Валерий Сабитов – Миражи Предзеркалья. Роман-мистерия. О лабиринтах и минотаврах плоти, разума и души (страница 13)
Надо бы уточнить у Кертиса. У них иерофант Цеха – как бы копия Изиды. То есть спереди он самец, сзади самка. Как там в одном из их первоисточников:
«Если Изида, по мифу, зачала Гора от „золотого фаллоса“, то посвящаемый (то есть мужчина) должен был стать по отношению к учителю (иерофанту) пассивным, смиренным, кротким. Чтобы через его фаллос зачать в себе божественную энергию, которая преобразовывала адепта в бога. Только через „золотой фаллос“ учителя к ученику перетекает божественная энергия. Это – тайна интима».
Вот так у них делается. Ну уж нет! И не зови меня, промежцеховая Свентана. Но она не отстаёт:
– Ты не понимаешь, капитан Алекс… Мужское и женское – внутреннее и внешнее. Связь сокрыта, но – есть. Вспомни: истинная реальность – пустота. Она вмещает в себя всё. Всё – и ничего! Будь внутри и вне себя. Чтобы найтись, надо потеряться. Как Илона, твоё внешнее. Найди её, капитан… Иди ко мне, и ты увидишь свою Илону.
Уже не веяние пустоты – мир Антареса зовёт к себе. Пространство чистой геометрии? Как бы не так! Они целенаправленно, по наводке, закрутили-завертели математическую ловушку для «Ареты».
Колодец пустоты, конечно, полон драгоценностей.
Но оно нам надо?
Самое время зеркала индивидуальные чистить.
Тогда и со Звентой разберёмся, будь она самой Лилит. Слушает она меня, что ли?
– Ты ещё встретишь меня, настоящую и единственную…
Она сказала как истинная Илона. Меня поворачивают туда, куда я никогда не стремился.
Если верить приборам, температура в рубке только что опустилась ниже абсолютного нуля. Допустим, так и есть. Мы ведь на пороге перемен.
И опять я один. Вечный дежурный по кубрику. Обезличенный Шар обратился по-родственному:
– Ты очень устал, Сибирцев? Терпи. Впереди много работы. На меня замкнулся неизвестный информационный поток. Столько пришлось узнать… Ты слышал, что природные законы стоят не на себе самих? В их основе – процессы Соответствия. А их нет в сводах земного знания.
– Это как? – удивился я.
– Это так: каков ты – таков и твой мир. В общем и конкретно. Хочешь от ближнего чего-то – вначале дай ему то же. Хочешь добра – дай добро. Церковь отлучила Толстого, или же Лев отлучил её от себя? Кто из них ближе к истине? Ты пробовал разобраться?
Я действительно устал. И разозлился.
– Что ты несёшь? Какая разница, кто кого отлучил?
– Чрезвычайная разница. В «Книге мёртвых» Цеха Гора фараон Тутмос Четвёртый записал: «Форма Сфинкса есть символ Хепера».
– Не понимаю.
– Хепер – символ бессмертия. Сфинкс – из краснокожих. И череп удлинён назад. Раса атлантов.
Я начал соображать.
– Уничтоженный народ… Куда-то они после делись, да… Антарес обещает бессмертие? И потому в него рвутся те, кто за Агуарой? На чьей стороне ты, «Арета»? Я не хочу в гости к Сфинксу…
Я попробовал разобраться. Где Лев, там нет сфинксов.
«Аримойя – последний из великих затомисов, находящийся в состоянии творения. Будущий затомис общечеловеческой метакультуры, связанный с возникновением и господством грядущей интеррелигии Розы Мира. Материальность Аримойи, как и других затомисов, создаётся одной из ангельских иерархий – Господствами; великий человекодух, бывший в последнем воплощении на Земле Зороастром, руководит созданием того, что я решусь условно обозначить выражением «великий чертёж».
Нигде ничего из ряда вон не произошло. Как будто бы нет…
А путевой Шар объявил тревогу. Население Ареты разбужено сиреной. Да, Арета – имя стало именем собственным.
На миниАрете ситуация аналогичная. По-видимому, у неё есть и Путевой Шар, и Перископ, и холодильники с ненужной едой… Маленькие, миниатюрные, но какое значение имеет масштаб?
Люди устало и нервно рассаживаются по креслам. Вид их не привлекает. Я наблюдаю за обезьянками.
Люди пользуются одновременно тремя теориями собственного происхождения. Одна говорит о божественном творении. Другая – о восхождении из обезьяньей дикости. Третья – смешивает в разных пропорциях то и другое.
Роза Мира в этом отношении печально материалистична. Патриарх Цеха сказал и адепты повторяют:
«Что касается так называемой зари человечества, то есть эры выделения человеческого вида из царства животных, то это была необычайно унылая и угрюмая заря. Человечество пещерного века можно и должно жалеть, но не надо его идеализировать; оно было жестоко, низменно и грубо утилитарно. Оно не знало абсолютно ничего духовного, кроме магии, а магия утилитарна и корыстна по самому своему существу».
