Валерий Сабитов – Ошибка Фаэтона. Книга первая «Цитадель». Регесты Великого Кольца. Том первый (страница 20)

– Расследование не будет продолжено? – поинтересовался Эриксон.

– Даже если бы я захотел, то не смог бы. Криминала не произошло, а людей у меня не хватает, чтобы разобраться с настоящими слезами и кровью. К сожалению.

Эриксон со сочувствием посмотрел на сержанта, измученного бессонницей, выпрямился над столом и рассмеялся.

– Лицо показалось знакомым? – он указал рукой за спину сержанта, – А вы посмотрите на эту стену, у которой сидите ежедневно.

Сержант повернулся и присвистнул: с плаката-анонса телепередачи на него смотрело лицо человека, который в данную минуту находился в камере для задержанных. Творчество Майкла Крамова стало столь модным, что украсило и полицейские участки. Наверное, Майкл будет рад, когда узнает.

– Если бы вы помнили, что делается за пределами вашей территории, – сказал Эриксон с показным осуждением, – то вам было бы меньше хлопот, а известному журналисту не пришлось бы провести ночь за решёткой.

– Теперь понятно. Можно и мотивы сформулировать, – без тени смущения заметил сержант, – Но ведь он до утра и слова не произнёс. Как немой просидел. А на рассвете назвал ваше имя и телефон. И снова замолчал.

Сержант снова повернулся к плакату и покачал головой:

– Интересный парень… В полицейские бы ему. Смог выстоять после выстрела против двоих! А он на телевидении устроился.

– Так что же, вы отпускаете Кронина? – Эриксон почувствовал вину за то, что они с Лераном не полицейские, а журналисты-бездельники, – Или есть ещё проблемы?

– Никаких проблем, – отозвался сержант, и протянул листок бумаги, – Вот мой телефон. И просьба: как узнаете от него что-нибудь новое, сообщите мне. Если захотите узнать личности тех, кто хотел его похитить.

– Непременно, сержант, – сказал Эриксон, – Но уверен, что он о них ничего не знает. Кроме того, что он мой коллега, он мне ещё и брат. Вся его жизнь прошла на моих глазах, под контролем, если хотите. Он чист перед законом, как младенец. Да разве этого не видно сразу?

Сержант криво улыбнулся словам о чистоте перед законом, взял ключи и они прошли к камере.

– Реквизированные наручники мы оставим, если не возражаете, – сказал он, – Или у вас есть основания считать их собственностью задержанного?

– Как хотите, они нам не нужны, – раздражённо сказал Эриксон; его начал злить дух полицейского заведения, – Открывайте ваш каземат.

Подойдя к Лерану, он положил руку ему на плечо и мягко сказал:

– Ну, поехали?

С тем же отсутствующе-равнодушным видом Леран поднялся со скамьи и, не глядя на сержанта, прошёл на выход. Пешком до их дома они добрались бы за десять минут, но час пик на улицах оторвал полчаса. Барт заварил крепкий чай с мёдом, единственный из крепких напитков, употребляемый Лераном. Себе налил полстакана виски и устроился напротив за столиком. Леран сделал три глотка и отставил чашку, будто провёл ночь не в заключении, а только что вернулся от застолья.

– Рассказывай! – потребовал Барт.

Леран коротко изложил почти то же, что и сержант.

– Ты их знаешь? Видел раньше?

– Нет. Барт, я вот чем поражён: с любым человеком другие люди могут делать всё, что хотят, не спрашивая. Как посторонние, так и те, кто отвечает за порядок в городе. Почему?

– Ты не освободился от детских иллюзий? То ли ещё будет. Похоже, у нас с тобой начинается в жизни новая эра. Не подумав, мы высунулись. Не ждал, что начнётся так рано, – непонятно для Лерана заметил Барт, – Оставайся дома и жди меня. Мне надо на работу. Вечером всё обсудим.

Оставшись один, Леран задумался над тем, чего не рассказал Барту. Впервые скрыл от старшего брата что-то очень и очень важное. А Барт, с его сверхчувствительностью, угадал. Пусть не совсем точно, но угадал. Видимо, он прав, началась новая эра. Барт – единственная его опора в этом сумасшедшем городе, единственный достойный полного доверия человек. И он не может ему открыться!

…Поднимается ствол пистолета, из него рвётся струя газа.

И – всё кругом вдруг исчезает. Лицо с шапкой золотых волос заслоняет машину, людей в масках, улицу… В золоте волос – серебряные нити. Леран понимает – возраст. И глаза, так похожие на его собственные! Только они умные, добрые, всё понимающие. На лице нет морщин, но Леран знает – этот человек значительно старше его отца, Ирвина Кронина. Невообразимо старше. Откуда это знание?

И голос – тёплый, родной…

– …Не бойся. И не торопись. Ты успеешь. Не все люди – друзья. Эти – враги. Их будет много. Придёт время – узнаешь, почему. Они бессильны перед тобой, никто из них не сможет причинить тебе и малейшего вреда. Напряги волю, материализуй желание…

«Кто ты?» – хотел было спросить Леран, но остановил себя. Память прошлого, понял он; она сама откроет себя, когда будет нужно.

