Валерий Сабитов – Тайна Тавантин-Суйю. Научно-фантастический роман-предостережение (страница 7)
Нужное направление я умел держать почти как он, мы многому научились друг у друга. Но человек далеко не собака – и это печальное обстоятельство не позволило мне успеть вовремя. Бег в джунглях дело почти невозможное. Но я старался, то и дело сходя с тропы Дымка, чтобы сократить путь. Память ранних поколений звучала в моих генах не так отчётливо, как хотелось. Обойдя на полном ходу двухобхватную сосну (и откуда она тут взялась!) не слева, как Дымок, а справа, я влетел в лесное озеро, сплошь заросшее синей травой. Трава оказалась заточенной по краям разновидностью осоки. И только опостылевшая униформа спасла от серьёзных порезов. Держа арбалет над головой, попытался выйти на берег. Не удалось, илистое дно крепко вцепилось в фирменные ботинки. Дёрнулся раз-другой – напрасно, ноги увязли глубже, и озеро возмутилось неадекватным поведением незваного пришельца. Вскипела вода, зашумела осока, вокруг меня закружили полуметровые красные караси. «Только бы не хищники!» – взмолился я. Живой рыбы мне не приходилось видеть лет сорок, не меньше, земная кулинария заменила её искусственным протеином. И тут, в забытом людьми омуте, любая золотая рыбка может превратиться в злостного людоеда. Загадывай три последних желания, Гилл!
С запада донёсся еле слышный лай Дымка, сообщающий о близкой для Элиссы опасности. А мне хоть самому проси помощи: затягивающий в свои глубины ил, страшные видом лупоглазые кроваво-чешуйчатые караси, взбудораженная волной осока, пытающаяся искромсать защиту комбинезона. Обида на предков переполнила сердце. Ну почему они не внедрили в реконструкторские бесполезные гены рефлексов охотника!? Знал бы теперь, что делать. Да и в это антигуманное озеро не свалился бы. Ведь Элисса с Дымком этого не сделали! Я впервые пожалел о том, что Хромотрон не имеет здесь своих щупальцев. Лай Дымка слышался на пределе слуховых возможностей. Что могло случиться? Первозданный рай нравился всё меньше, он наверняка таит множество угроз. Ведь Элисса после Детского центра ни разу не бывала в подобных местах. И могла оказаться не только в таком вот чёртовом омуте. Те же хитрые злобные муравьи-переростки способны нарыть кучу ям-ловушек. А муравьи, без сомнения, пострашнее карасей, они стопроцентные сухопутные пираньи.
Застонав от бессилия, я поднял голову к небу, перекрытому радужным рассеянным светом. И тут же наградил себя десятком ругательств из набора, бывшего модным всего лет сто назад. Да, напрасно мы вывели их из оборота! – я увидел над собой, в вытянутой руке, забытый арбалет. Магические выражения помогли. Я вспомнил, что стрела может послужить спасением как раз в таких обстоятельствах, поскольку в полёте тянет за собой тонкую прочную нить-паутинку. Оставалось прицелиться в нужную точку и выстрелить. А дальше арбалет сам намотает нить обратно на катушку и вытянет меня на спасительный берег. Я целился по наитию, держа арбалет вытянутыми над головой руками, но попал точно в середину кедрового ствола, отстоящего от кромки озера метров на тридцать. Нет, не одни пахари творили мой многострадальный генный набор! Мокрый и грязный, я успел почти вовремя. Да, «почти»!
Или восприятие исказилось, или моё личное время замедлило свой ход. Или же сам я стал мыслить и двигаться много быстрее. Полосатая кошка прыгнула на Элиссу из-за поваленного замшелого ствола. Одновременно в воздух, навстречу ей, взвился Дымок. Элисса успела натянуть тетиву и стрела пронзила тигриный бок. Увидев, как она на треть вошла в тело зверя и застряла в нём, я с ужасом осознал: тигр совсем не фантом, он абсолютно реален. Настоящий!
Лапа тигра отбросила Дымка в сторону, как капризный ребёнок надоевшую игрушку. Стоя перед распластанным в прыжке тигром, Элисса поняла не всё. А я увидел её глаза: растерянные, с расширенными чёрными кружками зрачков. До неё не дошло, что это не голографический игрушечный тигр, это Барьер рванулся навстречу, сокращая цифровой предел.
Сделанное мною в то мгновение не поддаётся логическому объяснению. На бегу я повалил её в траву и накрыл своим телом. И где-то в эти замедлившиеся секунды успел выпустить из арбалета две стрелы, которые молниями спасения пронзили оба глаза тигра, застывшего в апогее голодного полёта. Смерть настигла его мгновенно, он не успел её осознать.