Такая вот пещернокрылая интеррелигия. Достала она меня! Из чего вышли, туда и возвращаемся. И всё из-за них, апологетов и апологеток. Лилит с Евой тоже были обезьянками?
Приходит век возвращения в пещеры. Обезьяны сменят людей в городах и весях. Зародыш будущего затомиса перед глазами. Так и будет: мы отразимся в зеркалах Пустоты, и отражения займут наши места. Угрюмая заря уже на горизонте – алый Антарес светит беспрепятственно.
Пытаюсь установить диалог с Белым Йогом – не получается. Над рубкой проплывают подсвеченные алым облака. Фантомы-предвестники очередной революции. Неуютно, холодно, пещерно. Призрак красной Аримойи наблюдает за нами через призмы Перископа.
Джино улыбнулся мне. Как-то недостоверно, вымученно.
– Говори, капитан! – пробурчал Агуара. Выглядит он обеспокоенно.
– Ну что ж, – согласился я, – Что и как смогу. Нас ожидает царство обезьян. Как впереди, так и позади.
Хотел я сказать: «Как спереди, так и сзади». Но не решился.
Кертис кивнул. Делает вид, что понимает. Андрий выразил своё мнение вслух, но тоже не очень уверенно:
– Перископ нельзя отключать. Он единственная нить в макромир. Скользнём в бездну – потеряем надежду.
– Правильно.., – я формировал мысли и тут же выкладывал, – Нет ни Перископа, ни Шара. Ни объединённого биомозга. Арета превратилась в единый мыслящий организм. Она способна к самостоятельным действиям. Если Арете понравится Антарес, мы будем там.
– А если Арете нравится капитан? – испуганно спросил Джино.
– Не знаю, – признался я, – Что спереди, то и сзади… У меня разброд и шатания.
Андрий словно очнулся:
– Но необходимо что-то делать! Алекс, ты способен вызвать Сибруса. Уверен, он предусмотрел и такое.
Как интересно он это произнёс! Мягко, но как отчаянный приказ. Человек без начальственного опыта или иных оснований так не сможет. И Агуара насторожился.
Но я и сам желаю этой беседы.
Сибрус виртуальный лучше, чем никакой. Но теперь Арета контролирует всё. В подтверждение она наградила Сибруса роскошной седой бородой. Волшебник из детской доброй сказки – такой не может не помочь.
– Вы так влюблены в самих себя… Готовы сожрать друг друга?
Начало многообещающее. Добрый маг Сибрус прямо излучает любовь и милосердие.
– Послушайте дедушку. Взвесьте свои мозги, загляните в них, погуляйте по извилинам. Попробуйте отыскать там себя. Да хоть что-нибудь найдите!
Дедушка рассыпался ехидненьким смешком. Затем снял бороду и помолодел.
– Когда-то я был юн и глуп. Прямо как вы. В один из бестолковых дней произошёл со мной такой случай. Шёл я по сибирскому селению и размышлял. Мечтал о величии и силе. Теперь не мечтаю… Так вот, иду я, а навстречу человек. Впервые его вижу. Весь в зелёном, словно тролль. У нас там такие не ходят. День был зимний, снег лежал чистый до ослепления, потому цвет его одежды так меня удивил. И спрашивает он:
– Мир тебе, отрок. О чём страдаешь?
Выложил я свои мечты. Зелёный тролль рассмеялся.
Потом вытянул правую руку, прикоснулся к моей груди. Я чуть не вскрикнул – как уголёк из костра приложил. Подержал он так руку минуту-другую, отнял и показал. А на ладони – зеркальце небольшое. Протёр он его зелёным рукавом и поставил перед моими глазами. И сказал:
– Мечты твои исполнены. Посмотри, каким ты стал.
Заглянул я в зеркальце и ужаснулся: оттуда на меня смотрит зверь. Человеко-зверь. Глаза переполнены злобой и ненавистью. От морды сочатся жирная сытость и самовлюблённость. В тот же момент я стал противен самому себе и мечты мои растаяли. Такие вот бывают зеркала. Вам интересно?
Странной показалась мне притча, обдумывания требовала. И остальные молчат. А Сибрус продолжил:
– С того дня много облаков пронеслось надо мной. Но: Роза Ветров крутила меня, а не Роза Мира. Я обрёл многое, но больше потерял. Корни мои повисли в пустоте. Ты узнаешь меня, Алекс. Узнаешь и поймёшь.
Сердце моё дрогнуло. Говорил настоящий Сибрус, и говорил правду. И правда его напрямую относилась ко мне. Не одна ли на двоих у нас Роза Ветров? Даже Агуара притих под магией правды.
– …В каждом из вас живёт маленькое зеркальце. А где-то вовне – рядом или далеко – большое Зеркало. В нём – всё. Но заглянуть в него можно только через своё маленькое, забытое, запылённое, загрязнённое. Сколько можно всматриваться в тёмные чужие отражения?!
Кертис прерывисто вздохнул и не сдержал слов: