Когда в 1911 г. он ездил в Россию, то волосы у него были выкрашены в рыжий цвет. Одет в черную круглую мягкую шляпу, серое мягкое пальто с широкими карманами, округленными снаружи, движения порывистые, но уверенные».
Вдали от родины они много говорили о ее будущем, грядущем социализме. В многочисленных спорах с товарищами Яковлев не раз повторял, что социализм в отсталой во всех отношениях России построить в настоящее время невозможно. Только развитие техники и путей сообщения, концентрация капитала и т.д. может привести человечество к социализму, доказывал своим оппонентам руководитель уральских боевиков.
Первая мировая война Яковлева застала в гостеприимной Бельгии, где он оказался на оккупированной немцами территории. Здесь встретил известие о Февральской революции в России и стал готовиться к возвращению на родину. В апреле 1917 года немецкие оккупационные власти разрешили ему в составе группы из 30 человек выехать в Россию. Группу возглавляли бывший член Государственной Думы Татаринов, Крыленко – брат будущего наркомюста, и некто Романов. Ехали они в отдельном вагоне через Берлин, Стокгольм и Торнео (Финляндия).
Впоследствии Яковлев почему-то не любил говорить об этом периоде своей жизни. Однажды один из близких его друзей, побратим по уральским делам, Владимир Ильич Алексеев, поведал ему о ходившей сплетне, что он один из тех «дипломатических большевиков», засланных Германией в Россию в запломбированном вагоне, как их не раз представляла белая пресса. Василий Васильевич лишь только нахмурился и сердито махнул рукой: мол, надоело все, и не стал защищать себя от измышлений «желтой» прессы.
В Петрограде Яковлева включили в состав большевистского Военно-революционного комитета и направили в Финляндию для выполнения возможности переброски оттуда оружия в столицу. Он выяснил, что вывоз оружия из Финляндии невозможен, о чем и доложил Я.М. Свердлову.