Валерий Сабитов – Тайна Тавантин-Суйю. Научно-фантастический роман-предостережение (страница 23)
– Я думала, с тобой и мамой что-то случилось, – шептала в ухо Светлана, – Даже сердце у меня заболело. Но потом всё стало хорошо, и сейчас всё хорошо…
– Всё будет хорошо, всегда будет хорошо, Светик-Самоцветик, – сказал он ей тоже шёпотом, и с трудом проглотил ком твёрдой резины, перекрывший горло.
Он поставил её на камень почти ненавистной ему древней площади, потрепал Дымка по загривку и обвёл взглядом всё то, что, по какому-то непонятному ему общественному праву, окружило их троих. А окружило-обступило скопище людей, жаждущих от знаменитого реконструктора Гилла очень важного и крайне нужного содействия в решении общечеловеческих проблем. Людей вовсе не интересует, что их общепланетное и его личное сопересекаются, но не желают объединиться. Такой непримиримый расклад беспокоит тех, чьи глаза смотрят на него с сочувствием и пониманием: Фрикса, Гектора и Кадма. Вице-консул Южной Америки, знаменитый скептик и индивидуалист, отказавшийся от приза за первое место в высшем пилотаже на сверхлёгких аппаратах! И только потому, что победителя обязывали провести ночь со жрицей Афродиты. Затем он отклонил пост консула, открыто выразив нежелание подчиняться действующему вице-президенту. Демонстративно независимый красавец Кадм неожиданно предстал в ином свете. Гилл подмигнул дружественной троице и обернулся к Золотому кварталу. Да, принц Юпанки неплохо простимулировал реставрационные работы в родном городе! А если ему такое удалось, то от принца ждут серьёзной отдачи. Может быть, в империи Инков и делались бескорыстные дела, но когда это было?
Перед Домом Инки установили каменную колонну, украсив золотой чеканкой, ослепительно сверкающей в лучах золотого солнца; по спирали колонну обвивает гирлянда, сплетённая из различных живых цветов. Колонна Равноденствия. Вещь бесполезная по нынешним временам, но смотрится как необходимая, глазу приятно. Сам Дом Инки также восстановлен и выглядит привлекательно, богато, блистая золотом, серебром и драгоценными каменьями. Но Храм Солнца, охраняемый отлитыми в натуральном размере золотыми зверями, вне всякой конкуренции.
Послеполуденное светило отбрасывает косые тени, придавая объёмный рельеф и глубину внешней отделке Храма, и выявляя людоедский характер львов и пантер, застывших в ожидании команды у фасада. Гилл постоял в восхищении около минуты, пока не почувствовал давление взгляда на затылке. Обернувшись, встретился глазами с послом Георгия Первого Кецалем. Тот смотрит испытующе-гипнотически, но без внешних эмоций. С усилием оторвавшись от притягивающего взора, Гилл кивнул Кадму. Вице-консул понял это как сигнал к действию. И, подойдя к Гиллу, жестом пригласил его к Храму Солнца. Гектор и Фрикс устремились следом. Гилл моментально понял, что первым же движением Кадм сломал сценарий торжественной встречи. Чему, видимо, способствовало и отсутствие на площади принца Юпанки.
Ведомые Кадмом, Гилл, Светлана и Дымок обошли сторону Дома Солнца, выходящую на площадь, миновали угол восточного дома Пача-Кутека и остановились у северных, парадных дверей Храма. Во время Реконструкции тут царил мираж. По пути Гилл внимательно осмотрел внешнее убранство здания. Консулат не поскупился – по верхней части стен выложили золотой бордюр из литого бруска шириной примерно в торс Хуанди; бордюр продолжался и за пределы собственно храма, обхватив восточную часть комплекса, за стенами которой прятались второстепенные сооружения. Парадные двери распахнулись вовнутрь и перед ними предстал принц Юпанки, облачённый в парадное одеяние наследника короля.
Фигуру принца окаймляло сияние, истекающее из глубины главной залы храма. Создалась золотая, пронизанная голубыми и зелёными нитями, аура. Оценив впечатление, произведённое на ватука-волшебника, принц почтительно склонил голову. Гилл невольно повторил движение, после чего принц отступил на шаг, повернулся кругом и направился в центр залы. Дождавшись там гостей – на Светлану и Дымка посмотрел очень пристально – он повернулся к восточной стене храма.