– …Не спрашивай меня ни о чём. Рано. Я всегда буду с тобой: не бойся никого и ничего. Со мной ты неуязвим. А теперь делай то, что нужно. Я вернусь…

Человек из забытого прошлого не дал никаких советов, но Леран знал уже, как поступить.

Лицо, до боли знакомое, но пока безымянное, исчезло, вернулся город: улица, машина в двух шагах с распахнутой дверцой и двое, вцепившиеся в его руки.

Он вдохнул облако усыпляющего аэрозоля, расщепил его на безвредные составляющие и выдохнул. И одновременно оттолкнул нападающих от себя вперёд, стараясь не причинить им вреда. Ошеломлённые его поведением, они потеряли уверенность и, услышав вой полицейской сирены, бросились в машину. С подъехавшими через пару секунд полицейскими Леран не стал спорить. Он был убеждён: где полиция, там безопасность.

Золотоглазый человек, проживший где-то и когда-то очень долгую жизнь, заслонил для Лерана Кронина всё то, что отделяло его от забытого прошлого. И Нью-Прайс, и Сент-Себастьян стали полуреальными тенями, невесомым фоном для поднимающейся из затемнённой воды памяти глыбы истинного знания о действительной жизни.

5. Расстрел в Нью-Прайсе

«…демоны, потерявшие себя и не имеющие разума, занимаются ужасной, вредной деятельностью, направленной на разрушение мира».

Тоска, охватившая Барта Эриксона в день происшествия с Лераном, не уходила. Мучили вопросы. Кто стоит за попыткой похищения? Есть ли гарантия от повторения? Причина непонятна, объяснить её нельзя. И ведь ясно, что не случайность. Поводом, точнее – ускорителем неприятностей – послужили телепередачи о Фаэтоне. Талант Майкла Крамова сделал необычное, легко запоминающееся лицо Лерана Кронина известным всему побережью. И, можно быть уверенным, теперь его знают далеко за пределами округа. Но кому нужен молодой, удачно начавший карьеру на телевидении сын рыбака?

Мерседес похитителей не нашли, его номера нигде не зарегистрированы. Эриксон ожидал чего-то подобного. Рано или поздно. Лучше бы случилось попозже. Слишком юн Леран, слишком плохо знает людей. И не представляет, как неприглядна изнанка царящей в городе жизни. Жестокость, превосходящая звериную; жадность, не знающая насыщения…

Барт Эриксон с Ирвином Крониным допустили ошибку. Не надо было оберегать Лерана от скверны мира, а сразу сдёрнуть маскирующие покрывала, показать отвратительные внутренности людского сообщества. Одно дело – воспитание средствами массовой информации, где хроника людской суеты так же далека от истины, как сказка о добрых и злых. Совсем другое – слово близких людей, познавших эту трагическую хронику вблизи и на себе.

Кровь, пролитая на экране – не кровь человеческая, имеющая имя, а нечто абстрактное. Зло гнездится не в речи телеведущего, а на улицах и в домах, прикрытых искусственным светом и ложными красками ночи. Леран до последнего времени не представлял себе всего этого, считая всех людей более-менее хорошими, выделяя среди них лучших и не подозревая о многочисленных худших.

Вот и началось. Как-то продолжится?

С такими непростыми мыслями Эриксон вернулся домой. Вид Лерана несколько успокоил. Они просидели до полуночи за чаем, в разговорах о том, о чём раньше говорили так мало.

Эриксон не удивлялся быстроте и глубине ума Лерана, убеждаясь, что его брату и другу нужен учитель мудрее и опытнее, чем он сам. Но где найти такого? И – снова открытие – напугал взгляд Лерана, по-прежнему искренний, но ставший в один день другим. Появилось и спряталось в золотой глубине что-то ненормально чужое, тяжело превосходящее обычное людское. Не оно ли, прячущееся в тайниках души и сердца, ещё не познавших самих себя, притягивает неизвестное зло?

Редкий случай: после чаепития Леран уснул сном ребёнка. Барт у окна, мучимый бессонницей, разглядывал созвездия, изучить которые так и не удосужился. Сколько сумел успеть Леран за несколько лет, разобрался и в этой премудрости. Мог бы преподавать математику и астрономию в школе Нью-Прайса. Но от назначенного нигде не спрячешься.

Барт ждал утра, чтобы отыскать Сириус. Не зная, что этой ночью его собственная, начавшая было разгораться, звезда покатилась с небосклона к нижним слоям земной бездны.

В пять утра телефонный звонок ударом невидимого ножа раскроил его судьбу на трудное восхождение к лучшему и мучительное падение к подножию жизненных высот. Первое внезапно закончилось, второе вдруг открыло зияющие мраком объятия. Лезвие ножа воплотилось в голосе комиссара полиции Сент-Себастьяна Эрнеста Мартина.

С запоздалой горечью осознал Барт Эриксон, что оплошал и на этот раз. Теперь непоправимо и непростительно. Ещё вчера он мог поднять всех кого можно и кого нельзя. Мог просчитать все варианты за тех, кто носит маску. Мог, наконец, наглотаться до смерти наркотиков, но добиться просветления. И не допустить того, что произошло в предрассветный час в Нью-Прайсе. Кто более наивен, беспечен и ненадёжен, чем он, заурядный журналист, надевший на себя чужую тогу наставника!?