Валерий Радугин – Сибирский пакет (страница 1)
Валерий Радугин
Сибирский пакет
Глава 1. Времена Анны Иоанновны
Февраль 1730 года в Санкт-Петербурге выдался на редкость жестоким. Ветер с Балтики не просто дул, он резал лицо, словно бритва, смешивая колючий снег с прибрежным песком. Город, едва отметивший четверть века, казался огромной, неуютной стройкой, застывшей во льдах. На Неве трещали торосы, а в домах знати, несмотря на огромные изразцовые печи, по углам гуляли сквозняки. На российском престоле восседала Императрица Анна Иоанновна. Анна Иоанновна была родной племянницей Петра I. Её отцом был Иван V, старший брат. Соправитель Петра I. Её матерью была царица Прасковья Фёдоровна (Салтыкова).
Анна Иоанновна взошла на российский престол в 1730 году.После внезапной смерти юного императора Петра II (внука Петра I) мужская линия династии пресеклась. Члены Верховного тайного совета все их просто называли «верховники». «Верховники» пригласили Анну, которая на тот момент была вдовствующей герцогиней Курляндской и проживала в Митаве. Приглашая Анну, «верховники» заставили её подписать специальный документ — «Кондиции», которые серьезно ограничивали её самодержавную власть в пользу аристократии.По прибытии в Москву в феврале 1730 года, опираясь на поддержку гвардии и среднего дворянства, Анна публично разорвала «Кондиции», восстановив полное самодержавие. Период её правления (1730–1740 гг.) вошел в историю под названием «бироновщина», по имени её фаворита Эрнста Иоганна Бирона.
Взошедшая на престол императрица Анна Иоанновна только обживалась в Зимнем дворце — деревянном, наскоро перестроенном после смерти Петра II. Власть менялась, и вместе с ней менялся воздух Петербурга: он пропитался запахом страха, пороха и немецкого табака, который так любил всесильный фаворит Эрнст Иоганн Бирон.
В коридорах Зимнего дворца, где еще пахло свежей стружкой и дорогой пудрой, шаги гвардейцев отдавались гулким эхом. Анна Иоанновна не любила Петербург — этот город напоминал ей о суровом дяде Петре 1, который когда-то выдал её, молодую царевну, замуж за хилого курляндского герцога и фактически обрек на годы полунищего вдовства на чужбине.
Однако за её спиной всегда маячила тень. Бирон, худощавый и резкий, привез с собой в Россию холодную деловитость и подозрительность. При нём Тайная канцелярия заработала с удвоенной силой. Шепот в кабаках, неосторожное слово офицера за бокалом вина или косой взгляд вельможи — всё становилось поводом для «слова и дела».
Глава 2. Корнет
Давайте познакомимся с нашим героем. Алексей Петрович Ордынцев, корнет Конной гвардии. В свои двадцать два года был юношей статным, с лицом открытым и глазами цвета серых невских волн. Он принадлежал к тому поколению молодых дворян, которых Петр Великий отправлял учиться навигации и артиллерии, и которые теперь, при новой власти, чувствовали себя не у дел. Семья его была не из богатых, но древнего рода, и Алексей дорожил честью мундира больше, чем кошельком.
Семья Ордынцевых принадлежала к старинному, но обедневшему дворянству, которое служило короне не ради поместий, а по врожденному чувству долга. Глава семейства, Петр Николаевич Ордынцев, был полковником в отставке. Его кабинет всегда пахнул табаком, старой кожей и оружейным маслом. Именно здесь Алексей провел свое детство, слушая не сказки, а отчеты о баталиях.
Отец всегда говаривал:
— Помни, Алешка, мундир можно запачкать грязью, но нельзя бесчестием. Пакет с приказом — это не бумага, это воля Государыни. Потеряешь пакет — потеряешь голову. Если предашь присягу — потеряешь душу. Отец сам готовил сына к гвардейской службе, лично проверяя его фехтовальные выпады и умение держаться в седле.
Анна Владимировна, мать Алексея, была душой дома. Она пыталась привить сыну любовь к музыке и французской поэзии. Алексей предпочитал чертить карты укреплений.
Семья Ордынцевых была бы неполной без верных слуг. Тех, кто делил с ними и скудный хлеб, и радости побед. Их было двое, старый Савелий Кузьмич и молодой Митька. Старый Савельич служил еще деду Алексея. Он был из тех слуги, который считает своего барина ребенком даже тогда, когда тот командует взводом. Постоянно ворчал на «непутевость» молодого корнета, но в минуту опасности вставал перед ним, закрывая собой, не раздумывая ни секунды. Его главным сокровищем был старый медный котелок и заветная бутыль с травяной настойкой «от всех недугов».
Митька, сын конюха. Вместе с Алексеем лазали по деревьям в детстве. Веселый и невероятно преданный. За этой преданностью скрывалась готовность отдать жизнь за барина. Он умел разжечь костер из мокрого хвороста и найти дорогу там, где ее не видел даже картограф.
Глава 3. Срочный вызов
Этим утром Алексея разбудил нарочный. Нарочный протянул записку. Короткая записка от полковника гласила:
«Быть в кабинете к трем часам пополудни. Срочно».
