Валерий Сабитов – Ошибка Фаэтона. Книга первая «Цитадель». Регесты Великого Кольца. Том первый (страница 21)

Он разбудил Лерана и не своим голосом сообщил о несчастье в рыбацком посёлке. И жутко поразился видом бесчувственного лица. Маска актёра японского театра! Лживый, пусть и невидимый, толстый слой цветных белил и румян съели человеческий лик Лерана: ни горя в нём, ни сожаления. А ведь догадался обо всём, хотя Барт и не назвал имён. И если бы Барт не понимал сейчас собственного ничтожества, то крикнул бы во весь голос: «Человек ты или что?»

Нет на Земле инопланетян, что бы о них ни говорили и ни писали. Нет зелёных человечков. Если и был кто-то когда-то, то растворился в человеческой всё ассимилирующей ассенизационной массе, оставив от себя пустые мифы и легенды, не поддающиеся разгадке. А сегодня и время мифов закончилось.

– Подробности мне неизвестны, – запуская двигатель, заставил себя говорить Эриксон, – Мартин с бригадой из отдела убийств на месте. Нам с тобой надо быть готовыми к самому страшному. Кронины – наша единственная семья. Боюсь, сегодня я негоден для роли старшего брата…

Дорога пролетела в молчании. Тёплый воздух, насыщенный дурным запахом гниющего моря, теснил грудь отравленной безысходностью. Гасли обманувшие Землю звёзды, таяли лучи фар. Давно поднялся Сириус, острой подгоняющей иглой вонзившись в спину.

Шум моря, безмолвные дома, однобоко розовые и чужие…

Этого утра они не хотели оба, но оно поднялось и накрыло их против воли у дома Крониных падающей колесницей Гелиоса. На берегу мигают слетевшие с неба синие и красные звёзды, готовые взорваться сверхновыми. Рядом – спокойная желтизна огней скорой помощи с крупными цифрами «911» на бортах. Невдалеке – тихая, запоздало сочувствующая толпа соседей. Перед ней – жёлтая лента ограждения, след разделяющего судьбу лезвия.

Барт поднял голову к небу: Сириус покинул дом видимости. А на земле – шерифские звёзды, блеск мишуры на фуражках. Он остановил машину у ограждения, открыл дверцу и остался сидеть. Леран не шевелится, глаза устремлены к дверям родного дома. К тому, что осталось от дверей.

Впервые их никто не встречал. «Дом придётся восстанавливать, – мелькнула в голове Барта шальная мысль, – В копеечку влетит».

Ослепшие окна без рам. Прошитые пулями насквозь стены. У крыльца куски стекла, дерева, штукатурки. Из разбитой двери появился Мартин, увидел машину Эриксона, быстрым шагом подошёл и наклонился:

– Выходите. Ждать некого. Леда жива и невредима, она в комнате. Вначале вам надо к машине «скорой», отец жив. Его готовят к переезду в Сент-Себастьян. Больница предупреждена.

О Марии Эрнест не упомянул, тем внеся ясность.

– Барт, встряхнись. Помоги Лерану, – Мартин сжал пальцами плечо Эриксона.

Эриксон кивнул.

– Пошли, Леран. Отец…

К машине скорой помощи надо пройти мимо машины скорой с распахнутыми дверцами. Леран потянулся к телу, закрытому простыней; рядом двое готовят целлофановый мешок. Барт схватил Лерана за локоть и рванул за собой. Они поднялись в салон.

Ирвин лежал без сознания, в горле хрипело. Капельница, стимулятор сердца, аппарат искусственного дыхания… Врач с ассистентом… Они вышли, и Барт сказал:

– Леран, я остаюсь с отцом. Поеду с ними. Ты в дом, Леда одна.

Леран оглянулся на врача с ассистентом, потом сделал шаг к фургону с цифрой «911», но по сигналу Мартина двери машины захлопнулись и она рванула с места, обдав сухими струями ноги Лерана. Он немного постоял, стряхнул песчинки с ботинок и спокойным твёрдым шагом направился к дому.

Леда сжалась комочком в углу своей комнаты. Бледное лицо, бессмысленные глаза… Рядом – женщина в белом халате со шприцем в руках.

– Леда! – Леран присел перед ней на корточки, сжал её холодные руки.

Она не шевельнулась, выражение глаз не изменилось.

– Что с ней? – спросил он врача.

– Стресс. Шок, – она спрятала шприц в чемоданчик, – Она ничего не видит и не слышит. Угрозы для жизни нет, но одну её нельзя оставлять. Побудьте с ней, пока всё не закончится. Кто вы?

– Брат.

– Простите, я должна была догадаться. Примите мои соболезнования. Ваша мама… Она спасла сестру, закрыла её собой…

Только теперь Леран увидел: пол в рыже-красных пятнах, везде раскрошенные стекло, камень, дерево. Внешняя стена зияет пробоинами, множественные следы пуль. Ни одного целого предмета.

– Я унесу её в другую комнату, – он поднял Леду на руки, – Здесь нельзя находиться.

Врач согласно кивнула; она сама ещё не овладела собой. Нетронутой оказалась кухня, расположенная в глубине дома; через неё Ирвин сделал проход в подсобные помещения. Держа Леду одной рукой, Леран перенёс на кухню сохранившееся целым кресло из гостиной, усадил её, сам присел рядом. Следом вошла женщина в белом, Леран жестом попросил её удалиться, она молча подчинилась. Он сделал несколько безуспешных попыток вернуть Леде способность восприятия. Раза три заглянул комиссар Мартин. Наконец появился Барт Эриксон, с осунувшимся тёмным лицом, красными больными глазами.

