Валерий Расс – ПЕСНЯ ПЕРВОГО СВЕТА (страница 4)

— Он не из Совета, — почти беззвучно сказала она.

Арин кивнул. Чёрная метка на запястье стража вдруг шевельнулась. Не рисунок. Живая тень.

Она поползла по броне, как чернила по воде. Люми тихо пискнул и вывел перед Арином маленькую голограмму. Он увеличил изображение метки. Под спиралью проявились три символа. Арин не знал этот язык.

Но Нира знала. Её лицо изменилось.

— Что там?

Она ответила не сразу.

— «Песня должна молчать».

В этот момент лжестраж повернул голову прямо в их сторону. Хотя увидеть их не мог. Не должен был. Но он улыбнулся. Арин понял: их нашли.

Лжестраж поднял руку. Красные блокирующие поля у ворот дока стали чёрными. Обычные стражи рядом с ним замерли, будто их выключили. Серая тишина скользнула по полу к контейнерам.

Арин больше не ждал. Он схватил маленький магнитный заряд с пояса, бросил его в сторону ворот и крикнул:

— Люми, свет!

Дрон вспыхнул так ярко, что весь ярус залило бело-золотым сиянием. Магнитный заряд ударил в панель блокировки. Ворота дока вздрогнули. Стражи очнулись. Лжестраж исчез в вспышке чёрного света. На его месте остался только тонкий осколок тёмного кристалла.

Арин успел поднять его на бегу. Осколок был ледяным. И внутри него звучала та же мелодия, что в маяке Элии. Только наоборот.

Они ворвались в док номер 72 за секунду до того, как аварийные створки начали закрываться. «Искра» стояла на платформе, тёмно-серебряная, быстрая, будто готовая сорваться с места ещё до команды. Синие полосы на крыльях пульсировали слабым светом.

Но Арин сразу понял: что-то не так. Корабль молчал. Обычно «Искра» встречала его мягким гулом систем. Люми всегда подключался к ней с первого писка, а панели оживали, едва Арин входил в док. Теперь — тишина.

Люми подлетел к корпусу, коснулся щупальцами боковой панели и тут же отлетел назад, сердито мигая. На серебряной обшивке корабля была тонкая чёрная царапина. Свежая.

Арин провёл по ней пальцем. Царапина сложилась в тот же символ. Спираль. Точка. Кольцо.

Нира опустилась рядом и закрыла глаза.

— Здесь была не рука.

— А что?

— Намерение.

Арин не стал спрашивать. Он уже выдернул инструмент из аварийного ящика, вскрыл нижнюю панель корабля и замер. В навигационном ядре «Искры» торчал чёрный кристалл.

Он рос прямо из системы, как шип из живой ткани. По проводам расходились серые прожилки. Они ползли к двигателям, к связи, к кислородным контурам. Саботаж.

Кто-то не просто хотел задержать их. Кто-то хотел, чтобы «Искра» умерла вместе с ними после запуска.

Арин выругался сквозь зубы.

Люми возмущённо запищал, будто требовал не выражаться при корабле.

Нира положила ладонь на край панели.

— Его нельзя вырывать резко. Он связан с тишиной.

— А медленно мы не успеем.

Серая волна уже вползала в дальний край дока. Лампы гасли одна за другой. Звуки становились глухими, будто их накрывали водой. Арин посмотрел на Ниру.

Она поняла без слов. Нира закрыла глаза и начала тихо напевать. Не песню. Не мелодию.

Один чистый тон. Воздух вокруг навигационного ядра задрожал. Серые прожилки на проводах остановились. Чёрный кристалл начал трескаться.

Арин работал быстро. Пальцы скользили по панели, вынимали перегоревшие связки, переключали питание, обходили заражённые контуры. Люми нырнул внутрь системы, подсвечивая путь, и несколько раз получал искрами по корпусу, но только злился ярче.

Чёрный кристалл взвыл. Без звука. От этого беззвучного воя у Арина заболели зубы.

Нира пошатнулась. Арин подхватил её одной рукой, другой продолжая удерживать силовой разъём. На секунду их взгляды встретились. В её глазах отражался золотой свет маяка.

В его — страх потерять ещё кого-то.

Кристалл раскололся.

Люми издал победный писк и вылетел из панели с обгоревшим щупальцем.

«Искра» ожила.

Сначала синие полосы вдоль крыльев. Потом двигатели. Потом кабина. Потом сердце корабля — мягкое, упрямое, горячее.

Арин улыбнулся.

— Вот теперь похоже на мою девочку.

Нира подняла бровь.

— Девочку?

— Корабль.

Люми пискнул так, будто ревновал.

Они взлетели почти вслепую.

Арин прыгнул в пилотское кресло. Нира заняла место рядом. Люми подключился к навигационному ядру, и на панели вспыхнули десятки аварийных сообщений.

ДОК ЗАКРЫТ. ВЫЛЕТ ЗАПРЕЩЁН. НАВИГАЦИЯ ПОВРЕЖДЕНА.

СИСТЕМА СТАБИЛИЗАЦИИ НЕУСТОЙЧИВА.

НЕИЗВЕСТНЫЙ ЗВУКОВОЙ СЛЕД ОБНАРУЖЕН.

Последняя строка сияла золотом. Арин вставил маяк Элии в центральный разъём. Кабина наполнилась мелодией. Нира положила ладони на прозрачную навигационную панель. Её серебряные линии на плаще вспыхнули и потянулись к золотому свету маяка. За стеклом дока аварийные створки почти сомкнулись.

Снаружи, за ними, мерцала Аурелия — огромная, прекрасная, раненая.

Внутри дока серая волна уже касалась пола. Арин включил двигатели на максимум. «Искра» рванула вперёд. Гравитация ударила в грудь. Док превратился в серебряный тоннель. Сигнальные огни размазались в красные линии. Люми заверещал, но не отключился от ядра. Створки закрывались. Расстояние таяло.

Нира резко повернула голову.

— Не в центр. Левее.

Арин дёрнул штурвал.

— Там стена.

— Там слабое место в песне.

— Я привык летать через двери.

— Сегодня научишься через ноты.

Арин поверил. «Искра» ушла левее. В последний миг перед ними вспыхнула тонкая золотая трещина. Не портал, не проход — будто сама реальность на секунду вспомнила, что может быть мягкой. Корабль проскользнул сквозь неё. За спиной створки дока сомкнулись. Снаружи их уже ждали.

Три корабля Совета Рассветов поднялись с верхних платформ. Белые, острые, быстрые. Их двигатели горели холодным голубым огнём. Но среди них был четвёртый. Чёрный. Без огней.

Без сигнала. Без отражения на радарах. Он появился прямо из серой полосы, как тень от корабля, которого не существует.

Люми вывел на экран предупреждение: ОБЪЕКТ НЕ ОБНАРУЖЕН. Арин посмотрел на чёрный силуэт.