Савельич ворча чистил мундирный кафтан.
— Не к добру это, Алексей Петрович. Ой не к добру. Туда просто так не зовут. Либо в кандалы, либо на войну.
Алексей, затягивая поясной ремень ответил:
— Полно тебе, старик. Может, повышение?
Савельич сплюнул на пол и тут же вытер сапогом.
— Какое повышение при немцах-то. Они своих везде ставят. А нашему брату шиш.
В три часа Ордынцев уже стоял у кабинета полковника. Гвардейцы у дверей, одетые в новую форму на прусский манер, окинули его равнодушными взглядами. Время тянулось томительно. Наконец, тяжелая дубовая дверь отворилась, и сухой, худой чиновник с длинным пером за ухом поманил его пальцем.
В кабинете было натоплено. За огромным столом, заваленным картами и бумагами, сидел полковник. Он поднял глаза на Алексея и спросил:
— Алексей Ордынцев? Сын Петра Ордынцева?
Голос полковника скрипел, как несмазанные колеса телеги.
— Так точно, Ваше Сиятельство.
— Добрый офицер. Хорошо его помню. Надеюсь, и сын не хуже.
Полковник потянулся к ящику стола и достал оттуда увесистый кожаный пакет, запечатанный пятью крупными сургучными печатями с имперским орлом. Он положил его на стол перед Алексеем.
— Слушай внимательно, корнет. Моим указом ты назначаешься специальным государевым курьером. Твоя задача — доставить этот пакет в Тобольск, лично в руки губернатору Сибири князю Черкасскому.
Алексей почувствовал, как сердце екнуло. Тобольск! Сибирь! Это месяцы пути в снегах, среди диких зверей и еще более диких людей. Но отказываться было нельзя.
— Срок доставки. Как можно скорее. Дорога каждая минута. В пакете — ревизские сказки и показания свидетелей по делу Тобольского купца первой гильдии Зырянова. Ты слышал это имя?
— Никак нет, Ваше Сиятельство.
— Это "Король Сибири". Он держит в руках всю торговлю пушниной, водкой и солью. Он подкупил половину тобольской канцелярии и обкрадывает казну на миллионы рублей ежегодно.
Полковник показал на пакет и продолжил:
- Но теперь у нас есть доказательства. Если эти бумаги доедут до Тобольска. Зырянов и все его люди отправятся на плаху.
Полковник встал и подошел к окну, за которым сгущались сумерки.
— Ты должен понимать, Ордынцев. Зырянов — не просто вор. Это зверь, загнанный в угол. Его люди есть и здесь, в Петербурге. Как только он узнает, что пакет отправлен, за тобой начнется охота. Он не пожалеет денег, чтобы этот пакет исчез вместе с твоей головой.
Алексей твердо произнес сжимая рукоятку шпаги:
— Я готов отдать жизнь за Государыню.
— Жизнь твоя мне не нужна, мне нужен пакет в Тобольске,
Полковник повернулся к нему, его взгляд был холоден и проницателен.
— Будь осторожен. Не верь ни в чью дружбу, ни в чье гостеприимство. Не останавливайся на крупных постоялых дворах без нужды. Выезжай сегодня же в ночь, не дожидаясь рассвета. Твоя подорожная готова. Возьми в помощь денщика и еще одного слугу. Пошел.
Алексей взял портфель. Он оказался на удивление тяжелым. Прижав его к груди, он вышел из кабинета. Снаружи стемнело. Метель разыгралась с новой силой. Алексей торопливо шагал по скрипучему снегу, пряча лицо в воротник епанчи. Город, казавшийся утром просто холодным, теперь виделся ему полным враждебных теней. За каждым углом, за каждым сугробом ему чудился наемный убийца, подосланный всемогущим сибирским купцом. Охота началась.
Глава 4. Король Сибири
Кабинет Зырянова Никифор Федорович. Зырянов грузный мужчина с цепким взглядом из-под кустистых седых бровей — сидел за массивным столом из мореного дуба. Перед ним стоял запечатанный сургучом конверт, доставленный нарочным из самого Петербурга. Зырянов не спешил его открывать. Он медленно потирал пухлые пальцы, на одном из которых тускло поблескивал перстень с редким уральским изумрудом. Наконец, коротким резким движением он вскрыл письмо серебряным ножом. Прочитал письмо, которое заканчивалось так:
«...Верные люди сообщают: корнет Алексей Ордынцев выехал в Тобольск. С собой везет пакет. В пакете — доносы ваших бывших приказчиков и ревизские сказки. Если бумаги попадут в руки губернатора — вам конец. Ордынцев молод, горяч, но честен до глупости. Договориться не удастся. Надо решать вопрос в пути. Я попробую перехватит его по дороге. Если он пройдет Камень то встречай ты его.»
Зырянов скомкал лист. Лицо его пошло багровыми пятнами. Столько лет он выстраивал свою империю. И теперь какой-то «молодой да честный» офицер может превратить его золото в кандальный звон? Зырянов швырнул бумагу в камин.