– Как она? – Барт присел рядом, всмотрелся в лицо Леды, – Я вернулся с полпути. Много тяжёлых ран… Он не смог… Но пришёл в сознание, узнал меня. У него была одна просьба, к нам обоим.

– Леда? – молча, одними глазами, спросил Леран.

– Да, – так же ответил Барт.

Вошёл Мартин, задержался взглядом на Леде и сел на табурет. Приложив платок к влажному лицу, сказал:

– Бригада заканчивает осмотр и опрос. В целом картина мне ясна. Вчера вечером со стороны Сент-Себастьяна появился «Мерседес» с тонированными стёклами. Медленно проехал по берегу, на шоссе свернул в направлении Стар-Форта. Рекогносцировку проводили… В четыре утра та же машина без света фар остановилась перед вашим домом. Тут же открыли огонь. Четыре автомата и крупнокалиберный пулемёт – это был ураган. И кирпич бы не выдержал, а тут – доски. Они знали, что делали. Леду спасло чудо. Через три минуты машина исчезла. Люди в масках. Операция подготовленная, рассчитанная. Мы перекрыли все дороги округа, аэропорт, море. Федералы обещали поднять свою агентуру. Мы найдём их.

– Эрнест, надо связаться с полицейским участком морского порта. Похоже, люди те же, – Эриксон вздохнул и рассказал о нападении на Лерана, – У них наручники, могут остаться отпечатки. Есть свидетели.

Мартин поднялся и вышел. Вернулся через несколько минут.

– Наверное, ты прав, Барт. Одинаковый почерк, приметы, транспорт. Мы ещё поговорим об этом сегодня. А теперь пора. Надо ехать.

Барт посмотрел на Лерана. Тот разомкнул застывшие губы и глухо произнёс:

– Леду забираем с собой, Барт?

– Как же иначе! – отозвался Эриксон.

– Я их отвезу, – вмешался Мартин, взяв Барта за предплечье, – Тебе придётся остаться. Надо продумать и решить всё, что положено… Я вернусь часа через три. Экспертиза к тому времени закончится, я привезу Ирвина и Марию. Несмотря ни на что, жизнь продолжается…

– Им теперь всё равно, – сказал Леран, подняв Леду на руки, – Барт, сделай всё без меня…

Леран снова натянул на лицо отвратительную маску. И к Барту вернулась пронзающая раздражённая мысль-вопрос: «Кто же ты такой, Леран Кронин?» Он тут же отогнал её, не подчинившись неправоте обиды. Во всём мире с этого утра только один Эриксон знает тайну появления Лерана в семье Крониных. Леда не в счёт. Ирвин и Мария унесли знание с собой в иной мир. О просьбе Ирвина, пришедшего в сознание по дороге из Нью-Прайса в Сент-Себастьян – хранить эту тайну – Барт никому не мог сказать. Ведь Ирвин, получивший одновременно несколько смертельных ран, вырвал у смерти несколько часов только затем, чтобы напомнить Барту Эриксону о Леране и Леде. Ирвин оставил его на Земле за себя. А врач скорой признался, что не понимает, каким чудом жизнь ещё тлела в изрешечённом теле. Для любого одной только пули, пробившей сердце, было бы сверхдостаточно. С таким организмом Ирвин Кронин мог бы прожить ещё не меньше пятидесяти лет.

Шум моря утихал, начинался отлив, обнажая сырой песок и редкие чёрные камни с копнами волос престарелых русалок.

Лучи солнца осветили Лерана, прижавшуюся к нему Леду. Одинаково красная кожа… Наследие предков Ирвина. Брат и сестра… Если бы не такая разница в цвете глаз и волос! Порыв ветра смешал алое золото Лерана с краснотой Леды, она открыла глаза, они вспыхнули холодящей синью, но не узнали Эриксона. Что она ощущает, больно ли ей?

– Эрнест, я уверен, объект интереса Леран, – сказал Эриксон Мартину у полицейского джипа, – Всё началось после обретения им популярности.

– Крамова нет, прячется в своих горах, и сообщить некуда, – отозвался Мартин, наблюдая, как Леран устраивает Леду на заднее сиденье, – С его лёгкой руки лицо Лерана пошло в тираж. Ты знаешь, я не доверяю никому. Кроме тебя. Ты уверен, что Майклом руководил чисто художественный интерес?

– Нет, на предательство Майкл не способен. А идея его родилась при нас, по просьбе Лерана. Портрет он увёз с собой на Тибет. Да и кто мог его использовать?!

– Ну пока, Барт. У тебя часа три-четыре. Подготовь всё, не нужно тянуть с ритуалом. Соседи помогут, я говорил с ними.

Джип Мартина двинулся впереди, следом за ним на двух длинных «Мерседесах» бригада по расследованию убийств. Трепетала жёлтым сигналом на ветру забытая лента ограждения места происшествия. Дом смотрел безглазо тупо, как изъеденный ржавыми червями череп.

На Барта Эриксона навалился кошмар подготовки к похоронам и приведения в порядок окровавленных стен и полов. С чего начинать и чем продолжать? Пришла на помощь сопереживающая толпа. Она вытолкнула из своей отстранённо инертной массы людей: знакомых и незнакомых жён рыбаков-соседей. Одна из них, увидев растерянную неопытность Барта, взяла руководство на себя. Он передал ей все наличные деньги, а сам принялся мести скрипящие и хрустящие половицы.