Гилл замер перед увиденным. Затем оглянулся: «сопровождающие лица» наблюдают за ним с довольными улыбками. Он благодарно кивнул, оценив вклад друзей в продолжение Реконструкции. Созданный им ранее посредством голографии алтарь был бы к месту в каком-нибудь сельском молельном доме, но не среди сегодняшнего великолепия Храма Солнца. Все внутренние стены сплошь закрыты золотыми пластинами с выдавленными сюжетами, взятыми из системы мировосприятия инков. Фриз инкрустирован цветными драгоценными камнями, с преобладанием изумрудов и сапфиров. Они-то и явились источником цветных лучей в золотой ауре принца. У западной стены, примыкающей к площади, работает фонтан, сооружённый подобием фантастического цветка. Каменный пол покрывает резьба, вырезы которой заполнены серебром и золотом. Но главное направление мира принца Юпанки – восточная стена, ставшая алтарём Солнца. Человекоподобный лик светила, окружённый множеством лучей, несомненно, отлили целиком. По обе стороны от него на троноподобных креслах восседают муляжи королей-Инков. Гилл внимательно осмотрел их и повернул голову к принцу.
– Здесь недостаёт одного…
Принцы с уважением посмотрел на него:
– Ты единственный, кто знает это. С тем, кого здесь нет, мы встретимся позже.
– С востока, по ту сторону этой стены, – весёлым шёпотом пояснил Гектор, – восстановлено ещё пять зал для поклонения: Венере с другими звёздами, молнии с громом, радуге, и, конечно, мать-Луне, Маме-Кильа. А ты заметил, рядом с фонтаном и бассейн имеется? Ну, и Дом Инки – тот тоже понравится уважаемому гражданину Гиллу.
Консулат сменил приоритеты! Престиж профессии реконструктора резко пошёл вверх.
– Золотой жезл Манко Капака ударил в землю предков впервые здесь, на холме Вана-Каури. Здесь встал храм и отсюда пошёл Коско…
Гортанный голос принца зазвучал под потолком залы естественно-органично, в полную мощь.
– Здесь жив дух моих предков и здесь мы с Ванукой сделаем то, что обязаны сделать. Поскольку со мной нет моего народа, я не могу использовать храм для службы поклонения и жертвоприношений. Потому здесь позволено находиться юной женщине и её зверю.
Затем принц, извинительно склонив голову перед Гиллом, обратился к Кадму, которого считал старшим администратором:
– Ответь мне, ваминка, кто правит вашим миром? Откуда пришли ваши короли?
– Ваминка на кечуа правитель провинции, а также воин и храбрец, – шёпотом пояснил Кадму Гилл.
– У нас нет королей, – сказал Кадм, в недоумении пожав плечами, (видимо, разговоры о системе правления уже бывали, но не принесли взаимного понимания), – Высшая должность президент. Он выбирается из лучших граждан. Действующий президент, Теламон, два года назад стал первым на планете в олимпийском десятиборье! Если через два года он подтвердит результат, люди выберут его ещё на четыре.
– Теламон… Он один принимает все решения? У него нет оракула?
– Он не принимает решений. Он утверждает предложения Консулата.
– Утверждает… То есть может и не утвердить?
– По закону может. Но едва ли.., – Кадм улыбнулся, – Ведь, чтобы не согласиться с вариантом разрешения проблемы, надо понимать её не хуже профессионала-консула. Даже при наличии советников-консультантов.
Вдруг разом, у всех четырёх стен, зажглись стереоэкраны Хромотрона.
– По просьбе принца Юпанки, – сказал Кадм, по-гекторски сверкнув глазами, – начинается демонстрация одного из твоих спектаклей, Гилл. Одного из ранних. Он выбран лично принцем. Демонстрация будет сопровождаться комментарием на кечуа.
– А кто будет комментировать? – поинтересовался Гилл.
– Кто-то из твоих коллег. Имеет значение?
Гилл неопределённо пожал плечами. Он вообще не понимал, зачем кому-то понадобилось показывать его ранние работы и почему принц пошёл на это. Первые кадры заставили Гилла улыбнуться – это ж его единственная попытка сделать ремейк шекспировского сюжета в антураже двадцать первого века! «Банальная мелодрама» – сказали ему тогда рецензенты. И он не продолжил. Пожалуй, зря.
Замысел прочно забытого Шекспира прост, и потому гениален – столкнуть в судьбах личное и общественное. И посмотреть, что же получится, какая сторона человеческого мира победит. У Гилла победа, как и у Шекспира, досталась несимпатичному многострадальному герою. Гилл вспомнил ещё, что руководствовался не оригинальным текстом, а более приятным ему трудом соавтора-переводчика Бориса Пастернака, реконструктора им любимого и почитаемого. А звучит он и сейчас весьма неплохо. Даже в изложении на кечуа.