Никогда я не был мастером стрельбы из арбалета или спортивного лука. С детства знал, что в некие моменты возможности человека возрастают неизмеримо. Но возрастает то, что имеется изначально! Сила, скорость реакции и всё такое. Но умения не могут появиться из ничего, из пустоты. Если же такое происходит, оно означает, что в человеке присутствует, живёт нечто сверхчеловеческое. Нечеловеческое! То, о чём мы понятия не имеем. Может, как раз в этом нечеловеческом внутри человека и хранится тайна Барьера-100? Мысль эта тогда проявилась, но не вместилась в меня как надо…
Элисса сидит молча, то и дело посматривая на лежащего рядом забинтованного Дымка. Я удивляюсь тому, как быстро неприязнь сменилась благодарностью. И спрашиваю себя: откуда в заповеднике взялся живой неучтённый тигр? Что тут творится? Назвали территорию Тигриным урочищем – и пожалуйста! Древние утверждали: имя определяет нечто внутреннее. Что оно определяет? И как? В голове звенит, будто некто тронул напряжённую нитку-струнку, тянущуюся куда-то в туманную мглу. Там в тумане, где-то в таёжной чаще, кто-то держит конец струны, сматывает в тугой тяжёлый клубок. Откуда столь странная ассоциация?
Из ямы-схрона я вытащил небольшую печь, сотворённую три года назад по подобию глиняных походных печей инков. Глину обжёг не совсем профессионально, но работает она неплохо, позволяя на двух отверстиях-конфорках готовить разом два блюда. Печь расходует минимум горючего и совсем не дымит. Сухих дровишек в окрестной тайге неизмеримое количество, заповедник давно не подвергался санитарной очистке. Мы с Дымком не привыкли роскошествовать в отношениях с природой. Но заготовки хвороста, корешков и травок делали всякий раз перед возвращением в цивилизацию. Элисса легонько коснулась ладонью носа Дымка и подошла ко мне.
– Раны неглубокие, но их несколько. Заражения нет, когти тигра были чисты. Что это у тебя за приспособление?
– Я привык настраиваться на реконструкции заранее. Вхожу в образ. Так готовили еду инки, в походах. Быстро, экономно, вкусно, полезно.
– Ты привык совмещать несовместимое. Надо и мне настраиваться… В какой точке будешь работать?
– Выбрана площадь перед Золотым кварталом в Коско. Место тихое, забытое, кусочек пустыни среди каменных останков древнего города.
– Помню. Не понимаю, почему никто не селится в том районе. Там красиво. Кто предложил именно площадь?
– Не поверишь! Наш сын. Он придаёт этому месту особое значение. По преданию, там явились народу первые Инки.
– Илларион!? Надо же… Он что, разбирается в истории?
Я перевёл её фразу: «Мой сын последовал за отцом-неудачником, реконструктором пустого прошлого? Ну уж…»
– Не только… На площади – скрытая слоями времени энергетическая аномалия. Ты не знаешь, Илларион умеет ощущать такое. Приборами ведь не возьмёшь.
Я заметил: объясняю, словно оправдываюсь. Сухие ветки горят неистово, с треском и искрами. По поляне разошёлся запах жареного в травах и специях белка. Дымок зашевелил ушами, приоткрыл один глаз. Но решил, что дело того не стоит, и вернулся в оздоровляющий сон. Элисса бросила в печь миниатюрную веточку движением жрицы Афродиты и заметила:
– А ведь в нашем костре горит кусочек солнца. Законсервированной звезды… Инки были солнцепоклонниками?
– Огонь очага входит в программу настройки на реконструкцию. Солнечный огонь… Император Тупак-Инка-Юпанки так сказал своему сыну, будущему королю Вайна-Капаку: «Я говорю тебе, что это наш отец Солнце должен иметь над собой другого главного господина, более могущественного, чем он. Он приказывает ему совершать этот путь, который он совершает без остановок, ибо, будучи верховным господином, он иногда прерывал бы свой путь и отдыхал бы по своему желанию, хотя бы для этого не было бы никакой необходимости».
Элисса обратила взгляд на запад. Небо за верхушками пихт, окруживших поляну, разгоралось алым кострищем, словно кто-то громадный и невидимый готовит себе торжественное пиршество. Такая небесная печь способна поджарить всё человечество.
– Ты по-прежнему любишь цитировать древних авторов, Гилл. Наверное, это хорошо, что привычки не меняются.
– Страсть к постоянной смене привычек тоже привычка, – усмехнулся я, – Зачем интерпретировать источники, если в них сохраняется дух жизни, настроение людей и ещё что-то… То, что Илларион называет скрытой энергией времени.
Она не поняла, что передал император-Инка своему наследнику. Мало кто из нашего мира поймёт. Наверное, Вайна-Капак обладал родовой мудростью. А нам её сильно недостаёт. Я расставил прямо на траве тарелочки, самодельной деревянной ложкой помешал содержимое обеих кастрюлек, дымящих забытым жаром семейных трапез. Элисса втянула аромат хищно затрепетавшими ноздрями.